"Тренинг Личности Регрессора" 51-53 глава
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
Одного Ча Увон не знал наверняка — состояния Данву.
Дозы таблеток у них были разными, как и показатели сопротивления.
Данву испытывал странную смесь боли и удовольствия. От одного прикосновения кожи к коже его спина предательски слабела, а из приоткрытого рта вырывались прерывистые вздохи. Ощущения были настолько интенсивными, что голова шла кругом.
«Если бы я мог просто успокоиться... Найти способ... Всё было бы нормально».
Но Ча Увон продолжал трогать необычные места. Его ладонь, огрубевшая от долгих лет с мечом, теперь скользила по внутренней стороне бедра Данву. Пальцы двигались всё выше, между ног, и Данву не понимал, зачем он это делает.
Он даже не мог возмутиться — волны нарастающих ощущений перехватывали дыхание, иссушали горло, а кожа на шее и ушах то покрывалась мурашками, то становилась влажной от пота.
Щекочущее чувство, будто от прикосновения перьев, обострило все рецепторы, и Данву беспомощно разжал губы.
— Данву-я, не смыкай ноги. Так неудобно двигаться.
Ча Увон произнёс это, будто у него не было сил раздвинуть их настолько, насколько хотелось. Но его слова обладали странной властью — Данву судорожно вдохнул и сам развёл колени, которые предательски смыкались.
Даже когда Ча Увон одной рукой зафиксировал его запястья, Данву не сопротивлялся.
Оставшейся свободной ладонью Ча Увон наконец дотронулся до самого важного.
Данву подумал, что Ча Увон сейчас отстранится. Испуганный этим звуком, тот действительно на мгновение замер. Не выдержав, Данву всхлипнул:
— Н-нет... не останавливайся, пожалуйста...
— Что же мне с тобой делать, Данву-я...
Ча Увон усмехнулся вполголоса и прикрыл ладонью его грудь.
Пальцы сжали затвердевшие соски. Ча Увон, кажется, не осознавал свою силу. Места, которые Данву лишь слегка ласкал сам, теперь подверглись настоящему натиску, и его пальцы ног судорожно сжались.
— То есть «больно, но приятно»?
Теперь Ча Увон откровенно забавлялся. Его губы вновь прижались к шее Данву, напоминая тому о неловкости ситуации.
От несправедливости на глаза навернулись слёзы.
Боль и удовольствие смешались.
Теперь его руки были свободны.
Ча Увон, отпустив запястья, взял флакон с лосьоном и вылил холодную жидкость на разгорячённый живот Данву. Тот дёрнулся.
Ча Увон прижался губами к его плечу. Они были тёплыми... но холоднее, чем пылающая кожа Данву.
«Да, холодно», — мелькнуло в голове.
И это действительно было приятно...
Данву не понимал, откуда Ча Увон знал такие вещи, но тот всегда угадывал многое без слов. Ещё в прошлом он сразу понял, что Данву пришёл на похороны его учителя, чтобы умереть от его руки...
Мысли мгновенно рассеялись от нахлынувшего наслаждения. Холодная и приятная ладонь Ча Увона нежно скользнула по самому чувствительному месту. Движения были настолько бережными... Когда сознание вернулось, Данву уже дрожал на грани кульминации. Рука Ча Увона оказалась забрызгана его выделениями, а лицо пылало от стыда.
Ча Увон посмотрел на запачканную не лосьоном ладонь.
— Немного быстро, — констатировал он.
Данву почувствовал несправедливость. Слёзы навернулись на глаза. Как можно трогать так его и ожидать, что он выдержит?!
— Что «нет»? Ты правда кончил слишком быстро. Вот, смотри.
Ча Увон взял его руку и прижал к поясу своих брюк.
Через ткань отчётливо чувствовался твёрдый, пульсирующий член. Данву опешил.
Он не ожидал, что Ча Увон возбудится, видя его в таком состоянии.
«Это из-за препарата», — попытался он убедить себя.
Разве он настолько непривлекателен, чтобы даже афродизиак не сработал как следует?
— Данву-я, у тебя снова встал, — безэмоционально сообщил Ча Увон.
Он и без напоминаний чувствовал это!
Ча Увон надавил ладонью на его промежность:
— Теперь ты в порядке. Пришёл в себя.
