"Гроб Героя" 109-113 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
Времени на долгие разговоры не было.
Он вкратце объяснил стратегию, и хотя его спутники были шокированы, в конце концов они кивнули. Однако, даже когда все разбрелись по своим позициям, только Харен остался стоять на месте.
Хотя он прекрасно знал, что дорог каждый момент, он просто молча смотрел на него. Если подумать, выражение лица Харена казалось странным и раньше, когда тот вытягивал его из угла пещеры.
— ...Исаф. Я слышал, как Диум сказал, что ты «вернулся».
Он вздрогнул от пробормотанных слов Харена. Хотя остальные спутники этого не слышали, так как к тому времени уже ушли далеко, чтобы уничтожать ядра, Харен, находившийся в непосредственном противостоянии с четырехрогим Диумом, наверняка расслышал те слова. К тому же, после этого у него состоялся приватный разговор с Диумом в углу.
Слова путались от паники. Хотя он ответил сразу, думая, что должен объясниться, это совсем не звучало убедительно. Но никакого другого ответа подобрать не удалось. Разве не прозвучало бы нелепо, скажи он, что Диум принял его за кого-то другого, что он просто сбит с толку?
«...А ведь это тело, возможно, действительно бывало здесь раньше.»
Дыхание перехватило под пристальным взглядом Харена. И пока он прикусывал губу, интуитивно понимая, что выбрал не тот ответ, Харен спокойно спросил:
Учитывая его недавний разговор с монстром, это подозрение было естественным. Но содержание этого «желания» было настолько абсурдным, что сухой смешок вырвался невольно.
— Нет, вовсе нет. Совершенно точно не это.
— ...Понимаю. Возможно, Диум сказал те вещи намеренно, чтобы посеять раздор в нашей группе. Похоже, он многое знает о человеческом обществе.
Хотя он отрицал это, он не был уверен, поверит ли Харен его словам. Однако тот кивнул, и этот ответ, напротив, удивил его.
«Ты веришь в это? Ты просто пропускаешь это мимо ушей, потому что нет времени, или дело в ошейнике?»
И несмотря на то, что информация могла вызвать подозрения, Харен не стал делиться ею перед другими спутниками. Даже сейчас, когда они действовали по его плану.
Пока он ошарашенно смотрел на него, Харен произнес:
— Я пока присмотрю, так что следи за своей шеей.
В конце концов, тук — его палец коснулся его глаза. Это было похоже на жест успокоения, чтобы он больше не плакал. Он погладил рукой по лицу, где осталось тепло, и быстро помотал головой. Сейчас не время для этого.
Диум уже добрался до черной границы. Хотя казалось, что он пытается снова перевернуть пространство, они могли догадаться, что это непросто, судя по тому, что звук пружины длился дольше, чем раньше. Возможно, это сила, которую трудно использовать несколько раз за короткий промежуток времени.
Он глубоко вдохнул и подошел к Диуму. Его цель и план, который он составил, были очень простыми. И такими же безрассудными.
— [Кук, кихит, кухихик, ты думаешь, что сможешь остановить меня в одиночку?]
Диум усмехнулся, увидев, что он подходит один. Это было крайне странное зрелище. Пытаясь вставить ключ, скрытый внутри его вертикально расщепленного лица, в стену, монстр говорил другими губами на своей расколотой «морде».
— [Я отделю тебя от них и выброшу куда-нибудь очень далеко. Когда пройдет много времени, и я найду тебя, твой разум тоже изменится.]
У него пошли мурашки от зловещего заявления Диума. Тем временем звук пружины звенел без конца, словно пространство готово было перевернуться в любой момент, и земля сильно дрожала. Это была ситуация, когда все могло обрушиться, как и несколько часов назад.
На самом деле, просто стоять здесь было тяжело. Выдерживать тряску земли, как при землетрясении, было утомительно, и зрение плыло. Вибрации казались еще интенсивнее перед черной границей, но он смотрел на Диума так твердо, как только мог.
— Я не пытаюсь остановить тебя прямо сейчас.
Его целью с самого начала было не помешать Диуму изменить пространство. В тот момент, когда ключ, спрятанный во рту монстра, высунулся, чтобы коснуться границы, и свет распространился от черной стены, словно разлетаясь искрами...
В тот миг, когда звук заводящейся пружины раздался, словно разрывая воздух, из его руки вырвалась фиолетовая энергия. Одна внезапно появившаяся нежить быстро метнулась прямо в рот Диума. Туда, куда не могла дотянуться ни одна человеческая рука.
