"Хомячок Великого Северного Герцога" 107-108 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) и в VK (https://vk.com/seungmonovel) главы выходят быстрее по подписке!
После затянувшейся паузы Нокс наконец заговорил. В его голосе сквозила лёгкость, словно он пытался меня спровоцировать, и это только сильнее раздражало.
Он слегка поморщился, будто с досадой, потом вздохнул и, наконец, ответил:
Я внимательно всмотрелся в его лицо. Нокс смотрел прямо, спокойно, без тени дискомфорта и, что самое важное, ворот не затянулся. Он не лгал.
Нокс действительно не имел отношения к исчезновениям в Мейнхардте.
— Одно и то же. Моя сила это и есть я.
Он сказал это с вызывающей самоуверенностью.
Я медленно спрыгнул со стола, на котором до этого сидел. Голова закружилась, в животе что-то сжалось, плечи едва заметно дрожали.
— Но всё равно ощущение, будто ты в чём-то замешан… Ах, я, может, просто не так задал вопрос. Может, это связано с Магической…
— На сегодня с тебя вопросов хватит, малыш, — перебил он. — У меня остался один.
Я молча поднял взгляд, пытаясь удержать его, несмотря на слабость в ногах.
— Ты ведь проходишь через всё это ради Великого Герцога, не так ли? Ты, пришедший из другого мира, ни к бессмертию не стремишься, ни смерти не боишься.
Синие глаза Нокса пылали странным, почти звериным интересом. На миг мне даже показалось, что он человек.
— Тогда скажи… ты бы рискнул жизнью ради Великого Герцога?
Этот вопрос прозвучал абсолютно не к месту. Я усмехнулся глухо, беззвучно:
— Где это видано, чтобы люди так любили? Конечно нет.
И в ту же секунду вся атмосфера в лаборатории изменилась.
Мои ноги подкосились, и я рухнул на пол. Вокруг шеи мгновенно выросли десятки ледяных игл, острые кончики вонзились в кожу. Они впивались всё глубже, глубже. Боль была резкая, словно от судорог, не убивала, но стирала границы реальности.
Я захрипел, сжался, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание.
Нокс встал на одно колено и поднял меня за руку, как пушинку, усадив обратно на лабораторный стол.
— Похоже, твой настоящий ответ совсем другой, малыш.
— …Не говори ничего Принцу Кайлу.
— Почему нет? Он бы растрогался до слёз от такой преданности.
Я усмехнулся и провёл рукой по шее. Ни капли крови. Петля сработала мгновенно и бесшумно, оставив только холодный пот.
Наверное, обошлось потому, что я не пытался намеренно солгать. Но это не значит, что было легко.
— Ему это не понравится. Делать ставку на жизнь из-за любви — это слишком. Даже если выживешь… что толку? Это то же самое, что остаться одному.
— Такая жизнь ничего не стоит. Его Высочество видел бы это именно так.
Я буркнул это, упрямо надувшись.
— Хорошо, что мы сейчас не вместе. Скажу ещё раз: не говори ему.
— И всё равно, даже дрожа, ты в первую очередь заботишься о своём любимом. Какая трогательная история.
— Я соврал. Просто не хотел показывать, насколько сильно он мне дорог.
Он скрестил руки и тихо усмехнулся:
— Подбирай свои враньё поумнее, малыш. Если бы ты действительно врал, всё бы не ограничилось холодным потом.
— Но, признаю… выглядишь ты паршиво. Щёки раскраснелись. Что, может, закончим пораньше?
Я не отказался. В глазах потемнело, всё тело задрожало. Неужели жар усилился? С утра он был лишь незначительным.
Так или иначе, мне нужно было вернуться. Если бы только можно было позвать Кайла… но, скорее всего, он сейчас исследует башню.
Когда Нокс предложил отнести меня, я раздражённо отмахнулся, давая понять, чтобы он проваливал. Я бы лучше приполз сам, чем принял бы его помощь. Кто знает, что он выкинет, если дать ему шанс?
Чёрт, всё плохо. Когда я в последний раз чувствовал себя настолько паршиво?