С самого начала Ча Увон выглядел абсолютно трезвым, и Данву не понимал, что тот вообще делает своей рукой...
Пальцы дрожали от напряжения. Нет, это его рука сжимала ткань. Но не по его воле. Каждое движение вызывало судорожную дрожь.
Данву хотел спросить, но Ча Увон опередил:
— Сделаем это вместе. Раз я помог тебе, ты должен отплатить тем же.
Данву всегда отдавал ровно столько, сколько получал — так было проще выжить. Его кузен Ким Джигю был как раз тем типом, кто силён со слабыми и слаб с сильными. А Данву перед ним явно проигрывал — особенно учитывая, что попал в его дом сиротой.
Конечно, он не сопротивлялся — иначе страдал бы ещё дольше. Хотя даже после всех перенесённых унижений его жизнь легче не стала.
Раньше Ча Увон никогда не принимал веществ с подобным эффектом. Лишь Данву терял рассудок, безумно возбуждался и рыдал, доведённый до предела его руками. А Ча Увон раз за разом успокаивал его, твердя, что ничего страшного не произошло.
Если Ча Увону было что-то нужно, Данву, конечно же, сделал бы что угодно.
— Данву-я, ты когда-нибудь помогал с мастурбацией?
Разве в таком деле нужна «помощь»? Неужели люди действительно помогают друг другу с этим?
Данву был ошарашен. Когда он достиг пубертата, его родители умерли, и он переехал к тёте. Благодаря влиянию Ким Джигю, с тех пор у него не было друзей, а потом, по разным причинам, вокруг него так никого и не осталось.
Среди этих «разных причин», конечно же, главной была личность Ли Данву, но Ча Увон не винил его за это.
Данву рассеянно скользнул взглядом вниз. Он не специально.
— Данву-я, чего застыл? Иди сюда.
Данву, повинуясь жесту, подполз на коленях. Он всегда слушался слов Ча Увона. Вне зависимости от того, что говорил вслух.
Ча Увон был его защитником и лидером. Данву — членом команды, который на словах противостоял диктатору Ча Увону, но на деле покорно следовал за ним.
Он приблизился, двигаясь на четвереньках. Ча Увон не останавливал его, пока их тела почти не соприкоснулись. Когда колени наконец встретились, он провёл рукой по голове Данву, коснулся его шеи.
Кожа в местах прикосновений горела. Волны удовольствия пробежали вниз от груди, и Данву в замешательстве уставился на Ча Увона.
Сидя так близко, что их тела давили друг на друга, Ча Увон взял в руку и свой член, и Данву.
Низ живота снова отяжелел, кровь прилила к чувствительному месту. Данву вцепился в бедро и предплечье Ча Увона, сжимая изо всех сил.
Ча Увон спросил мягко, но не остановил движения. Данву это показалось странным. Двадцатипятилетний Ча Увон не был под кайфом — он был в здравом уме. Ласковый, нежный, он хотел только одного: чтобы Данву почувствовал «хорошо».
Двадцатилетний Ча Увон не слушал его слов. Данву взглянул на его лицо.
И понял, что двадцатилетний Ча Увон… был на взводе .
Данву, который никогда не испытывал и даже не представлял ничего подобного, был полностью сбит с толку.
Ча Увон прошептал это едва слышно и поцеловал его.
Данву от шока полностью отключился.
Его губ, инстинктивно сжавшихся, коснулся мягкий язык Ча Увона — так ласково, что Данву сам разомкнул их.
Данву просто тупо смотрел, как новый вид удовольствия накрыл его с головой. Он даже не осознал, что снова кончил, когда их губы разомкнулись. В тот же момент Ча Увон тоже достиг кульминации, и его семя забрызгало живот, подбородок и лицо Данву.
— Данву-я, мы можем зайти немного дальше.
Ча Увон говорил мягко, но в его голосе не было места возражениям.
Не успев ответить, Данву снова ощутил его поцелуй. Ча Увон снова взял в руку его возбужденный член и Данву не смог сдержать дрожь. Язык Ча Увона переплелся с его собственным, растворяя разум и тело. Даже если бы он мог пошевелиться — не стал бы. Удовольствие заполнило всё, превратив сознание в белый шум.
Ча Увон проснулся первым — что и неудивительно: преимущество всегда на стороне того, кто в лучшей форме.
Из-за того, что они слишком увлеклись происходящим на кровати, простыни были измяты, а пол оказался грязным.
Но это хотя бы можно было убрать.
А вот Ли Данву тихо постанывал. Он свернулся, как креветка, посапывал носом и, похоже, жаловался на боль внизу живота.
— Я же сказал, что больно… — раздался всхлип.
Он был таким невыносимо милым, что Ча Увон не удержался и поцеловал его в макушку.
«Это серьёзная проблема. Меня могут и правда выгнать».
Оказалось, Ли Данву, всё ещё под действием препарата, не до конца пришёл в себя после наваждения.
Однако возбуждение уже спало, тело немного остыло. Когда Ли Данву окончательно протрезвеет, он, вероятно, посмотрит на Ча Увона с отвращением. Это было бы логично.
Но…
«Это ведь не единственная проблема».
— Это запрещённый препарат, — произнёс Чха Увон, поднимая баночку.
Почему усилители маны стали считаться запрещёнными?
Охотники, которые принимали такие препараты, больше не могли нормально жить. Их тела разрушались, органы сдвигались с места, начиналось внутреннее кровотечение. Многие теряли зрение, слух, начинали видеть галлюцинации.
После выхода в отставку их жизнь превращалась в ад. Большинство либо превращались в инвалидов, либо кончали с собой.
«Многие погибали в бою с монстрами, с которыми даже не должны были сталкиваться».
Разве это не наркотик, на который толкают охотников без маны? Низкий ранг маны означал и низкий ранг самого охотника. То есть — отсутствие таланта, ограниченный потенциал для роста.
Ранг маны был единственной характеристикой, которую нельзя было прокачать усилием.
То, что Ли Данву принимал препараты для усиления маны, означало, что он — охотник с низким рангом маны.
А охотник с таким рангом не мог быть силён и в других показателях.
«И он при этом выглядел вот так».
— Данву-я, ты не собираешься долго жить?
Это препарат, что разрушает тело. Его принимают только те, кто не ценит свою жизнь и не рассчитывает надолго остаться в охотниках.
Хотя Ча Увон задал вопрос, он уже знал, какой ответ услышит:
«Да всё равно. Какое тебе дело? Извращенец. Уйди».
Но тут Ли Данву схватил его за край одежды. Он всё ещё плакал. Эти всхлипы и стоны были не от боли…
— Не уходи… Ладно? Ты не можешь покинуть команду.
Мокрые ресницы Ли Данву дрогнули. У Ча Увона кольнуло в сердце.
Обычно Ли Данву выгнал бы его сразу. Ча Увон решил, что тот цепляется за него просто из-за действия препарата.
Но, возможно, дело было не в этом.
Данву хотел, чтобы Ча Увон остался в команде во что бы то ни стало.
Ча Увон понял: у Ли Данву была веская, отчаянная причина держать его рядом, несмотря на всё произошедшее.
Это выражение как нельзя лучше описывало происходящее.
Ли Данву плакал, его глаза были красными, а щёки — мокрыми от слёз. В такой ситуации Ча Увону не оставалось ничего, кроме как вытереть ему слёзы.
Горькая улыбка скользнула по его губам.
«На переговорах первым нельзя раскрывать карты, Данву» — подумал он.
Хотя сам был не в том положении, чтобы учить.
«Если кто-то первым открывается, другой может легко выдвинуть свои условия»
— Что ты сделаешь, если я останусь в команде, Данву-я?
— Ты должен бросить принимать эти препараты. Я не могу смотреть, как один из моих товарищей бегает по заданиям и калечится из-за этих наркотиков. В команде с этим ты долго не протянешь.
Ли Данву бросился Ча Увону в объятия. На самом деле он чуть не схватил его за воротник обеими руками — Ча Увон это почувствовал.
Он чувствовал, как быстро бьётся сердце Ли Данву. Своими влажными тёмными глазами тот смотрел прямо на него, изо всех сил пытаясь убедить.
— Это же не потому, что я хочу. Я перестану, когда мы зачистим <Последнее Подземелье>. Совсем. Это не так уж вредно для тела, если осторожно… Я ведь был осторожен…
«Неужели Данву — гений переговоров?»