Он преуспел в краже пружинного ключа.
Как только черный ключ оказался в его руке, нахлынуло облегчение, и вжух — ударило головокружение. Зрение меркло от одной мысли о призыве нежити. Казалось, он выплеснул всю свою жизненную силу, чтобы вызвать ее. Он едва держался, чтобы не упасть, прижимая к себе кота.
Когда пространство изменилось в первый раз, пещера на снежной горе определенно обрушилась. Но когда они вернулись туда после посещения другого места, пещера была цела. Из этого он предположил, что когда местнотсь меняется, существующее пространство рушится, но вскоре восстанавливается в исходное состояние. Он подумал, что такие странные явления происходят потому, что это место содержит ту причудливую границу.
Хотя это, должно быть, место для контактов с предателями, он решил, что четырехрогий Диум без колебаний разрушил пещеру, потому что был уверен, что все равно сможет все восстановить. Ной вполне согласился с тем, что это имеет смысл.
Поэтому он ожидал, что если они вытащат ключ в момент смены карты, их не засосет в другое пространство, а пещера вернется в норму.
Хотя он не был уверен, оживут ли подчиненные Диумы, погибшие от его же буйства, но было бы достаточно, чтобы пещера просто восстановилась целой. Ведь это был тот самый момент, когда его спутники должны были броситься уничтожать оставшиеся три ядра.
— ...Почему она не восстанавливается?
Земля все еще дрожала, словно собираясь обрушиться, а свет продолжал исходить от черной границы. Его спутники, ожидавшие возможности броситься туда, где находятся ядра, закричали.
Он оглянулся на них в замешательстве — они шатались на рушащейся земле. Что, время было выбрано неверно? Неужели все вернется на круги своя только после того, как карта сменится полностью? Он в панике посмотрел на ключ в своей руке и даже на всякий случай прижал его к границе. Но вибрации пространства не прекратились.
Диум насмешливо оглядел его ошарашенный вид.
— [Ха-ха-ха! Это все, на что хватило твоего плана?!]
— Почему, почему оно не останавливается...
— [Ты хоть знал, что это такое, когда действовал? Ха-ха, аха-ха! А «теперешний» ты даже не знаешь точно, как использовать ключ! Первый раз вижу такую глупость! Ахахахаха!]
Насмешливый хохот гремел в ушах. Казалось, голова вот-вот расколется от смеха этого огромного существа. Он тупо смотрел на ключ в своей руке, на границу и на Диума. Пространство было на грани коллапса.
— [А, ты действительно забавный. Что же ты такого натворил в том другом мире...]
— [Да, давно я так не развлекался, так что дам тебе еще один шанс. Согласишься ли ты на сделку теперь? Если согласишься сейчас, я безопасно отправлю хотя бы тебя обратно в твой мир.]
Диум предложил это с предельной нежностью, словно даруя последнее милосердие. Он даже ласково наклонил голову, словно пытаясь возобновить разговор, который раньше прервал кот.
С уверенностью, что это явно и есть его истинное желание.
— [Я знаю, ты был удивлен, как только услышал мою историю. Это должно быть доказательством того, что мое предложение — твое желание. Теперь ты можешь быть честным. Я отправлю тебя в то место, которое ты вообразил, где ты увидишь тот самый белый потоло—]
— Нет, ты, сумасшедший ублюдок! С чего ты взял, что это мое желание?!
Он сорвался на крик, проклиная огромное лицо, приблизившееся вплотную. Его ответ Харену о том, что Диум не читал его желания, определенно не был ложью. Он действительно не был очарован словами Диума, и причина была проста.
— Очнуться в больнице? Чтобы мое тело, сбитое грузовиком, было в порядке, черт! А как же счета за больницу? А я ведь в тот день еще и с подработки вылетел? Через несколько дней, нет, месяцев, у меня бы накопились долги по аренде и проценты по кредитам. Вау, кто захочет возвращаться в такое место! Ни денег там, ни тут, да еще и в долгах по уши!
Диум был сбит с толку его пулеметной тирадой. Сначала он застыл от изумления, что игровые данные упоминают другой мир, но чем больше он думал, тем больше понимал: предложение монстра — полная чушь. У него там не было ни семьи, ни друзей, и на него смотрели так же косо, как и здесь!
Что тут, что там — одно и то же. Раз уж так, то стоит хотя бы попытаться получить награду, которую предлагает эта игра.
— