"Гроб героя" 51-55 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
Пораженный улыбкой Мелы, которую он видел впервые, Исаф не успел спросить о значении её слов. Ву-у-ух! Расправив темно-красные крылья, Мела взмыла высоко в небо.
Свист! Она рванула к трехрогому Диуму на скорости, многократно превышающей её человеческие возможности. Рассекая дождь кошмаров взмахами крыльев, она пошла на сближение и полоснула рапирой снизу вверх. Раздался яростный скрежет, достаточно громкий, чтобы расколоть каньон.
Рука Диума была отсечена этой совершенно неожиданной атакой.
Рыцари, которые сдерживали дождь, стрелы и Диумов внизу, немедленно заметили аномалию. Дерик был в шоке, а Харенир посмотрел на неё с мрачным выражением лица.
В глубокой ночи, ставшей еще темнее из-за того, что луну скрыл темно-красный туман, серебряные волосы Мелы холодно развевались. Диум пристально смотрел на её крылья, красные глаза и, наконец, на её искаженные рога, после чего кивнул.
[А-а, я слышал о подопытных вроде тебя. Эксперименты, проводившиеся в прошлом с целью противостоять нам. Похищение сирот и введение им демонической энергии...]
Хотя цель заявлялась великая, в реальности это был ужасающий эксперимент черных магов и некромантов, завороженных силой, запрещенной в Святой Империи. Диум оглядел Мелу с интересом.
[Я слышал, что те, кто стал получеловеком-полудемоном в результате таких опытов, обычно не протягивают и нескольких месяцев, но тебе удалось выжить до этого момента.]
[Ты проявляешь слишком много интереса к информации о человеческом мире,] — сухо ответила Мела.
[Кха-ха-ха, разве это не забавно? Люди называют нас «катастрофой», но существа, приносящие величайшую катастрофу в человеческий мир — это они сами. Весьма занятно.]
[Они без колебаний совершают ужасные поступки против себе подобных, и в то же время кто-то другой жертвует собой, чтобы защитить всех лишь потому, что они принадлежат к одному виду. Какая противоречивая раса...]
Тон Диума, пустившегося в рассуждения, был почти дружелюбным. Сначала Исаф подумал, что это иллюзия, но рука Диума плавно вернулась из формы лука в обычное состояние. Это было неявным выражением того, что он не намерен атаковать.
Хотя его огромное тело и чужеродный облик всё еще внушали ужас, жест, которым он протянул руку Меле, был явно ласковым.
[Ты — жертва, которую люди схватили и использовали для опытов, и наверняка они же тебя и преследовали. Разве они не считают, что в твоем сердце есть нечто нечистое, раз оно приняло демоническую энергию? Я понимаю твою скорбь. Так почему бы тебе не присоединиться к нашему делу?]
[Люди сейчас занимают положение хищников на этой земле. Но только из-за этого им не дано право вести себя высокомерно, будто они — единственный стандарт в мире. Разве они не заклеймили тебя как нечестивую и не тыкали в тебя пальцем? Так прими мою руку. Давай вместе разберемся с этими глупыми святыми рыцарями и двинемся к истинной цели.]
Несмотря на шепот Диума, лицо Мелы оставалось холодным. Исаф, слушавший это снизу, даже невольно подумал, что «это звучит довольно убедительно», но Мела даже не взглянула на руку Диума.
Она лишь пристально смотрела на его иссиня-черные рога, затем медленно подняла меч и произнесла:
[Зло всегда приближается в доброй маске.]
[Оно прочтет твое сердце и явится в том облике, который ты больше всего желаешь. Не сомневайся. Мир изначально был опасным местом, запятнанным тьмой, и всё же это пространство, где проросла жизнь, пронизанная волей Солниума осветить её. Твой путь, кажущийся лишь мучительным — это путь вместе с Солниумом...]
Зрелище Мелы, спокойно цитирующей строки из священного текста с опущенными глазами, было весьма странным. Было ли это глупостью — существу в облике демона следовать воле Бога, или же она действительно обрела облик истинно верующей, поступая так?
Наконец Мела посмотрела прямо в небо. В её красных глазах, устремленных туда, где мутный туман слабо прикрывал луну, мерцал странный свет.
[В конце этого пути воссияет свет.]
Ву-у-ух! Золотая святая мощь наполнила меч Мелы. Хотя радиус действия был меньше, чем когда она была человеком, свет, расцветший вопреки её природе, сиял еще ослепительнее. В тот момент, когда Диум издал недоверчивый смешок, видя столь явный отказ, Мела бросилась в атаку.
Бам, бам! Грохот! Раскатистые звуки то и дело оглашали пространство. Диум противостоял Меле, свободно меняя форму своих рук. Хотя двурогий Диум тоже мог удлинять пальцы, трехрогий делал это гораздо искуснее.
Его массивные руки превращались то в щит, чтобы блокировать удары меча, то в острое копье для выпадов, то в огромный цеп для круговых ударов.
Несмотря на то, что оружие противника менялось мгновенно, Мела реагировала спокойно. Словно ориентируясь на потоки воздуха вокруг себя, а не на зрение, она хладнокровно защищалась и время от времени использовала крылья, чтобы появляться в совершенно неожиданных местах и бить по уязвимым точкам.
Постепенно на теле Диума появлялось всё больше ран. Диум начал отступать всё чаще, его плечо и ладонь были пронзены одно за другим. Это выглядело почти как возмездие за раны, полученные Харениром ранее.
Заметив это, Диум схватился за обильно кровоточащее плечо и задрожал.
[Твое предложение было ошибочным с самого начала.]
Мела снова прервала Диума холодным голосом. Её ледяной взгляд говорил о том, что его предложение не стоило даже секунды раздумий.
[С того момента, как ты назвал этих святых рыцарей глупыми, стало ясно, что твой взор затуманен.]
[И «он» — благороднейшее существо в этом мире. Такой человек протянул мне руку... Я ни за что не приму руку от таких, как ты.]
То, как она окинула Диума взглядом с ног до головы, было близко к насмешке. В ярости от этого Диум собрал темно-красную демоническую энергию. Это была та самая энергия кошмаров, что сковала Мелу ранее, и он намеревался использовать эту силу снова.