Хотя его слова звучали, как бред наркомана, каким-то образом Ли Данву всё же заставлял Ча Увона слушать.
— Ты говоришь, что всё контролировал, и при этом вот до чего дошло?
— Н-ну, это… я просто поэкспериментировал с чем-то в той лавке…
— Понятно. Раз это нелегальный препарат и нелегальный магазин, если бы что-то пошло не так, ты бы и пикнуть не успел. А если бы там было что-то опасное? Это могла быть серьёзная проблема.
— Нет, не так! Я бы сразу понял, если бы что-то не то. Если бы был реальный вред — я бы заметил. Особенно после тех экспериментов…
— Ты так уверен, что сразу бы понял? Давно ты это принимаешь?
— Недолго. И больше долго не буду. Мы же скоро зачистим <Конец>, правда? Ты же не видел, чтобы мне было плохо? Даже сегодня — ни разу, верно?
Никто не может точно сказать, когда наступит <Конец>. И никто не знал, сколько на самом деле Ли Данву потреблял этого вещества.
«Данву не приказывает — он убеждает» — подумал Ча Увон и вдруг хмыкнул. Такое с ним бывало, только когда он действительно чего-то хотел…
«Как тогда, когда уговаривал меня вступить в команду… или других ребят»
Ли Данву по-настоящему хотел этих членов команды. И среди того немногого, чего Ли Данву действительно хотел — был и сам Ча Увон.
«…И мне теперь радоваться или как?»
Ча Увону было сложно описать свои чувства. Радости он не испытывал — ощущение было странным, и приятным, и горьким одновременно…
А Ли Данву всё ещё цеплялся за него, не переставая плакать.
Если так и дальше пойдёт, Ча Увон снова попадётся.
На самом деле он присоединился к этой команде, потому что хотел сбежать от вмешательства своего отца. Если бы его не привлёк Данву, он бы даже не стал это рассматривать.
Разве не так? Существовало множество мелких команд, и хотя, возможно, не так много лидеров могли сравниться с Ча Увоном, он вполне мог бы найти достойного в крупной гильдии…
«Ух ты, мне кажется, я в реальной опасности».
Его инстинкты продолжали сигналить тревогу.
Ча Увон провёл рукой по волосам. Он посмотрел в потолок и глубоко вдохнул. Ему нужно было немного очистить мысли, поэтому он специально избегал смотреть на Данву какое-то время.
— Данву-я, какой у тебя ранг маны? — Спросил он, повернув голову обратно.
Данву умел при необходимости врать без зазрения совести, но сейчас казалось, что он скажет правду.
«Наверняка у него полно тайн».
— Не ври мне, а то я в тебе разочаруюсь. Данву-я, это ты сказал мне остаться в этой команде.
Но Данву, который обычно слушался без возражений, сейчас не выглядел готовым делиться секретом сразу. И если это ранг C — разве это не довольно высокий ранг?
Ча Увон захотел утешить его, потому что тот, казалось, вот-вот заплачет.
Он знал, что если он коснётся щеки Данву, та покраснеет — и прекрасно понимал, насколько приятно было бы его обнять и успокоить.
Но сейчас было не время для этого.
Он молча ждал ответа Данву, и тот опустил голову.
— F-ранг… Ты же сам видел, да? Я плохо справлялся в подземельях, и…
Когда Данву начал оправдываться, Ча Увон почувствовал, будто его ударили в грудь.
Он никогда ещё так не удивлялся. Его встречи с Данву были чередой странных и удивительных событий. Он всё время поражался тому, что происходило.
Ча Увон вздохнул, и Данву снова вздрогнул.
Данву уставился на Ча Увона, который выглядел ещё более удивлённым, чем он сам.
У Данву было простое и невинное лицо, но он умел смотреть так, будто всегда буравил взглядом.
Была причина, по которой вся команда обожала наблюдать за тем, как он спит.
Дело было не только в том, что в такие моменты он никого не отчитывал…
— Ты прошёл подземелье ранга A с маной ранга F. Таких случаев, наверное, ещё не было… Данву-я, ты ведь потом примешь участие в Турнире Героев. Так что теперь понятно, почему ты был так уверен, что сможешь прорваться с этой группой гениев.
Он и сам был гением. Насколько же точным и искусным должен быть его контроль над маной, если он мог истреблять монстров высшего уровня с F-рангом?
