"Кот бастует" 82-84 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
— …Мне нечего сказать в своё оправдание.
Пожилой слуга склонил голову, не в силах скрыть стыда.
Остальные были такими же. Среди них был даже тот, кто ещё вчера держал голову высоко, — впрочем, неудивительно.
Причина, по которой их всех собрали, заключалась в том, чтобы подробно разобрать преступления графа Эверита и решить его дальнейшую участь.
Формально. Но слуги, получившие уведомление о заседании, были далеко не настолько глупы, чтобы не понимать истинный смысл происходящего.
«Хочет убедиться, нет ли среди нас его сообщников».
Ещё до начала собрания между слугами уже ходили слухи: несколько человек, помогавших графу Эвериту тайно присваивать деньги рода, были арестованы.
«Безумцы. Угораздило же их попасться именно на расхищении казны. Смелые они или просто идиоты…»
Говорили, что сумма была огромной. Он смутно догадывался, что те что-то затевают, но если бы знал, что они устроят такой погром, вмешался бы раньше.
Однако они предпочли закрыть глаза и именно их невежеств и самоуверенность привели к нынешней ситуации.
Тяжёлая тишина давила так сильно, что у некоторых ноги подкашивались. Но куда более гнетущим был взгляд герцога. В его красных глазах невозможно было прочитать ни единой эмоции — и казалось, будто коса жнеца уже занесена у самого горла.
«Стоит ему недовольно посмотреть — и мы пропали».
«Хорошо, что на прошлом заседании я держал язык за зубами…»
«Чёрт, болтливый же я идиот. Зачем тогда я встал на сторону этого ублюдка…!»
Пятеро слуг уже были арестованы, но расследование продолжалось. Особенно те, кто считался близок с графом Эверитом, обливались холодным потом.
Конечно, они были невиновны. Даже если их допросили бы как следует, обвинить в присвоении казны было бы невозможно.
Но проблема была не в этом. Если герцог наметит кого-то лично… и начнёт копать?
Даже у самого чистого человека найдётся хоть пылинка, если трясти достаточно усердно.
И пусть речь не о хищении казны, но «что-то ещё» наверняка всплывёт. Тогда им грозили бы потеря времени, денег, чести, а возможно и разрыв служебного контракта с последующим судебным разбирательством.
Не просто неприятная, а по-настоящему ужасная перспектива. Слуги раз за разом сглатывали сухой ком.
В то время как они терзались страхом, предмет их ужаса — Джастин — думал совершенно о другом.
Он слишком равнодушен к тому, что кто-то чувствует по отношению к нему, и не собирался раздувать старые обиды.
Ему нужно было только одно: как можно быстрее закончить дело графа Эверита и вернуться к Райсу.
«Раз получил помощь — должен добиться результата».
Стоило представить ясные круглые глазки, настроение тут же потеплело. Взгляд Джастина смягчился.
Слуги же, неверно истолковав перемену в его выражении как проявление милости, наконец-то вздохнули с облегчением, но…
Когда Джастин резко поднялся, все вновь вздрогнули.
Стул с громким грохотом упал назад, но никто не посмел даже шелохнуться. Стоило им увидеть бушующие под алыми радужками эмоции и слова застряли в горле.
А возможность спросить о причине и вовсе улетучилась.
— В-ваше Высочество? Что случ…
Джастин с мрачным лицом просто развернулся и покинул зал.
Хозяин заседания исчез и все остались в полном смятении.
— Ваша Светлость! Срочные новости!
Рыцарь вбежал в зал, не подумав даже постучать.
Лицо его побелело, похоже, вести были крайне серьёзными. Но адресата в комнате уже не было.
Заметив пустое место наверху стола, рыцарь и вовсе позеленел. Один из ближайших слуг тронул его за плечо:
— Кхм, Его Светлость вынужден был ненадолго выйти. Говори нам, мы передадим.