Опираясь на стену, я покачнулся и двинулся к двери.
Над головой раздался встревоженный голос. Кайл.
— Я волновался, ты плохо выглядел… Чёрт. Почему у тебя шея горит?
С озабоченным выражением Кайл взял меня за плечи, удерживая, чтобы я не упал.
Его ладони были прохладными и такими успокаивающими на фоне моего горячего тела. Я привалился к нему, сбивчиво дыша. И тут он вдруг поднял меня на руки.
В его голосе прозвучала злость.
Но дело было не в этом. На удивление, на этот раз Нокс действительно ни в чём не был виноват. Просто я оказался в холодном, незнакомом месте, будучи больным… а потом ещё испугался, и горло заболело.
Наверное, я всё это время был так напряжён, что даже не заметил, как у меня поднялась температура.
Я ухватился за его рукав, стараясь его остановить. Как я и ожидал, Кайл замер, уже собираясь ворваться в лабораторию.
Это была не ложь. Всё тело дрожало.
Ссора с Ноксом вымотала меня. И я не хотел слушать, как он будет язвить, когда Кайл начнёт его расспрашивать.
Кайл недолго колебался. Он аккуратно перехватил меня поудобнее и поцеловал в лоб. Тепло его губ резко контрастировало с горячей кожей.
Сквозь затуманенное зрение я увидел, как он нахмурился от беспокойства.
Возможно, именно потому, что я наконец почувствовал себя в безопасности, в тот самый момент, когда он произнёс эти слова, я потерял сознание у него на руках.
Жар не проходил долго. Я то засыпал, то снова проваливался в забытьё.
Однажды, опасаясь, что Кайл может пойти и разобраться с Ноксом, я дёрнул его за рукав и пробормотал, чтобы он не уходил. Каждый раз он склонялся ко мне, целовал тыльную сторону моей руки и тихо успокаивал:
— Да. Я рядом. Тебе что-нибудь нужно?
Даже в моём прежнем мире я не был из тех, кто легко болеет. Возможно, я был просто слишком занят, чтобы позволить себе свалиться.
Так что, когда кто-то всё время был рядом, протирал мне лицо и руки тёплой влажной тканью, переживал за меня… всё это казалось странно непривычным.
— Я дам тебе всё, что ты захочешь. Как всегда.
Ты что, волшебная палочка, исполняющая желания?
Обычно я бы так и пошутил. Но сознание плавилось от жара, мысли были затуманены. Поэтому слова просто сами сорвались с губ:
— Тогда… пожалуйста, не считай меня странным.
Кайл склонил голову ближе, словно удивившись сказанному.
— С чего бы мне считать тебя странным?
Что если я люблю его настолько, что готов рисковать жизнью, то не хочу, чтобы он воспринимал это как навязчивость или сумасшествие.
Как вообще можно такое объяснить?
Да и, помимо всего прочего, мне было стыдно. Я поспешно сменил тему:
— Ну, просто… я ведь в целом странноватый. Часто делаю всякое нелепое.
Он прошептал это имя, стирая холодный пот с моего лба тыльной стороной ладони.
— Я не знаю, о чём ты беспокоишься, но чтобы ты ни выбрал, я никогда не испугаюсь и не отвергну тебя.
— Какое бы решение ты ни принял, я приму его. Ведь я люблю тебя.
— …Это звучит так, будто ты очень меня любишь.
— А ты думал иначе? — Кайл мягко усмехнулся.
— Ладно, хватит об этом. Есть способ сбить температуру? Мы не в герцогстве, тут нет лекарств. Жар не спадает…
Он замялся, прежде чем добавить:
— Существует поверье, что простуду можно забрать поцелуем… Жаль, что это всего лишь суеверие. Если бы я мог забрать жар, я бы так и сделал.
Я слабо усмехнулся и тут перед глазами всплыло мутное системное окно:
[Добро пожаловать в Ореховую Лавку!]
[ヽ(*。>Д<)o゜)))) Ореховая! Лавка! Тревога!]
Ореховая Лавка? Мне сейчас нужно жаропонижающее… Может, там что-то найдётся?