Данву просто моргнул. Он выглядел удивлённым и словно ждал, что Ча Увон скажет дальше. Его выражение было таким милым, что у Ча Увона защемило в груди.
— Но зачем заходить так далеко? С маной ранга F у тебя, наверное, даже не было шансов мечтать о том, чтобы стать охотником с самого момента пробуждения. Зачем тебе так отчаянно нужно пройти это подземелье?
«Ведь не обязательно, чтобы это делал именно ты».
Хотя усилители маны вредны для тела, на самом деле, чтобы сохранить здоровье, не стоило становиться охотником вовсе. Каждый пробуждённый мог сразу после пробуждения проверить своё окно характеристик. Однако не было никакого закона, обязывающего пробуждённых становиться охотниками. Просто зарегистрироваться как пробуждённый — не вызывало юридических последствий. Если твоя мана — ранга F, большинство людей даже не задумывались о карьере охотника.
«Потому что ты всё равно ничего не сможешь».
Однако Ли Данву стал охотником.
Ли Данву, до этого молча слушавший, снова был с красными глазами. Постепенно всё больше раздражённый и смущённый, он изменился, и Увон заметил это немного поздно.
Данву ударил Ча Увона в грудь.
Он ударил точно по рёбрам, и это действительно было больно. Не потому что удары были тяжёлыми — просто он бил не один и не два раза…
Ли Данву снова и снова бил Ча Увона. Он колотил его в грудь с такой силой, что Увон почувствовал себя беспомощным. Казалось, он не должен уклоняться от этих ударов — ведь Данву плакал.
— Почему ты вообще меня об этом спрашиваешь?!
Данву был в ярости, не мог совладать с собой — и ударил себя в грудь вместо него.
Разве не лучше было бить Ча Увона? Удивлённый, Увон не выдержал и обнял его.
Он думал, что тот, наверное, оттолкнёт его и снова ударит, но…
Руки Данву сжались на его спине. Спина рубашки будто натянулась, и Ча Увон ничего не мог понять. Его сердце забилось странно быстро. Он снова тяжело вздохнул.
Не зная, в чём именно, он извинился. Ли Данву продолжал плакать, прижимаясь лбом к груди Ча Увона, и извинялся. Его плечи дрожали, и грудь Увона ныла от боли.
Это было нелепо. Его только что избили — и всё же ему было жаль Данву. Он горько усмехнулся.
«Вот уж по-настоящему тяжелый случай…»
Ли Данву действительно был самым ужасным, когда оставался самим собой.
[Данву-я, по-моему, ты совсем не похож на охотника.]
Ча Увон, который раньше говорил такое, теперь утверждал, что у Данву есть талант.
В прошлом Ча Увон сам не получал признания до тех пор, пока они не вошли в <Последнее подземелье>.
[С твоими навыками это не будет сложно. Но если ты поранишься в подземелье, мне будет тяжело.]
Тот самый человек, который говорил такие вещи, теперь нес ерунду, и Данву был в замешательстве.
«Ему ведь только двадцать, он просто молод и ничего не понимает…»
Даже несмотря на то, что у Ли Данву была мана F-ранга, в прошлом он сумел пройти <Последнее подземелье>.
Двадцатилетний Ча Увон ничего ещё не знал.
Но его объятия были крепкими, руки большими. Он казался взрослым мужчиной. Это был тот самый Ча Увон, которого знал Данву. Его ладонь идеально ложилась на голову Данву, и, когда он гладил его по затылку, это было приятно.
Почему вообще Ча Увон, этот ублюдок, обнимает и утешает кого-то, кто внезапно сошёл с ума, мастурбирует, плачет и ведёт себя как безумец?
Ча Увон не изменился. Он по-прежнему оставался ласковым и хорошим человеком, и Данву ничего не мог с собой поделать. Он терял самообладание, влюблялся.
Ли Данву человек, страдающий от крайнего одиночества.
Любой, кто оставался рядом с ним, заставлял чувствовать себя лучше.
Если казалось, что этот человек останется с ним навсегда, если он звал его по имени с нежностью и обнимал, он начинал любить такого человека.
[Данву-я, всё хорошо. Это ничего.]