Но его остановил единственный удар меча Мелы. Свист! Она полностью рассекла поток энергии, собиравшийся в вихрь. Нынешняя Мела чувствовала демоническую энергию лучше кого бы то ни было.
Вместо этого ноги Диума оказались в ловушке демонической энергии, поднявшейся из-под земли. Не только Диум мог использовать демоническую силу в этом месте. Монстр в панике задергался. Твердя, что его не поймать такой дешевкой, он начал источать черную ауру.
Врожденная сила Диума быстро разорвала оковы Мелы. Но прежде чем он смог перегруппироваться для новой атаки, Мела рванула вперед. Она была самым быстрым рыцарем из всех, кого видел Исаф.
Даже в густом черном тумане её серебряные волосы оставались видимыми. Бах! Диум рефлекторно широко взмахнул рукой, чтобы блокировать рывок Мелы, но за мгновение до столкновения она прыгнула высоко в небо. Легко оттолкнувшись, она взмыла на несколько десятков метров.
Изящно вращаясь в воздухе, она прорезала туман в небесах.
Наконец поймав яркий лунный свет в этой темной ночи.
[И я, та, кого он выбрал, тоже не должна быть глупой.]
Свист! Мела, залитая сияющим светом, рухнула вниз на Диума. Весь каньон содрогнулся, и — бум! — земля затряслась. Этого хватило, чтобы почва ушла из-под ног даже у Исафа, стоявшего поодаль. Пошатываясь, он не сводил глаз с места схватки.
Когда густая пыль и дым осели... Он наконец увидел Мелу, вонзившую меч в живот Диума. Каким-то образом они оказались на самом дне каньона. Изувеченный Диум замер без движения, и только убедившись в его смерти, Мела медленно подняла голову.
К этому моменту рыцари также полностью истребили орду Диумов внизу.
Мела сразу нашла Харенира среди бесчисленных трупов врагов и осторожно посмотрела на него. Он тоже молча смотрел на неё.
[Вы велели мне не принимать облик демона, но я ослушалась приказа. Простите.]
— ...Я просил об этом, потому что не хотел, чтобы ты возвращалась к ужасным воспоминаниям. Это не было приказом. И чем дольше ты остаешься в этом состоянии, тем сильнее загрязняется твоя душа...
Мела слабо улыбнулась на добрые слова Харенира, когда тот покачал головой. Это была улыбка облегчения — казалось, это было единственным, что её беспокоило, несмотря на то, что сама она была изрядно побита после боя с трехрогим монстром.
Это было крайне двусмысленное выражение. Означало ли оно, что она в порядке, потому что её душа не слишком осквернена, или же она в порядке, потому что подготовила способ всё исправить, даже если станет демоном? Если последнее, то было печально, что из-за этого всё станет очень «не в порядке» для самого Исафа.
Глаза Харенира потеплели, будто он ничего не мог поделать с этим беспечным ответом Мелы. Но вскоре он, словно почувствовав что-то, резко обернулся в сторону Исафа.
Смутившись под пристальным взглядом этих голубых глаз, Исаф поспешно поднял ожерелье Мелы. Он действовал рефлекторно, догадавшись, что в нем должно быть какое-то послание, раз Мела велела беречь его, но лишь спустя мгновение осознал истинный смысл своего жеста.
Ах... Это ведь означало не только то, что Мела попросила его об одолжении... но и то, что он согласился «разобраться» с ней, верно? В руках он держал своего рода расписку о согласии на смерть. Не слишком ли абсурдно было вот так нагло её демонстрировать?
Он слегка опустил ожерелье, но из-за охватившего его беспокойства поднял его снова. Его репутация и так была на самом дне, так почему бы не закрепить за собой это право официально? Пока он, погруженный в свои мысли, то поднимал, то опускал руку, с другой стороны донеслось короткое «Ха». Неясно было, вздох это или сухой смешок.
— К-командир! Посмотрите на небо...! — закричал Дерик, указывая назад.
Хрусть — по яркому лунному небу, словно по треснувшему фарфору, поползла черная расщелина. Зрелище было шокирующим, в небо ударила черная молния.
Топ, топ — из разлома в каньоне начал валить черный дым, в котором угадывался силуэт идущего Диума. Это был тот самый жрец, которого рыцари пытались схватить в самом начале. Исчезнув в толпе монстров, он долго не показывался, и вот теперь явился снова.
Внезапно Исаф вспомнил слова трехрогого:
Ах... Только он подумал, что вторая фаза рейда завершена, как запустился файл «final_final123.exe». Он чувствовал, что этот «флаг» был поднят еще несколько дней назад, когда услышал о подобном феномене от воров, но не ожидал, что всё обернется именно так. Он в оцепенении уставился на происходящее.
С момента входа в Зону Искажения прошло более двух часов. Заражение было неизбежно.
— Стоит покончить с тобой, и всё закончится...!
Дерик бросился на жреца, взмахнув своим огромным мечом. Но стоило тому лишь слегка шевельнуть посохом, как Дерик отлетел назад. Бам! Он с силой врезался в обломки скал и застонал от боли.
Жрец, чье лицо было наполовину скрыто капюшоном робы, зловеще пробормотал:
[Ваша борьба заканчивается здесь...]
Свист! Мела рванула к жрецу. Она неслась на невероятной скорости, всё еще пребывая в форме демона. Раз она одолела трехрогого, Исаф надеялся, что и со жрецом она справится, но...
Не долетев до цели, Мела замерла.
Вокруг неё внезапно выросла полупрозрачная клетка. Черный туман, исходящий от Диума, обрел материальную форму. Поверить было трудно — два сильнейших воина были подавлены в одно мгновение.
Жрец тихо рассмеялся и посохом откинул капюшон.
Под капюшоном обнаружились два рога, загнутых назад, как у горного козла. Сначала Исаф, увидев их количество, удивился: «Всего два рога, а он такой сильный?». Но затем его поразило лицо противника. У всех Диумов, что он встречал раньше, было два глаза, но...