[Ирис от жара с миндальной настойкой | Стоимость: 2% Чуда | Мгновенно снижает температуру!]
Ладно, понял, понял. Просто забыл про систему. Она тут же всполошилась и начала ругаться за забывчивость, но я устало отмахнулся.
Я быстро купил ирис и передал его Кайлу. Даже просто поднять руку было тяжело. Я точно болен.
— …Это вроде как магический предмет. Помогает от жара.
Это был не сироп и не таблетка, именно ирис. Если я попытаюсь проглотить его целиком, а он застрянет в горле, будет беда.
Я честно покачал головой. У меня не было сил его съесть.
Кайл взял ирис из моей руки. Осторожно поддержал меня, приподнимая, чтобы я мог немного сесть.
Тело было тяжёлым, как промокшая тряпка, и я обмяк, привалившись к нему, полузакрыв глаза.
Шорох. Я услышал, как он открывает обёртку.
Затем наши губы соприкоснулись.
Его прохладные губы полностью накрыли мои.
Тёплое, влажное дыхание проникло в рот, словно он пытался забрать часть жара себе.
Мягкая, тягучая сладость заполнила ощущения, медленно скатываясь по горлу.
Ирис был так же сладок, как и его забота.
Казалось, язык вот-вот растает. Я зажмурился и вцепился в него.
Раньше я думал, что нельзя показывать слабость. Потому что в жестоком мире это не помогает выжить.
Но здесь, рядом с ним, хотя бы на один день…
Мне показалось, что это — допустимо.
Это маленькое тело — ну, относительно маленькое, конечно; если бы его возлюбленный услышал такие слова напрямую, он бы взбесился — пылало от жара, и смотреть на это было для Кайла невыносимо, будто у него внутри всё выворачивалось.
Если подумать, всё имело смысл. Шу провёл почти всю жизнь в гораздо более безопасном месте, чем это. Всё, что произошло здесь, наверняка обрушилось на него как лавина. Просто Шу всегда держался так, будто ничего его не волнует, встречая любые трудности с непоколебимой решимостью. Именно поэтому Кайл на мгновение забылся.
Он смотрел вниз, на спящего возлюбленного. Когда Шу бродил по замку, как по собственному дому, Кайл не замечал, но сейчас, глядя на него вот так, он казался таким хрупким и измождённым.
Сбить жар оказалось настоящей проблемой. Даже после жаропонижающего ириса Шу ещё целый час мучился, прежде чем наконец отключился, словно потеряв сознание. И даже тогда, во сне, он словно продолжал страдать, всё время тихо стонал.
Наверное, ему было действительно тяжело.
Кайлу стало стыдно, что он так легко отмахивался от всех тех раз, когда Шу говорил, что с ним всё в порядке.
Выжить в герцогстве, скрывая свои тайны, пытаясь адаптироваться, участвуя в политических разборках и экспедициях, сражаясь за Север вместе с Кайлом — всё это было для Шу испытанием.
Осторожно Кайл провёл пальцем по нахмуренному лбу Шу, пытаясь разгладить морщинку. Когда Шу тогда рухнул в его объятия, Кайлом овладела такая ярость, что он хотел уничтожить всех кроме него.
Но сейчас он чувствовал только одно: желание беречь.
Беречь так, чтобы ни один волос с его головы не пострадал.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно. Не хочу, чтобы ты страдал.
Пальцы скользнули по векам Шу, прежде чем Кайл отнял руку. Кожа всё ещё была раскрасневшейся, возможно, от оставшегося жара.
— Всё, что я люблю, всегда уходит слишком рано.
Слова сорвались тихим, едва слышным шёпотом.
— Не будь таким, Шу. Я… Я хочу, чтобы ты остался рядом.
— Да, я знаю. Это эгоистично. Я хочу, чтобы ты был здесь. Нет ничего более уродливого и иррационального, чем такое желание, но… даже если ты тоже немного иррационален, что с того?
Кайл никогда не был тем, кто винит реальность. В этом не было смысла — никакое разочарование не меняет сути. Лучше сосредоточиться на том, что можно сделать, и действовать, прокладывая себе путь.