Тон был мягким, никто не собирался ругать подчинённого за внезапное появление. Увы, эта мягкость иссякла в ту же секунду, как он заговорил:
— Преступник, граф Эверит, сбежал из подземной тюрьмы! Несколько заключённых, сидевших вместе с ним, и значительная часть стражи тяжело ранены. Нужно немедленно собрать поисковый отряд и прочесать весь замок!
Весть оказалась куда более серьёзной, чем кто-либо ожидал.
Джастин, едва выйдя из зала, стремительно пересёк особняк. Его шаги не знали ни колебаний, ни остановок.
Не так давно, после того как Райс чуть не заблудился внутри замка, Джастин предпринял меры.
Он вложил в колокольчик на ошейнике Райса частицу своей тщательно отточенной ауры.
Благодаря этому он всегда мог смутно ощущать, где находится Райс, пока тот не уходил слишком далеко.
Однако только что эта энергия оборвалась, словно её ножницами перерезали. Это означало, что сосуд, в котором хранилась аура — колокольчик, — полностью разрушился.
В тот миг, когда он осознал это, Джастин ощутил, будто земля уходит из-под ног. Он не мог стоять спокойно ни секунды.
Нужно было немедленно убедиться, что с Райсом всё в порядке. То, что он оставил при нём сразу троих сопровождающих, — давно смыло хлынувшей тревогой.
Энергия исчезла, но он мог примерно понять, где тот находится. Рабочий кабинет. То самое место, где Джастин, будучи уверенным в полной безопасности, оставил Райса.
Он мчался так, что сбивался с дыхания — впервые в жизни, сколько себя помнил. И вскоре достиг нужного места. Кожу болезненно покалывало дурное предчувствие.
И вот, когда он распахнул плотно закрытую дверь…
То, что он увидел, — это спина Эверита, который должен был сидеть в тюрьме, и прелестное лицо, что он видел лишь однажды, но так и не смог забыть.
Взгляд мгновенно приковали глаза, в которых будто зажглись звёзды, и волосы, сиявшие оттенком его самого любимого цвета.
Белое тонкое запястье, грубо сжатое чужой рукой — как только он заметил это, в глазах Джастина вспыхнул огонь.
Не успев даже осмыслить происходящее, он уже следовал зову сердца: выхватил меч и обрушил удар. Лезвие рассекло воздух бесшумно и отсекло Эвериту руку.
«Раз уж он самовольно сбежал из тюрьмы до вынесения приговора… такой удар можно считать допустимым».
Лишь после того, как отсечённая кисть глухо упала на пол, Джастин попытался оправдать свои действия.
Потоки воздуха дрогнули. Всё пространство словно стянулось к одной точке. И в самом центре был Райс.
Это произошло в процессе отделения души Эдлера от тела Эверита, но Джастин, не способный видеть души, ощущал лишь тончайшие различия энергии.
Холодок до костей, будто он столкнулся с древним врагом… И в то же время странное, необъяснимо таинственное чувство, будто попал в самую сердцевину какого-то сна.
Когда дрожавший Эверит рухнул на пол, словно оборвавшаяся марионетка, все эти ощущения мгновенно рассеялись.
С момента, как Джастин вошёл в кабинет, прошло не больше десяти секунд.
Спросить хотелось о многом. Но сперва — главное. Проверить, не ранен ли Райс, а затем… извиниться. За то, что допустил опасность…
Извиниться… он должен был извиниться, но…
Стоило Джастину поднять взгляд, как у него помутилось в голове. Тело Эверита, служившее заслоном, упало — и перед глазами открылось белоснежное нагое тело Райса.
Глаза заметались, мысли рассыпались, а губы под маской, уже приоткрытые для извинения, не смогли издать ни звука.
Он резко отвёл взгляд, но кончики ушей всё равно выдали его, они стремительно залились красным.
Именно этот слабый, почти угасающий вздох вывел его из ступора. Тонкий, едва слышный… И стоило ему увидеть, как тело Райса пошатнулось, будто собираясь упасть, в мозгу будто сверкнула молния.
Он судорожно собрал мысли. Сейчас было не до смущения.
Джастин тут же схватил плед, лежавший в углу кабинета, накрыл Райса и поддержал его.