На лбу жреца красовался третий глаз.
[Я — сосуд, в котором обитал Дериум.]
Если два глаза под бровями были мутными, то лишь глаз на лбу оставался ясным. Этот чужеродный облик вызывал пугающее чувство отторжения. Существо повело третьим глазом, оглядываясь по сторонам.
[Я верно служил Дериуму с того самого дня. И хотя сейчас Он захвачен порочными людьми... когда я освобожу Его из печати, Он дарует мне славные рога.]
[Склонитесь же предо мной. Выкажите почтение нашему богу, Дериуму. И тогда я, возможно, сохраню вам жизнь.]
Голос жреца звучал крайне странно — низкий, рокочущий, он отдавался в ушах эхом, будто резонировал в пещере. Если даже Исаф, стоявший поодаль, почувствовал напряжение, он не мог представить, что ощущали рыцари вблизи.
Но Харенир лишь безучастно смотрел на жреца, а затем...
— Я ждал, что ты скажешь что-то дельное, но это была лишь пустая трата времени.
Он легко подпрыгнул и ринулся вперед. Жрец цокнул языком и поднял посох. Навершие посоха, мгновенно усмирившего двух рыцарей, было округлым и источало черный туман. Свист! Как только жрец направил его в сторону летящего Харенира, возникла еще одна темница.
Однако Харенир грациозно уклонился и продолжил наступление. Бум, бах! Черная и золотая энергии столкнулись несколько раз. Святая мощь Харенира была слишком велика, чтобы его отбросило, как Дерика.
Губы жреца искривились в улыбке.
[Да. Я знал, что ты будешь сопротивляться. Разве в тебе не течет кровь того упрямого человека?]
— Я уже слышал это от другого Диума, скучно...
[Но ведь ты еще и «его» крови.]
Движение Харенира резко оборвалось. На его улыбающемся лице словно проступила трещина, и по пространству начала распространяться ледяная аура. Это была ненависть. Самая настоящая.
[Мудрое существо, узревшее истинный новый мир. Тот, кто почувствовал перемены и стремился следовать их провидению. Я не могу забыть, как он пришел к нам и столь разумно выказал свое почтение.]
[Ах, да. Ты ведь тоже был там тогда. Помню тебя еще ребенком...]
Жрец прищурил третий глаз и заговорил отстраненным тоном, будто восстанавливая в памяти события давно минувших дней.
[Ты, пришедший, держась за «его» руку... такой маленький и испуганный. Должно быть, ты испугался еще сильнее, увидев, что стало с тем глупцом, который вышел тебя спасать... Что ж, из жалости к тебе — если ты поклянешься следовать за нами даже сейчас, я приму тебя в ряды нового мира.]
[Что скажешь? Последуешь ли ты воле своего отца и...]
Это случилось впервые. Всегда носивший безупречную улыбку и сохранявший спокойствие в любой ситуации, теперь его лицо исказилось от гнева. В голубых глазах бушевали страшные эмоции, а голос дрожал, когда он цедил каждый слог.
Бах! Когда Харенир мгновенно бросился в атаку, жрец лишь цокнул языком.
[Люди всегда так безрассудно упрямы. Что ж, я помогу тебе принять решение.]
Треск! Громоподобный звук, в сотни раз громче того, с которым лопается фарфор, ударил по ушам. Звук был оглушительным, и от него по коже рефлекторно побежали мурашки. Возникло тревожное чувство, будто под ногами начала трескаться сама земля.
Исаф растерянно поднял голову и увидел бесчисленное множество Диумов, буквально вываливающихся из расколотого неба. Возглас невольно сорвался с его губ:
Значит, это паттерн «волны монстров».
Теперь он понял, почему его спутники так насторожились при описании «раскалывающегося неба», и в то же время почувствовал себя совершенно раздавленным. Хотя разлом был не очень широким — вероятно, его открывали в спешке — Диумы продолжали протискиваться сквозь него, и их было отнюдь не мало. Хотя Мела и Дерик уже пришли в себя, они были измотаны.
Харенир шел в авангарде, лично прорубая путь сквозь орду врагов. Даже если большинство были однорогими, вид десятков налетающих чудовищ заставил бы любого дрогнуть, но он без устали вращал мечом, продвигаясь вперед. Свист! Его ранили, но раны тут же затягивались. Удар — шаг — регенерация — снова удар. Этот цикл повторялся бесконечно.
Он не останавливался. Ледяная ярость на его лице была настолько пугающей, что жрец на той стороне даже испуганно цокнул языком и взмахнул посохом. Черный туман начал мешать обзору.
Там творился хаос. У Исафа не было ни малейшего желания приближаться к этому месту, и он подумал, что если сбежит прямо сейчас, даже Харенир этого не заметит. К тому же он изначально шел в Зону Искажения как проводник, разве его работа не выполнена? Но...
— Это... кха... действительно нужное место? Ты ведь не врешь мне, чтобы отомстить, а?
Прямо сейчас он использовал призванную нежить, чтобы найти последнее ядро Зоны. Поскольку раньше он не мог проанализировать центр, он предположил, что ядро должно быть где-то здесь, и его догадка подтвердилась.
Он оставил одного мертвеца охранять Ноя, а с остальными двинулся вперед. Поскольку ранее он потратил энергию почти до предела, он мог вызвать лишь нескольких слуг и не мог разделять с ними зрение, поэтому ему приходилось идти за ними вплотную.
Но это место оказалось совсем рядом с полем боя. Если сделать небольшой крюк и хорошо спрятаться, Диумы его, вероятно, не заметят, но путь был крайне тяжелым. Приходилось буквально ползти по расщелинам между скал.
Он продвигался с трудом, мысленно проклиная всё на свете. Он по-настоящему ненавидел это. Он действительно не хотел этого делать. И всё же причина, по которой он искал ядро... что ж, это не было сочувствием. Гнев товарищей, их преданность или узы — всё это было ему чуждо. И дело было вовсе не в прошлом Харенира, о котором он краем уха услышал из рассказа жреца.