[Может, есть какая-то проблема. Но всё скоро наладится. Я всё исправлю. Но давай перестанем выходить по ночам. Данву-я, тебе стоит прекратить ночные прогулки. Как только тебя отпускают, ты обязательно оказываешься в каком-то странном месте.]
[Да, Данву-я. Я тебе верю. Кажется, ты нашёл новый способ мучить меня, и на этот раз ты попал в самую точку…]
Ча Увон был вот таким. Ласковым.
Он ошибочно решил, что Ли Данву принимал какие-то странные препараты по ночам, и разрушил его комнату. А потом каждую ночь обнимал Данву и спал с ним.
[Давай, Данву-я. Не двигайся. Если ты будешь так вертеться, я не смогу уснуть…]
[Просто…! Как я могу спать, когда ты меня прижимаешь? Отпусти! Я никуда не уйду!]
[Ладно. Я тебе верю, Данву-я. Но если снова увижу тебя в таком состоянии, я очень сильно разозлюсь.]
[Я не принимал ничего! Подумай сам? стал бы я травить себя просто ради того, чтобы вывести тебя из себя? Я что, хочу испортить тебе жизнь?]
Потому что Ча Увон не отпускал Ли Данву, тот не мог спать по ночам.
Он даже дышал с осторожностью, боясь, что в любой момент его учащённое сердцебиение выдаст его.
Когда он слышал, что дыхание Ча Увона становилось размеренным, он смотрел на его лицо и понимал…
Режим дня Ли Данву был прост — просто закрыть глаза.
Когда Ли Данву не мог уснуть из-за кого-то и дремал днём, как больная курица, Ча Увон докучал ему фразами вроде:
[У Данву совсем нет выносливости.]
[Серьёзно. Ли Данву и в подземелье может задремать.]
[Он проснётся до того, как мы туда дойдём.]
[Ли Данву по ночам вытворяет чёрт знает что, а днём дрыхнет…]
[Болтаешь слишком много. Хочешь поссориться с Ли Данву подойди и поговори с ним.]
[Вам двоим пора перестать ссориться.]
[Чисыль-а, это не я с Данву-я ссорюсь…]
[Простите, лидер. Охотник Со Соджон, охотник Кан Улим. Не ссорьтесь. Охотник Ли Данву спит.]
[Просто скажи «да». Разве это повод для гордости — спорить с Ли Данву?]
Слушая такие разговоры, Ли Данву и не думал молиться.
Это была шумная команда с утра до вечера.
Когда Ча Увон силой затащил его в команду, Ли Данву мечтал сбежать. Но теперь он стал тем, кто сам хотел остаться.
Именно его родители сделали из хрупкого Ли Данву охотника.
Его Мастер подтолкнул Ли Данву, который хотел умереть, пойти к Ча Увону…
Ли Данву, у которого не было мотивации, чувствовал себя как живой труп.
Тем, что заставило его пройти <Последнее подземелье> и что до сих пор подталкивало его идти вперёд, был Ча Увон.
Он должен снова войти в <Последнее подземелье>.
Он обязан пройти это подземелье и спасти Ча Увона и членов команды.
Это чувство в нём зародил сам Ча Увон.
[Если мы пройдём <Последнее подземелье>, ты получишь меня.]
Ча Увон стал для Ли Данву слишком дорог. До такой степени, что он даже включил в свою команду ублюдка, который отрезал кисть его Мастеру.
Но Ча Увон погиб и Ли Данву не смог простить.
Он не мог простить себя за то, что выбрался из <Последнего подземелья> живым. И Ча Увона за то, что спас его ценой собственной жизни.
Сидя напротив интервьюера с сияющей улыбкой, Со Соджон чувствовал себя прекрасно.
Свет от прожекторов жёг лоб, но настроение было отличное.
Он пришёл как представитель <Команды Ча Увона>. Его фотографировали, и статья с его участием должна была выйти по всей стране. Его совсем не волновало, если на газетной фотографии цвета будут не самыми удачными.
«Я уверен, они отретушируют моё лицо».
<Команда Ча Увона> всего за несколько месяцев обрела широкую популярность и стала известной рейд-группой по всей стране.
Хотя те, кто знал его лично, уже знали, что он часть этой команды, — появление в статье всё равно было совсем другим уровнем.
Разве кто-нибудь посмел бы теперь задирать участника <Команды Ча Увона>?