Райс моргнул и медленно, чуть слышно, позвал его по имени. В голосе непонимание и растерянность.
Джастин понял: объяснять придётся многое. Как он нашёл его. Когда заметил изменения. Почему молчал об этом всё это время. И он собирался раскрыть всю правду без утайки.
Он очень давно ждал момента, когда сможет это сказать.
Но сперва нужно было уйти отсюда. Окутать его теплом, посадить у камина, успокоить… А о деталях поговорить, когда тот отдохнёт.
Однако план рухнул, даже не начавшись.
Тело, которое он поддерживал, вдруг обмякло. Если бы Джастин не удержал его покрепче — тот бы просто рухнул.
Глухой удар сердца прокатился по груди. Шум крови бил в уши, дыхание сбилось. Он стоял, словно прибитый, и удерживал его едва живое тело.
Сомкнутые веки, едва различимое дыхание, обессиленно повисшее тело… всё внимание Джастина поглотил один животный страх.
Он даже не знал, что именно «нет» — просто повторял это, как безумный. Где-то глубоко внутри что-то жгучее, чёрное, готовилось вспыхнуть…
— Ох… да что же ты вечно устраиваешь…
Когда от него почти ушло сознание—
Что-то стремительно ударило Джастина по щеке и жалко шлёпнулось вниз.
Он непроизвольно опустил взгляд и в тот же миг сознание прояснилось.
Круглые глазки. Милое личико. Пухлое, мягкое, набитое хлопком тельце. Это была игрушка, которую он подарил Райсу.
Пхадак-пхадак — плавники мелко дрожали.
— Ай, всё тело ломит. Из-за силы, что мне вовсе не подходит, я чуть не сдох, а он ещё оставшиеся крохи позвоночника высасывает подчистую!
Нереалистичная картина — игрушка, двигающаяся сама по себе и разговаривающая — наконец зацепила разлетающееся сознание.
— Эй, очнись. Так и похороны прямо здесь сыграем. Тебе что, он умирающим показался?
Эти слова выдернули Джастина в реальность. Искажённое, до предела суженное поле зрения медленно вернулось к норме.
Слова вырвались сами собой — лишь крохотный обрывок звука.
— Почему игрушка говорит? Это для тебя сейчас самое важное, да?
Едва он начал, как его тут же оборвали, и Джастин замолчал.
Его взгляд снова плавно опустился. Теперь, чтобы проверить не куклу, а Райса.
Игрушка была права. Тот лишь обессилел и упал — ни видимых ран, ни намёка на критическое состояние. Сердце, до боли колотившее в ушах, постепенно успокаивалось.
Наконец взгляд начал отмечать и то, что раньше ускользало: трещины в полу, разлетевшаяся в щепки мебель, разгромленный кабинет; без чувств лежащие рыцари; ещё одна валяющаяся неподалёку странная кукла.
Стоило ему хоть немного прийти в себя, как игрушка снова замолотила плавниками, подгоняя:
— Ну чего стоишь, живо двигайся! Сейчас тут толпа сбежится, шум поднимут, и ты хочешь показать ребёнка в таком виде?!
…Верно сказано. Мгновенно приняв это, Джастин тут же перешёл к делу.
Он обездвижил Эверита, уложил без сознания охранников и оказал им лёгкую первую помощь. Затем поднял Райса на руки, прихватил говорящую игрушку и…
…и ещё одну странную, жёлтую, неровной формы куклу. Ощущение от прикосновения было неприятно мерзким.
Он едва вышел за дверь, как чей-то встревоженный голос окликнул его:
Это был Кетир. За ним отряд рыцарей.
Подойдя почти вплотную, Кетир на мгновение растерялся.
После срочной вести, полученной сразу после ухода герцога, он первым делом направился в кабинет, решив, что если уж Джастин сорвался без предупреждения, то дело наверняка связанно с Райсом.
Верное решение человека, долгое время бывшего его правой рукой и действительно совершенно точное.
Но сейчас, глядя на происходящее, Кетир засомневался в собственной догадке.