Тот факт, что Харенир видел монстров в детстве, вероятно, перекликался с историей о том, что он уже бывал в Зонах Искажения раньше, но оставалось еще много неясного, да и не особо хотелось во всём этом копаться. Он всегда хотел держаться подальше от таких запутанных драм.
Причина, по которой он двигался сейчас, была проста: он чувствовал дискомфорт от того, что не нашел последнее ядро — ведь это было его обязанностью как проводника. И всё. Его выпустили из тюрьмы именно на этом условии, так разве он не должен выполнить свою часть сделки?
Однако чем больше он смотрел на крутой обрыв перед собой, тем сильнее подозревал, что нежить ведет его этим путем лишь для того, чтобы отомстить за свое подчинение Исафу...
Но поскольку другого способа найти дорогу не было, он шел следом, натужно кряхтя. Чем глубже он забирался, тем сильнее ощущались вибрации от поля боя. Бум, бам — земля дрожала, а в ушах бесконечно отдавались вопли Диумов и звуки их истребления.
«В любом случае, паршивая игра, я уйду, как только пройду её.»
После долгого пути, задыхаясь, он наконец обнаружил черное ядро. Место, где оно находилось, можно было увидеть, просто подняв голову от поля боя, и это заставило его занервничать. Значит, ядро и правда было здесь. Облегченно вздохнув, он обратился к нежити:
Но по какой-то причине мертвецы не шелохнулись. Они просто толпились вокруг него, но никто не приближался к ядру. Такое случилось впервые, и он растерялся. Подумав, что дело в его тоне, он даже попробовал вежливо попросить: «Пожалуйста, не могли бы вы его сломать?», но они остались безучастны.
— Теперь эта дурацкая игра еще и команды отказывается принимать...
В этот момент Эн, подошедший незаметно, мяукнул рядом. Вздрогнув, он посмотрел на кота, а тот постучал по его запястью. Пока он в замешательстве хлопал глазами, кот постучал четыре раза — тук, тук, тук, тук! Последний раз был таким сильным, что запястье закололо, и тут что-то звякнуло.
Ах... На его руке был браслет.
Это была святая реликвия, которую Харенир дал ему перед входом в Зону Искажения. Но зачем? Он тупо уставился на браслет, а затем вздохнул. До сих пор все ядра разбивались мечами святых рыцарей, пропитанными святой силой. Значит, чтобы устранить скверну, нужна была именно она...
— От того, что ты мило мяукаешь, суть задания лучше не становится.
Несмотря на его возмущение, Эн постучал лапой по камням на земле. Затем взглянул на его запястье и снова на камни. Смысл был понят, и он, наконец вздохнув, покорно последовал подсказке. Он подобрал камень и крепко сжал руку с браслетом. В конце концов, стоит доверять NPC.
Звук ударов камня о ядро был жалким. Истратив все силы на подъем по скале, он не мог выдавить из этого хлипкого тела ни капли мощи. Оно было на уровне мокрой салфетки. Руку покалывало, и ему безумно хотелось всё бросить.
Но всякий раз, когда такое желание возникало, снизу доносились оглушительные звуки битвы. Жуткие крики Диумов, налетающих толпой, чтобы поглотить трех рыцарей, и звуки их смерти.
Он не понимал, почему они так отчаянны. Почему они встают, даже будучи израненными, почему они выплескивают свою энергию, даже теряя контроль и впадая в безумие, и почему они пытаются сражаться, используя силу, которую сами же находят ужасающей...
И почему «он» продолжает идти вперед, несмотря на все раны.
Даже зная, что этот человек восстановится благодаря божьей любви, странно, но раны приковывали его взгляд. Почему? Может, из-за того выражения лица, с которым он проглатывал слова во время разговора с трехрогим Диумом?
Занимая самое благородное положение в мире, пользуясь всеобщим уважением и имея верных подчиненных, которые верят и следуют за ним. Почему же иногда у него такое изможденное выражение лица?
Живя той жизнью, которой он сам хотел.
Хотя Исаф не особо горел желанием понимать его, он не мог отвести глаз. Даже не желая заботиться об этом, он всё равно возвращался к этой мысли. Гнев, рожденный этим чувством, постепенно придавал силы его руке. Он бил снова и снова, пока не заныла вся рука, и наконец... хрусть — на ядре появилась трещина.
И словно дождавшись этого момента, нежить разом навалилась, сдвигая окружающие камни. Когда груда булыжников обрушилась на треснувшее ядро, оно окончательно рассыпалось на куски.
Он почувствовал себя несправедливо обиженным: раз это было возможно, могли бы и раньше помочь. Но тут ему пришло в голову, что, возможно, святая сила требовалась только для первой трещины. Конечно, несмотря на понимание, чувство обиды никуда не делось. Не давайте этому телу миссий на физический урон.
Он посмотрел вниз, с трудом переводя дыхание.
В этот момент Дерик оглядывался по сторонам. С разрушением ядра воздух внезапно стал легче, но, находясь в центре кровавого побоища, он, казалось, не был уверен до конца.
Зато Харенир посмотрел вверх с абсолютной уверенностью. Похоже, он услышал звук сверху даже посреди хаотичного рева битвы. Когда их голубые глаза встретились, Исаф указал на груду камней рядом с собой. Осколки черного ядра, торчащие из щелей, должны были всё объяснить.
И не только он заметил перемену. Жрец, размахивавший посохом, чтобы помешать продвижению рыцарей, тоже резко вскинул голову. Третий глаз, повернувшийся к Исафу, наполнил его жутким страхом. Он лишь надеялся, что Харенир прикончит его поскорее, потому что если этот ублюдок нацелится на него — смерти не миновать.
Жрец заговорил дрожащим голосом, словно пораженный каким-то великим шоком.
Ву-у-ух — но жрец не успел договорить. Свет невероятной силы распространился вихрем, и его источником был святой меч, который Харенир держал вертикально. Очищение началось, воспользовавшись моментом, когда внимание жреца было отвлечено.
Теперь, когда все ядра Зоны Искажения были уничтожены, очищение стало возможным. И на этот раз, намереваясь использовать не только очищение, но и кое-что еще, Харенир достал что-то из-за пазухи. Белая сфера — это был Арукс, маленькое солнце, которое они принесли с небесного острова несколько дней назад.
Святая реликвия, дарованная Богом первому императору, солнце, которое империя искала в каждую смутную эпоху. Оно медленно начало светиться в руке Харенира, а затем взмыло высоко в небо. Свет постепенно накапливался в этом солнце.
Жрец, с опозданием осознав происходящее, был в ужасе.
[Это...! Тот тупой демон всё-таки провалился...!]
— Твои новости запоздали. Ах, это потому, что гонец мертв?
Харенир ответил спокойно, пожав плечами. К этому времени он был полностью залит кровью, но в его движениях всё еще не было никакой скованности.
[Кху, ладно. Если я призову столько, что никакое очищение не поможет...!]
Жрец высоко поднял посох. Треск — иссиня-черная трещина в небе расширилась, а земля задрожала. Хотя Диумов еще не было видно, одной вибрации было достаточно, чтобы понять, сколько их пытается прорваться с той стороны.
Но даже когда земля заходила ходуном, Харенир оставался невозмутим.
— Ты слишком пренебрежительно относишься к солнечному свету.
Острие святого меча и солнце, парящее в небе, теперь находились на одной линии. И когда свет в солнце стал отчетливо ярким, Харенир, убедившись в этом, медленно опустил глаза.
— Не зная, как сгорают существа, выставленные на свет.
Он пробормотал эти слова, которые прозвучали с легкой, едва заметной самоиронией.
Затем последовал спокойный голос, произносящий фразы на божественном языке. Совершенно не беспокоясь о Диумах, вливающихся в мир подобно катастрофе, стоя в ближайшей к разлому точке, он без колебаний обратился к Богу. И в конце снова лишь одно слово «Очищение» приятно резануло слух.
Потрясающее зрелище развернулось перед глазами Исафа. Как и прежде, чистый белый свет собрался на кончике меча, но теперь он, казалось, был заключен и в Аруксе. Маленькое солнце начало вращаться и — свист! — начало выстреливать лучами, подобными прутьям.
Световые столпы вонзались в каждую точку, которой касался свет. Картина сотен летящих лучей была близка к массовой резне. И те Диумы, что оставались здесь, и те, кто пытался прорваться с той стороны, были пронзены светом и мгновенно гибли.
Количество падающих лучей росло пропорционально числу врагов, которых нужно было уничтожить, числу нечестивого зла в этом мире. Исаф не мог не восхищаться этими неистовыми потоками света, карающими тьму. Что ж, солнце не только ласково освещает землю, давая жизнь, но и в крайних случаях выжигает её до состояния пустыни.
Лучей, льющихся с неба, было так много, что казалось, наступил полдень. Более того, когда свет оседал на павших монстров, в Зону Искажения начал медленно возвращаться «цвет». Это было благоговейное зрелище, сколько бы раз он его ни видел.
Но для жреца эта сцена выглядела совсем иначе. Он дрожал от ярости, видя, как все сородичи, которых он призвал, умирают, пронзенные солнечными лучами, не в силах оказать и малейшего сопротивления.
— Ты, кажется, многовато знал о человеческом мире, но об этом, видимо, не слышал.
Харенир медленно приближался к жрецу. Теперь на его пути ничего не осталось. Хотя лучи, падающие подобно решеткам, выглядели зловеще, Харенир, идущий между ними, оставался невредим. Солнечный свет лишь окружал его, подобно нимбу.
Видя приближающегося Харенира со светом за спиной, жрец стиснул зубы и бросился бежать. Понимая, что шансов на победу нет, он попытался скрыться, но — свист! — луч света пролетел мимо и пронзил его ногу. А-а-аргх! — вырвался болезненный крик.
Но даже в таком состоянии жрец полз, вытягивая руку. Его жест, попытка схватить посох, который он только что выронил на землю, был отчаянным. Это было больше похоже на защиту бесценного сокровища, чем на простую попытку контратаковать.
Хрусть — Харенир наступил на эту руку и монотонно спросил:
[Как будто я скажу такому, как ты... А-а-а-а-гх!]
Стоило ему слегка наклонить голову, как лучи света обрушились вниз, пронзая жреца. Тот едва избегал смертельной раны, находясь в тени Харенира. Словно проникновение противоположной энергии причиняло невыносимую боль — жрец корчился, но до последнего держал рот на замке.
При виде такой решимости Харенир издал короткое «Хм» и пожал плечами.
— Полагаю, в нем собрано немало силы, необходимой для пробуждения Дериума.
— Конечно, я знал, я ведь видел. Мне просто хотелось посмотреть на твои мучения.
Он внимательно наблюдал за ритуалом. А значит, он наверняка видел, как сердца, возложенные на алтарь, разлагались и всасывались в кристалл, вставленный в центр посоха, когда жрец высоко поднимал его во время песнопений. Всё произошло слишком быстро, чтобы это заметил Исаф, но, оглядываясь назад, такая сцена действительно была.
Наблюдая за тем, как жрец отчаянно тянется к посоху, Харенир, казалось, оценил, сколько силы в нем скопилось. Если он выдерживает даже удары света, то, вероятно...
— Если я сейчас просто уничтожу этот посох, возрождение Дериума сильно затянется.
Третий глаз жреца задрожал, наполнившись шоком и унижением.
[Кх-р-р, ты не посмеешь коснуться...!]
— А мне нужно касаться его самому?
Харенир улыбнулся. К посоху, из которого сочилась черная энергия, приблизился чистый белый клинок. Пиарус — святой меч, обладающий сокрушительной мощью против всего нечестивого.
Как только святой меч мягко коснулся посоха, послышался звук горения. Казалось, это поглощало немало энергии и у самого Харенира, так как он слегка нахмурился, в то время как жрец закричал и забился в конвульсиях.
[Этого не может быть, не может! Ты, порочный ублюдок, весь в мамашу! Я обязательно разорву твою мать на куски и засуну их тебе в глотку прямо на твоих глазах...!]