Он на время скрывал лицо перед Йирим — такова была стратегия: если команда провалится, он вернётся обратно.
Но теперь поражение <Команды Ча Увона> казалось маловероятным, а оставшиеся в Йирим, должно быть, лопались от зависти, представляя себя на его месте.
Интервьюер задал вопрос. Со Соджон тут же собрался и поправил выражение лица.
— У меня много вопросов касательно недавней активности < Команды Ча Увона>. Похоже, вы сосредоточены на зачищении подземелий, проваленных при первой вылазке… Такое ощущение, что вы беретесь за самые трудные случаи. Можете рассказать, почему вы выбрали именно такую тактику?
Со Соджон одарил собеседника самодовольной улыбкой.
На самом деле раньше он не знал, но перед интервью специально расспросил Ли Данву.
С самого начала именно Ли Данву определял весь график <Команды Ча Увона>.
Однако сама идея интервью принадлежала Со Соджону.
— Нам стоит дать интервью! Ну, как «Команда месяца» или типа того!
Ли Данву дал разрешение, даже не взглянув на него, и Со Соджон сжал кулаки от радости.
Он задавал Ли Данву вопросы, которые могли бы прозвучать на интервью, всякий раз, когда тот был в хорошем настроении...
А теперь он пришёл как представитель и значит, Со Соджон станет «лицом» <Команды Ча Увона>!
Он ведь был ответственным и достойным членом команды.
Пусть Ли Данву часто казался ленивым и равнодушным, но...
— Кстати, я заметил, что мы в основном беремся за вторичные рейды. Почему так?
— Чтобы не допустить прорыва подземелий.
А, ну да, в этом и была причина… разве нет? Обычно именно для этого и проводят вторичные зачистки.
Каждое подземелье с момента появления постепенно расширяется и «созревает», а когда зрелость достигает пика, происходит Прорыв Подземелья.
Если первый рейд провалился, значит, Прорыв не за горами.
А раз подземелье очень опасно, их команда хочет предотвратить угрозу для мирных граждан…
Но когда это говорил Ли Данву, всё звучало... как-то странно.
«Хотя Ли Данву ведь не плохой человек…»
— А ещё, если мы зачищаем проваленное подземелье, мы становимся круче. — Добавил Ли Данву, перелистывая газету.
— Вторичные рейды, как правило, считаются более рискованными. Думаю, это сильно нагружает вашу команду. Ведь нельзя предсказать, когда случится Прорыв Подземелья, — с доброжелательной интонацией заметил интервьюер. Он уже испытывал симпатию к <Команде Ча Увона>.
Со Соджон прекрасно знал это. Все здесь смотрели на него с восхищением и теплотой, одним из его любимых взглядов в мире.
— Ну, это тяжело для любой команды. Даже для крупных гильдий... Более того, у больших гильдий есть свои территории, которые они обязаны защищать, так что участвовать во вторичных рейдах им сложно. Поэтому мы решили, что независимая рейдовая команда вроде нас лучший вариант, чтобы предотвратить Прорывы. Если мы справимся, подземелье больше не будет угрозой. А даже если провалимся, это даст крупным гильдиям время подготовиться.
Интервьюер, похоже, был с ним полностью согласен. Он смотрел на него с искренним восхищением.
— Так вот оно что… Значит, всё это было решением всей команды?
Решение принял Ли Данву, а сам Со Соджон недавно только узнал, почему они вообще ходят по вторичным рейдам.
— Конечно. Все члены команды согласились с предложением нашего лидера. — Уверенно ответил Со Соджон.
«Хотя, честно говоря, все подземелья, в которые мы ходим, будто бы куда сложнее, чем указано в ранге!»
Подземелья ранга B, находящиеся рядом с A, нужно проходить до того, как случится Прорыв. Разве не пример тому было подземелье с гигантскими муравьями?
Однако Ли Данву не колебался, когда отдавал приказ на рейд.
«Разве это не тот случай, когда нужно было бы… хотя бы обсудить с нами?»
Со Соджон впервые задумался об этом только после слов интервьюера.
Слушая его, он понял, что в других командах, наверное, всё подобное действительно обсуждается.
Но он уже так давно не слышал о чём-то вроде «обсуждения», да и, кажется, у Ли Данву этого слова вообще не существовало в словаре…