Джастин держал на руках кого-то. Причём держал так, будто это нечто бесконечно ценное.
Так трепетно он ещё никого не касался. Если бы рядом с ним был столь дорогой человек, Кетир непременно бы знал… На ум приходил лишь Райс.
Но Райс кот. У него не могло быть таких длинных рук и ног.
— Графа я связал отдельно — увести в подземную тюрьму. Заприте надёжно, чтобы и думать не смел сбежать. Рыцарей осмотрите. О произошедшем расспросим, когда придут в себя.
Сухая инструкция прервала поток мыслей Кетира. Стоило ему кивнуть, как Джастин уже повернулся и ушёл — настолько стремительно, что на мгновение показалось, будто это иллюзия.
Кетир и сопровождавшие его рыцари лишь растерянно проводили герцога взглядом, но быстро взялись за работу. Войдя в кабинет, они увидели разгром.
Даже человек, не державший меча, понял бы: здесь шёл ожесточённый бой. И всё же что-то в этой картине было странно, слишком странно.
Оставив остальных разбираться, Кетир нахмурился.
Судя по расположению тел и следам, дерущимися были трое рыцарей и граф Эверит. Но сколько он ни перебирал варианты, картина всё равно не складывалась.
Разве что… тот неизвестный человек, которого унёс герцог? Кроме этого — ничего.
Он вдруг вспомнил ещё одну фигуру — кота, что, должно быть, уже сидит где-нибудь под столом, задрав хвост, и наблюдает за ними.
Оплошность. Ему даже стало неловко, что он вспомнил об этом так поздно. Но мысль о том, что Джастин почему-то не забрал Райса, он в спешке так и не развил.
— А, вы про того мистического зверя, которого Его Светлость держит при себе? Может, он спрятался. Поискать?
Рыцари засуетились ещё больше, обшаривая кабинет, но…
Разумеется, они не нашли там Райса.
В камине спокойно потрескивал огонь. Тихая спальня была идеальным убежищем для уставшего человека.
Но сам хозяин комнаты, Джастин, обильно потел.
— Ну конечно. Всё-таки ты дуралей.
Он так и не решился открыть рот, лишь молча терпел.
Райса перенесли в спальню, уложили на кровать, но тут Джастин столкнулся с одной трудностью. Он накрыл его лишь одним одеялом, кое-как, и всё равно перед ним лежало тело без единой нитки на себе.
Одеяло было тёплым, воздух в спальне тоже, но Джастин не хотел оставлять ни малейшего риска.
Из-за мягкого, тёплого образа? Или из-за кожи, белой до прозрачности? В глазах Джастина Райс выглядел слишком хрупким — таким, что его не хотелось бросать вот так.
Поэтому он принес одежду. …А надеть её должен был, конечно же, он сам.
Он хотел сделать всё максимально сухо, без лишних эмоций, но тело и сердце отказывались слушаться. Каждый раз, когда его пальцы касались мягкой кожи, будто искры пробегали по нервам, а на лице снова и снова вспыхивал румянец.
В конце концов стало так жарко, что он даже всерьёз задумался снять маску — хотя, конечно, это осталось лишь фантазией.
Рыбка, наблюдавшая за ним сбоку, только неодобрительно щёлкала языком.
— На всякий случай говорю: даже не думай показывать его врачу.
Взгляд, который всё это время был устремлён на Райса, медленно соскользнул на игрушку.
— Ты ведь уже понял, кто он такой. Если привлечёшь лишнее внимание — попадёшь на глаза тем, к кому попадать точно не надо. И будет беда.
Как холодным душем окатило. Настолько прямой предупредительный тон моментально привёл Джастина в чувство.
Он несколько раз медленно закрыл и открыл глаза. Спешка снова начинала душить его, но теперь, в отличие от прежнего, он мог её выдержать.
Он поочерёдно оглядел всё вокруг: говорящую игрушку, а рядом та странная игрушка...
Взгляд стал острым. Он не знал, что именно сделал Райс, но на уровне инстинкта чувствовал.
Прикоснуться — неприятно. Хотелось раздавить, порвать.