Харенир коротко вздохнул и вонзил меч. Вены, проступившие на тыльной стороне его ладони, выдавали, какую силу он приложил в это мгновение. Хрусть! Посох разлетелся вдребезги. Вместо того чтобы выплеснуть гнев и неистовствовать, как жрец, он лишь мягко улыбнулся.
Харенир повернулся спиной к ошеломленному жрецу. В то же мгновение пять или шесть световых копий пронзили тело монстра. Движения бьющегося в агонии существа постепенно затихли.
Вид Харенира, уверенно идущего на фоне пустоши, усеянной трупами Диумов, был по-настоящему достоин называться священным полотном. Солнце, взошедшее посреди ночи, ярко сияло над ним. По мере того как тела, выставленные на очищающий свет, медленно исчезали, казалось, что с каждым его шагом из мира уходит сама скверна.
Мела тихо восхищалась этим величественным зрелищем, а Кальтерик разразился ликующими криками. Его голос был невероятно громким, будто он один пытался заменить Харениру миллионную армию верующих. Все следы недавней усталости исчезли — он неистово радовался с ошеломленным лицом.
Сначала он вздрогнул от вида нежити перед собой, но затем огляделся, и его рот медленно открылся. Увидев разрушенный алтарь, груды трупов Диумов, трещину в небе и маленькое солнце, парящее в воздухе, он широко раскрыл глаза, будто сложив в голове общую картину.
К счастью, Ноя, похоже, совершенно не волновало, что он весь в грязи — он тут же вскочил и побежал к рыцарям. У-у-у-а-а-а! Раздался восторженный и чистый клич.
Как раз в этот момент Мела тоже вернулась в человеческий облик. Её рога медленно уменьшились и исчезли, а глаза стали прежними. То ли её вера вспыхнула с новой силой после увиденного священного таинства, то ли преданность Харениру возросла настолько, что она не желала быть ему обузой.
Как бы то ни было, Исаф втайне тяготился её состоянием, поэтому он с облегчением выдохнул. Казалось, всё разрешилось благополучно.
Однако черная расщелина, расколовшая небо, всё еще оставалась на месте. Затянется ли она сама со временем? Но сейчас обрыв, с которого ему предстояло спуститься, пугал его куда больше. Пожалуй, быстрее было бы просто скатиться вниз.
Пока он ворчал про себя и пытался двигаться, земля внезапно содрогнулась. Из-за этого он поскользнулся и едва не кувыркнулся вниз. У него даже не было времени проклясть эту паршивую игру за то, что она прислушивается к мнению пользователя только в такие моменты. Потому что он инстинктивно почувствовал, откуда исходит эта вибрация.
Это был импульс из небесного разлома.
Иссиня-черная трещина медленно сжималась, но вся эта темная энергия теперь перетекала в жреца. Словно тот пытался в последний раз использовать силу, открывшую разлом.
[Мы не можем... позволить вам... прийти к нашему богу...!]
Жрец резко вскинул голову и протянул руку к Харениру. Тот рефлекторно поднял руку, чтобы заблокировать выстрел черной энергии, но — свист! — энергия разлилась, подобно чернилам.
В мгновение ока она поползла по его руке, и на коже проступили сложные письмена на языке Диумов. Угх — судя по тому, как Харенир слегка нахмурился, это сопровождалось болью. Но когда он сделал долгий глубокий вдох, вокруг него закружился золотой свет, и буквы исчезли.
— Подобные вещи не сработают...
[Кх-хе-хе... Неужели? Это проклятие, которое мы тщательно подготовили специально для тебя... Разве мы не говорили, что знали о твоем вмешательстве...]
Жрец усмехнулся, тяжело дыша. Словно вознамерившись договорить это даже на пороге смерти, он уставился на Харенира глазами, испещренными черными сосудами, и прохрипел:
[Твое высокомерие... убьет тебя...]
С этими последними словами — бум — голова жреца упала на землю. Истратив остатки сил, он замер, а затем его тело начало таять. Теперь, как и другие Диумы, его труп очистился и исчез.
Однако даже после того, как тело жреца полностью испарилось, черные отметины на руке Харенира остались. Они исчезали, когда он делал глубокий вдох, но появлялись снова спустя всего несколько секунд.
— Почему... почему это не исчезает...? — спросил Кальтерик с обеспокоенным лицом, пока Мела и Ной внимательно осматривали рану Харенира.
Ной приложил руку к его плечу, сказав, что попытается считать энергию, и закрыл глаза. Вокруг него замерцал зеленый свет. Поскольку он пытался использовать магию, будучи уже истощенным, на его лбу быстро выступил холодный пот.
Вскоре Ной, пораженный тем, что считал, пришел в ужас. Его голос дрожал.
— Я... я не уверен до конца, но, похоже, это сопровождается проклятием спутанности сознания. Поскольку способность Харена к самоисцелению восстанавливает клетки, кажется, она заставляет даже это проклятие распознавать как часть «себя». Поэтому, когда Харен использует свою регенерацию, проклятие регенерирует вместе с ней...
Похоже, Диумы всерьез опасались способности к очищению, которой, по слухам, был наделен герой. Чтобы подготовить такое изощренное проклятие специально для того, кто придет уничтожать Зону Искажения.
Кальтерик и Мела были глубоко потрясены. Кальтерик нес какую-то бессвязицу о том, что не может быть проклятия, которое герой не в силах снять, а Мела тяжело вздохнула в изумлении. Исаф тоже в замешательстве смотрел на Харенира. Он думал, что никогда не увидит, как тот перед чем-то пасует...
В этот момент Харенир покачал головой. Он поправил робу на плече, естественным движением прикрыв руку.
— Со временем пройдет. Я просто немного устал, вот и поддался помутнению. Не стоит беспокоиться.
— Со мной божья благодать, как я могу пасть от колдовства каких-то Диумов?
Харенир улыбнулся, словно нарисованный. Его голос был абсолютно спокоен, в движениях не было ни капли скованности, что сбило спутников с толку. Хотя суть проклятия казалась серьезной, сам герой был настолько беспечен, что они выглядели озадаченными. Он снова мягко заговорил:
— Проклятие лишь слегка покалывает, так что правда, не переживайте об этом. Вы ведь не сомневаетесь во мне?