Именно поэтому, даже когда его мать погибла жалкой смертью, даже когда ему приходилось терпеть унижения, чтобы просто дожить до следующего дня, даже когда его сослали на Север и он сражался за жизнь с чудовищами Пустоши, он не тратил время на жалость к себе.
Впервые за долгое время он чувствовал себя бессильным.
Он ненавидел ту неизбежную пропасть, что разделяла их. Ту, которую никакие усилия не могли преодолеть.
— Если бы ты только родился в этом мире.
Почему Шу пришлось прийти из какого-то чужого, непостижимого места, которое Кайл даже не мог до конца осознать?
И почему, чёрт возьми, Кайл влюбился именно в такого человека?
На его зов тело, полулежащее в его объятиях, чуть вздрогнуло.
Кайл напрягся, внимательно вглядываясь в лицо возлюбленного. Шу, всё ещё охваченный лихорадочным бредом, с трудом приоткрыл глаза и посмотрел на него затуманенным, расфокусированным взглядом.
Голос был хриплым, надломленным от усталости. Услышав его, Кайл сам ощутил боль в горле.
Он молча пытался подобрать слова, но Шу опередил его, медленно поднял руку и коснулся его щеки.
— Лицо такое красивое, но уставшее… Ты ведь не спал, да?
— Как я мог спать, когда ты болеешь?
— Но на улице уже темно. Ты сидишь так уже несколько часов.
Как только к Шу вернулось сознание, он первым делом начал беспокоиться о Кайле, будто так и должно быть. Не потому что обязан, не потому что обещал, а просто потому, что это стало частью его.
И каждый раз, когда Кайл это замечал, в груди поднималось чувство, которое он никогда прежде не испытывал. Болезненная, нежная привязанность, которая не существовала в его жизни до встречи с ним.
На миг закрыв глаза, Кайл склонился к прохладной ладони, прижатой к его щеке, и тихо прошептал:
— Я не знаю, что делать, когда ты такой.
Шу взглянул на него с недовольным выражением:
— …Это тот момент, когда я должен извиниться?
Кайл поднял мою руку и поцеловал каждый палец по очереди.
В ту же секунду лицо вспыхнуло огнём.
Неужели температура снова поднялась? Кайл тут же коснулся моего лба, и в ладонь хлынуло тепло.
— Шу, кажется, у тебя опять жар.
— И чья же это вина?! Ну, в смысле… ты с такими словами лезешь… Ладно, я и так догадывался, судя по твоим поступкам, но всё равно…
— …Это тот момент, когда я должен извиниться?
У Шу была светлая кожа, наверное, потому что он редко бывал на солнце. Но при этом черты лица не выглядели слабыми или болезненными. У чуть приподнятых уголков глаз было упрямство и проницательность, которых не было у Кайла. Каштановые волосы, тёплые и мягкие, словно были сотканы из солнечных лучей.
Жар, исходивший от лба, начал спадать. Кайлу быстро стало ясно: это был не жар от болезни.
Он тихо рассмеялся. Каждый раз, когда он признавался в чувствах, Шу так по-новому, так искренне на это реагировал, и это заставляло его любить Шу ещё больше, с такой нежностью, что было почти больно.
— Слова и поступки это не одно и то же, Шу.
Кайлу Шу нравился с самого начала, и он старался это показывать как мог. Он достаточно сообразительный, чтобы всё понять сразу. Иногда отвечал взаимностью, иногда просто улыбался.
Но всё равно — слова и поступки не равны.
Говорят, одно действие стоит сотни слов, но это не значит, что слова не важны. Некоторые вещи можно понять, только услышав их.
Он знал, что завтра и послезавтра он всё так же будет любить Шу. Но это будет уже не та любовь, что сейчас.
Эти чувства, что он испытывает в данный момент, если не сказать их сейчас, они никогда уже не прозвучат так же.
За этим последовало молчание. Такие же слова не прозвучали в ответ, но Кайл не чувствовал тревоги. Потому что вскоре Шу потянулся, крепко его обнял и уткнулся лицом в его грудь.