А больше всего — поскорее убрать подальше от Райса.
Его красные глаза скользнули к камину.
Но его мысль прочитали мгновенно.
Всего одно слово. Но в нём было имя Райса и этого хватило, чтобы Джастин без малейшего сожаления отказался от идеи.
— Вот же… Ладно. Он до последнего сопротивлялся, так что после удара от запечатывания какое-то время не сможет вести себя как обычно. Просто слегка свяжи его, чтобы не сбежал, когда очнётся. Он будет использовать это для лечения твоего проклятия.
— Кто, этот мелкий? Да не смеши. Максимум мышечная боль от того, что лапами махал.
То ли его молчание показалось игрушке раздражающим, то ли она действительно хотела проверить, чем он занят — рыбка вытянула шею.
А Джастин в это время аккуратно массировал Райсу руку. Словно пытаясь снять возможную мышечную боль.
Мордашка игрушки искажалась всеми возможными способами.
Меж ними повисла неловкая пауза. Поскольку один из двоих был безнадёжно плох в поддержании разговора, первым заговорил другой и ловко сменил тему. Будто не желая дальше наблюдать за всем этим.
— Судя по всему, ты давно знал, что малыш умеет превращаться в человека.
Тишина снова вернулась. Но любой понял бы, что он так согласился.
— Ты его так бережёшь и переживаешь… выходит, он для тебя очень дорог? Но разве правильно держать рядом куклу с неизвестной душой?
Следующие слова наконец-то вытащили на поверхность тему, которую оба обходили.
Джастин молча опустил взгляд. Длинные ресницы упали вниз, бросив плотную тень.
— Я с рождения живу, став единым целым со своим проклятием.
Слова прозвучали внезапно, без связи, но в них был смысл.
— И потому… я чувствую в вас родство. Я решил, что вы — один из моих предков, проклятых и похороненных. Так ведь?
— М-да-а… Скучный ты, конечно…
Но в словах Джастина была слабая, но несомненная доверчивость. Он говорил уважительно, значит, подозревал всё уже давно.
Кукла — Сефиут — тяжело вздохнул, сгорая от неловкости. Раз уж так вышло, стоило бы и представиться…
Но как только он собрался открыть рот, Джастин опередил его:
— Кроме того, Райс очень умён. Он всегда дорожил игрушкой, которую я сделал и подарил ему. Он бы никогда не стал запечатывать внутрь неё злую сущность.
Тот, кто вечно молчал, вдруг сказал слишком много.
Сефиут зажмурился и только выдохнул накопившееся раздражение.
«Посмотри только на эти пустоватые глаза. Вид у него такой, будто он даже не задумывается, как со стороны выглядит его поведение. Ну ещё бы. Могу поспорить, что его голова забита только тревогой за малыша».
Оба плавничка яростно сжались, но Сефиут усилием стряхнул с себя это ощущение. У него ещё оставалось дело.
— Кхм. Как бы то ни было, хоть поздно, но я должен представиться. Я — Сефиут Лауфе. Шестой глава дома Лауфе.
Давным-давно отложенное знакомство.
В красных глазах Джастина пошла рябь. Даже такая короткая фраза содержала в себе куда больше информации, чем можно было ожидать.
Сефиут же вёл себя так, будто заранее знал, какой будет реакция.
— Да. Ты правильно понял. Проклятие, что течёт в крови Лауфе, и сейчас свернувшееся клубком внутри твоего тела… тот самый омерзительный яд — его распространил я.
Этого мало. Он даже вслух, без тени смущения, подтвердил догадку Джастина.
— Ну и как? Даже после этого хочешь держать меня рядом с ребёнком, которого так бережёшь?
Тон был расплывчатым. Слишком тяжёлым, чтобы звучать как проверка, и слишком лёгким, чтобы казаться искренней исповедью.
Один — за маской. Второй — в облике игрушки. Они смотрели друг другу прямо в глаза.
Прошло время, которое казалось вечностью. Тишина тянулась, давление между ними росло, как густеющий воздух.