Стоило этим словам прозвучать, как его спутники вздрогнули. Они поспешно замахали головами, будто не могло быть ничего более невозможного, чем недоверие к герою, и обменялись взглядами. В их глазах читалась вера: с ним всё будет хорошо, ведь он герой Святой Империи и сын, любимый Богом.
Всё еще ощущая внутреннее беспокойство, Ной настаивал: «Если будет хоть немного больно, обязательно скажи нам», и Кальтерик с Мелой тут же поддержали его. Харенир кивнул, сохраняя свою прекрасную улыбку.
— Вы все отлично потрудились, так что давайте возвращаться.
Его последний взгляд в сторону Исафа, вероятно, был приветствием, содержащим то самое «признание», на которое тот надеялся. Исаф тупо смотрел вслед Харениру, прежде чем пожать плечами. Ну, он же главный герой, так что с ним всё должно быть в порядке.
Они вернулись в лагерь и устроились на ночлег. Было решено выступить завтра с рассветом, поэтому все согласились привести себя в порядок после битвы и отдохнуть. Кровь и пыль можно было стереть тряпкой, смоченной водой из бурдюков, которые Ной достал из своей магической сумки и раздал всем.
На самом деле Исаф думал, что в этот раз он пострадал меньше, чем раньше, так как не сталкивался с Диумами напрямую, но он достаточно вымотался от шокирующих сцен и ненужного скалолазания. Стоило ему лечь на пол, как навалилась дремота. В заброшенной деревне было много пустых каменных домов, так что всем было относительно комфортно в отдельных комнатах.
Он снова взглянул в окно на мирно сияющее ночное небо пустыни, прежде чем медленно закрыть глаза. Теперь, когда они разобрались с двумя Зонами Искажения, прогресс квеста составил уже 50%. Если они продолжат в том же темпе, скоро ли всё закончится...
Как раз когда он начал засыпать, Эн замяукал рядом. Он видел, как кот выпрыгнул в окно несколько минут назад, но так как тот всегда гулял сам по себе, не обратил на это внимания. Но теперь Эн подошел вплотную и замяукал. Он не унимался, даже когда его игнорировали.
Угх, ну что еще. Приоткрыв тяжелые веки, он увидел кошачью лапу прямо перед глазами. Лапа замерла в воздухе, будто кот собирался на него напрыгнуть. «Ты что, ударить меня хотел?» — он уже собирался спросить об этом с недоверием, но вместо этого его взгляд привлекло то, что парило в воздухе.
Он не знал, как долго оно там висело, но голубое статусное окно излучало свет.
Он часто моргал, протирал глаза тыльной стороной ладони, а потом и вовсе решил зажмуриться. Не видел он этого. Он в жизни не видел подобного статусного окна.
И тут вдруг его охватило негодование.
— Ха, это просто смешно. Это даже не индивидуальный квест, и никакой отдельной награды нет, так с какой стати мне отдают приказы?
Он ворчал, но всё же снова открыл глаза. Он злился на статусное окно, возникшее именно тогда, когда он уже погружался в глубокий сон, и ему было не по себе от того, кого ему велели навестить, но, если честно, было и немного любопытно. Кажется, впервые статусное окно выдало такую неожиданную миссию...
В этот момент его взгляд привлекло другое синее окно.
[☆★Специальная миссия для повышения шанса на успех квеста★☆]
Он издал сухой смешок в полном недоумении. Это что, попытка его уговорить, раз они не могут дать отдельную награду? Между прочим, вкус у оформителя статусного окна просто ужасный. Окно, на которое вряд ли кто-то захочет нажать, выглядело нелепо. Разработчики вообще когда-нибудь играли в игры?
Посмеиваясь, он в конце концов встал. Верно, в играх обычно лучше следовать таким спонтанным заданиям. К тому же, раз даже NPC подталкивает его, в этом определенно что-то есть.
Местом, где остановился Харенир, было здание с лучшим видом на Зону Искажения. Несмотря на то что он и так всё время наблюдал за Зоной, вызвавшись дежурить в ночном дозоре, он выбрал такую локацию даже для короткого отдыха. Исаф покачал головой с чувством отвращения.
Тем не менее, сейчас он завесил окно тканью — возможно, собирался отдохнуть, раз со всем было покончено. Оставив свои вопросы при себе, он постучал в дверь и вошел только после того, как услышал приглашение.
Харенир сидел на круглом стуле. Его голос был невероятно спокойным, пока он застегивал пуговицы на манжетах своей черной рубашки. Голос был настолько невозмутимым, что Исаф забыл ответить и первым делом огляделся.
Почему запах крови такой сильный?
Его растерянный взгляд зацепился за форму, висящую на стене. Белый мундир, пропитанный кровью. Должно быть, из-за него. Свет лампы ярко заливал комнату, четко показывая состояние одежды. Она была разорвана, проткнута и находилась в ужасном состоянии.
Он снова поразился Харениру, на котором сейчас не было ни единой царапины. Он с любопытством рассматривал посвежевшего после смены одежды героя, как вдруг его взгляд зацепился за что-то над воротником. Там было выгравировано нечто угольно-черное... Погодите, это же письмена Диумов?
Но Харенир пресек его вопрос, поднимаясь со стула. Когда Исаф снова поднял глаза, чтобы проверить, на шее героя уже не было никаких букв. Почудилось? Рубашка тоже была черной как смоль, так что он не был уверен. Да и проклятие Диума раньше проявлялось только на руке...
Между тем взгляд Харенира стал еще холоднее. Чувствуя негласный приказ уйти, если у него нет веской причины быть здесь, Исаф неловко открыл рот.
— Ну, причина, по которой я пришел...
Мне и самому чертовски интересно.
В этот момент перед его глазами возникло голубое статусное окно. Он с готовностью проверил содержание, но тут же впал в недоумение. Что я должен «установить»? Пока он стоял в замешательстве, всплыло новое окно.
Он был так удивлен, что едва не вскрикнул. Он едва прикусил губу, чтобы сдержать шок. Вдруг статусное окно перешло с ним на «ты»? Раньше случалось нечто похожее на оскорбления, но такое прямое принуждение было впервые.