Эти два коротких слова ощущались как награда за всё, что он пережил в жизни.
И хотя бы в этот миг не было места ничему, кроме счастья.
Когда я доел остатки жидкого супа, чувствовал себя гораздо лучше. Достаточно, чтобы прислониться к Кайлу и рассказать ему обо всём, что произошло за день.
— То есть ты думаешь, что исчезновения могут быть связаны с Северным Магическим Корпусом?
— Да. Похоже, Нокс не давал приказ напрямую, но если подумать о том, что ему нужно для завершения «Сердца Зимы» это вполне может быть связано. Впрочем, чтобы узнать подробности, придётся подождать до завтра.
— Если появится вопрос поважнее, можешь использовать возможность, чтобы задать его.
Кайл ответил, аккуратно вытирая уголки моих губ белой тканью. Его прикосновения были бережными и точными.
— Достаточно будет просто подтвердить их причастность. Мы ведь уже знали, что Император и Нокс заодно, не так ли?
— Это верно. В итоге важнее всего доказательства. Значит, нужно продолжить расследование и задавать вопросы как можно точнее.
Когда я рассказал Кайлу, что Нокс технически уже мёртв, и всё это безумие лишь способ достичь бессмертия и удовлетворить академическое любопытство, он кивнул. А потом, обыскав кабинет, примыкающий к этой комнате, сообщил, что пришёл к похожему выводу.
— Они обосновались в этом ледяном краю не только потому, что их действия невозможно было подчинить законам или правилам… но и потому, что им нужен был холод.
Существует лишь одна причина, по которой мёртвые стремятся к холоду. Я чуть нахмурился:
Я бросил взгляд на стопку книг у кровати.
На корешках красовались названия вроде «Искусство сохранения тел», «Десять исследований холода как средства против разложения», «Истина о магии льда».
Дело было не в том, что кто-то небрежно забыл их убрать — напротив, книги явно оставили специально. Вероятно, решили, что в этом нет ничего страшного.
Осознание того, что даже эта информация была выложена Ноксом нарочно, снова разожгло во мне ярость.
— Этот ублюдок ничего странного с тобой не делал?
Кайл провёл пальцами по моей шее.
Магический контракт оставил едва заметный след, будто невидимую петлю. Он не знал, что мне было больно во время разговора с Ноксом, просто ему, видимо, сам след не нравился.
Впрочем, учитывая, что я только избавился от одного клейма, ходить теперь с новым на шее действительно вызывало опасения.
— Нет, не делал… — Это не было ложью. Но совесть всё равно кольнула.
— Помнишь, я говорил, что мне кто-то помогает? Кто-то, кто следит, чтобы я смог вернуться живым?
— Похоже, он может вмешиваться, когда я пытаюсь с ним говорить, получать помощь или покупать припасы. Ему интересно, откуда у меня сила… он хочет изучить её поближе.
— Он может с тобой говорить? Это не просто сон?
…Ах. Я ведь так и не говорил, что могу разговаривать с системой, да?
Сердце на мгновение ушло в пятки, но я быстро справился с выражением лица и кивнул:
— …Ну, может, сны тоже можно как-то считывать. Он лезет в мои личные дела как хочет.
— То есть он свободно копается в твоём сознании.
В голосе Кайла прозвучало угрожающее напряжение. Ему явно не нравилась эта мысль.
Что вполне объяснимо. Если бы кто-то лез в разум его возлюбленного, я бы тоже был в бешенстве.
После недолгого молчания он вдруг предложил то, чего я совсем не ожидал:
— В таком случае… а ты не можешь, наоборот, подслушивать их? Разве ты сам не говорил, что у тебя есть нечто похожее?
— Если он оставляет следы, вмешиваясь в тебя, может, ты сможешь использовать их как путь, чтобы ударить в ответ?
Я уставился на Кайла широко распахнутыми глазами.
…Это интересная мысль. Подожди, а я вообще могу так сделать?
Если да, то даже такой хомяк, как я, сможет перевернуть Волшебную Башню вверх дном.
Да, пассивное «сотрудничество» меня совсем не устраивает.