Наконец под маской шевельнулись губы Джастина.
Внизу, в чернильно-чёрной глубине океана, утопшее сознание постепенно всплыло. Вслед за тем возвращались и чувства.
В кончиках пальцев появилась чувствительность. До ушей донёсся глухой звук воды.
Даже в затуманенном состоянии Райс был уверен: он тонет на большой глубине.
Инстинкт заставил его приоткрыть рот, чтобы вдохнуть, — маленькие пузырьки воздуха поднялись вверх… и вдруг — щёлк. Всё разом оборвалось.
Шум волн исчез. Холод в пальцах сменился теплом, а затёкшие, будто скованные конечности обрели свободу.
И когда, наконец, тяжёлые веки стали легчать, Райс смог открыть глаза.
Мутное белёсое пятно постепенно превратилось в чёткое изображение.
Знакомая обстановка. Даже в полусне он осмотрелся, каждое утро перед ним была эта картина. Но какая-то странная, тонкая чуждость тянула внимание.
Правда, времени вникнуть не было.
Слишком явное присутствие приблизилось, тревожно кружась рядом.
После чего последовал поток вопросов: не болит ли что-то, как самочувствие, не трудно ли двигаться.
Он толком не успевал отвечать. Но и так ясно: и в голосе, и в взгляде — беспокойства и нежности столько, что они переливаются через край. Внутри неожиданно защекотало.
Он едва слышно назвал его имя и сам же осёкся. И тут же будто протрезвел.
Не мяуканье, а человеческий голос. Осознание ударило, как молния.
Он резко поднялся и оглядел себя. Моментально понял, что за чувство чуждости его мучило: высокий угол обзора, гладкая кожа, пять длинных пальцев.
Безошибочно — человеческое тело. И на нём ещё одежда надета.
Едва проснувшийся мозг отказывался работать, и он секунду просто пялился на свои руки.
Странная извиняющаяся фраза выдернула его из ступора. Джастин выглядел так, будто едва держится, весь зажатый до невозможности.
— Я… подумал, что если ты будешь без одежды, это может плохо кончиться. Поэтому… пришлось…
Будто его разрывали между виной и смущением.
«Значит, это Джастин меня одел».
Мысль скользнула, словно сонный бред. …Нет. Это вообще не главное сейчас. Он ведь даже виду не подаёт, что удивлён превращением!
Райс осторожно спросил, почти опасаясь услышать ответ:
Ответа не последовало. Но Райс понял сразу.
Точно — с того дня. Когда он в человеческом виде пошёл к Сефиуту и столкнулся с Джастином. Он думал, что чуть-чуть не прокололся, а выходит, полностью.
Словно чёрно-белая плёнка, воспоминания промелькнули одно за другим. Если бы Джастина сейчас не было перед глазами, он бы точно забился в одеяло и умер от смущения. Но приходилось ограничиться тем, что просто сжал кулаки.
А ведь он так старательно изображал кота. Ну… котом он и был. Но если бы знал — ни за что бы не валялся у него на коленях пузом кверху.
Вот и получил расплату за то, что перестал думать от стресса. Вместе с нахлынувшим стыдом проснулась и капелька обиды.
— П-почему? Почему ты молчал, будто ничего не знаешь?!
Приоткрытые губы выпускали наружу обрывки слов, которые с трудом можно было назвать связными фразами. К счастью, Джастин обладал редким умением понимать намерения своего кота безошибочно.
— Я решил, что ты не хочешь раскрывать себя. И… хотел дождаться, пока ты сам скажешь мне, доверившись. Я… тебя этим поставил в неловкое положение?
— Нет, это не потому что я… не доверял Джастину, своему хозяину…
Потому что боялся, что хозяин отдалится. Он проглотил эти слова, так и не решившись произнести их вслух.
Не замечая, что от произнесённого им же слова «хозяин» у самого хозяина мгновенно покраснели уши, Райс лишь мучительно хотел выдрать себе волосы.
Перед глазами всплывали моменты, когда он, отложив человеческое достоинство, откровенно ластился.