Еще мгновение назад оно украшало себя звездочками и вносило предложения — неужели его терпение лопнуло? Или оно приказывало ему так потому, что знало: у него нет выбора, кроме как подчиниться, раз он зашел так далеко? Он был сбит с толку, но в еще большей степени — ошеломлен.
Раз оно так настаивает, значит ли это, что дело важное? Но должен ли игрок всегда следовать инструкциям статусного окна? Неохотно он подошел к Харениру и схватил его за руку. Он лишь неловко сжал одну ладонь, едва-едва.
Как ни странно, Харенир не стал уклоняться и просто посмотрел на него с недоумением. Пока Исаф ощущал непривычное тепло большой ладони...
Пинг — голову пронзила острая боль, а зрение сильно поплыло.
Эта внезапная тошнотворная дурнота была симптомом, возникающим при использовании навыка. Будто то, что он взял Харенира за руку, послужило пусковой кнопкой — вокруг него начала распространяться черно-фиолетовая энергия.
Всё произошло в мгновение ока. Энергия, вырвавшаяся подобно взрыву, закружилась вихрем, связывая его руку с рукой Харенира, а затем мгновенно окутала их обоих. Быстро начертился сложный фиолетовый магический круг. По мере того как количество кругов росло, Исаф страдал от боли, от которой, казалось, голова расколется надвое. Зрение неистово искажалось.
Он никогда раньше не чувствовал такой сильной головной боли, и ему даже показалось, будто его душа была вытолкнута из тела и наблюдала за ситуацией со стороны в состоянии астральной проекции.
Ву-у-ух! Харенир стряхнул его руку.
В этот момент энергия Исафа полностью иссякла, и он пошатнулся. Угх — что-то подкатило к горлу, и он прикрыл рот рукавом своей робы, тяжело дыша.
Дышать было так тяжело. Казалось, будто он заимствует чужое тело, чтобы сделать вдох, и даже биение собственного сердца казалось незнакомым. Тук, тук, тук — сбивающиеся, накладывающиеся друг на друга удары сердца ощущались странно, будто два сердца бились в унисон...
На мгновение он увидел «самого себя». В сознание ворвался образ Исафа, который, вероятно, видел Харенир. О, это... похоже на то чувство, когда разделяешь зрение с подчиненным мертвецом...
Клик — зрение отключилось, словно выключили свет, и — бац! Раздался шум.
— Что ты сейчас со мной сделал?
Харенир попытался схватить его. Благородно выражаясь, он тянулся к воротнику, но честно говоря, казалось, что он метит прямо в шею. Но прямо перед этим Исаф рефлекторно поднял руку. Он просто сжался от неожиданности, но черно-фиолетовая энергия брызнула из его кончиков пальцев, подобно занавесу, едва перекрывая пространство между ним и Харениром.
Он вздрогнул от звука сталкивающихся энергий, и в то же время был ошеломлен тем, что едва удержал Харенира этой завесой. Даже ему барьер казался хлипким из-за того, что он потратил столько сил, и всё же он сдерживал героя? Может, это как-то связано с этой «связью», или он сам как-то ослаб...
Бац! Раздался еще один громкий звук. Харенир попытался прорваться сквозь завесу. Исаф вздрогнул и отступил назад, но Харенир шагнул следом, и вскоре спина Исафа уперлась в стену. Барьер, прикрывавший его, был на грани разрушения.
Ярость в пронзительно голубых глазах Харенира была настолько свирепой, что от одного взгляда казалось, будто всё тело полосуют ножами. Теперь он отчетливо осознавал подозрительность всей этой ситуации.
Инстинкт предупреждал его. Это были не шутки; без преувеличения, его жизнь или смерть сейчас зависели от ответа. По коже побежали мурашки, и он в спешке начал читать появившееся статусное окно. Внезапно возник огромный объем информации, и он собирал её, словно за ним кто-то гнался.
Между тем Харенир холодно предупредил, буквально процеживая слова:
— Тебе лучше убрать эту жалкую штуку прямо сейчас...
— Т-тебе ведь больше не больно, так?!
— Ты... я знаю, что проклятие, полученное тобой от жреца, становилось всё хуже. Это проклятие, выгравированное на твоей душе, так что ты не можешь исцелить его своей способностью. Поэтому я соединил свою душу с твоей, чтобы исцелить её...!
Харенир замер, услышав его торопливую речь. Понимая, что это его единственный шанс, Исаф быстро взял себя в руки. Веря, что Харенир не убьет его только в том случае, если поверит этим словам, он выпрямился и заговорил с таким видом, будто в его речи не было ни капли лжи.
— Теперь, когда я разделил проклятие с тобой, боль должна была утихнуть. То, что наши души связаны, не значит, что я могу контролировать тебя по своей воле, я соединил их только для того, чтобы подавить проклятие...
— Попробуй проверить свое тело. И после этого, как насчет того, чтобы убрать этот «ошейник»?
Уже некоторое время вокруг его шеи мерцал красный свет. Он вспыхивал так ярко, что даже не опуская головы, Исаф чувствовал: Харенир вот-вот размозжит ему череп. Красный ошейник, парящий в воздухе, был крепко зажат в руке героя.
Если информация из статусного окна была верна, реакция Харенира была понятна. После того как проклятие часами ухудшалось, не исчезая, пришел кто-то и внезапно связал свою душу с его — было разумно заподозрить, что он воспользовался его уязвимостью. Тем более что сделал это «тот самый» Исаф.
Конечно, он злился на статусное окно за то, что оно не предупредило его до того, как он почувствовал зловещую жажду убийства всем телом. Неужели было трудно сказать заранее...? Проклиная про себя паршивую игру, он изо всех сил старался казаться спокойным внешне, и Харенир медленно опустил взгляд.
— ...Проклятие действительно больше не проявляется.
Харенир расстегнул рукав, чтобы проверить место, где было проклятие, а затем ощупал свой воротник. Письмена, которые Исаф видел на шее Харенира ранее, должно быть, не были иллюзией. Было ясно, что проклятие мгновенно распространилось туда, усиливая боль.