Чёрных страниц в его личной хронике было… слишком много. Он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с себя позор.
И самое смешное — даже захлёбываясь от стыда, он чувствовал мощное облегчение.
Как бы он ни выглядел, Джастин оставался прежним. Долго, мучительно долго, но тот всё равно принял его — даже в таком виде.
Благодаря этому разум понемногу прояснялся. В памяти оживали события, произошедшие перед тем, как он потерял сознание.
Неожиданное вторжение Эверита, одержимого Эдлером; выходка Сефиута и его собственный рывок, чтобы остановить это; Джастин, который появился без предупреждения и помог завершить запечатывание.
Вслед за этим — истина, которую он меньше всего хотел знать. И без того дрожавший взгляд Райса окончательно потерял фокус.
«То есть… он видел всё, что я делал голышом…?»
И мало того, он ещё и переодел его. Ха. Ха-ха. Он безвольно засмеялся. Ему казалось, что стыд убьёт его прямо сейчас.
Он не выдержал — свернулся и накрыл лицо руками. Еле слышный голос прорывался сквозь пальцы:
Даже котёнком он никогда так не умолял, и всё же отказ прозвучал слишком быстро. Он медленно высунул лицо из-под одеяла.
— Я понимаю, что ты злишься — я долго тебя обманывал. Но я не знаю, когда твоё состояние снова ухудшится. Поэтому хочу… пока что оставаться рядом и следить за тобой.
Он не мог ничего сказать, но уже по другой причине. Его словно… просили простить.
Он в изумлении всмотрелся в глаза Джастина. Как и ожидал — никакой шутки там не было.
Спроси любого прохожего — сто человек из ста сказали бы, что это не Райса обманули, а Райс скрывал и водил за нос.
— Я не злюсь. Просто… хотел бы, чтобы ты сказал раньше…
Голос прозвучал немного резче, чем он намеревался, но смысл Джастин уловил верно, тот заметно расслабился.
— Даже несмотря на… жестокую сторону, что я показал тебе?
— Я отрубил графу руку прямо перед тобой.
Да, кажется, что-то такое было. Ситуация была слишком напряжённой, он плохо всё помнил.
Но даже вспомнив, он не испытывал ни страха, ни отвращения. Достаточно было того, что граф сам напросился. Да и Райс уже переживал не такое, ещё до приезда в герцогство он видел море крови после нападения и быстро пришёл в себя.
Так что впечатление это не произвело. Но отношение Джастина его слегка задевало: тот вёл себя как щенок, провинившийся перед хозяином. Хотя настоящим питомцем был как раз Райс.
Райс решительно качнул головой:
— И что с того? Наоборот, ты помог мне.
— Но ведь в итоге это ты защитил меня. Ты мог обернуться человеком и сбежать, Райс, но ты не сделал этого.
— Потому что… с голой задницей по особняку не побегаешь…
— Верно. Это было очень мудро. Если бы ты правда так сделал… возможно, я бы немного разозлился.
Райс моргнул. Как вообще разговор свернул в эту сторону?
Но Джастин, похоже, хотел продолжить. Он глубоко вдохнул, стряхивая остатки неприятных эмоций:
— Райс. Как всегда… ты остаёшься таким же добрым. Когда увидел шанс — не смог отвернуться. Ты не оставил того человека, что был моим кошмаром. …Спасибо. Я снова в долгу перед тобой.
Глядя на него, трудно было понять, счастлив он или немного опечален.
Только теперь Райс заметил, что Джастин держал его за руку. Сам взялся первым, а при этом касался так осторожно, будто проводил пером по коже.
Стыд и ужас, мучившие Райса, уже растворились без следа.
Он ещё раз прокрутил в голове его слова. И вдруг заговорил, возможно, со стороны это казалось неожиданным отступлением от темы:
— До того, как встретил хозяина… я жил в особняке маркиза Марилона. …Честно говоря, что было до этого… почти не помню.
Это было несколько месяцев назад — время, которое он уже похоронил в памяти. Джастин догадывался об этом, но подробностей не знал.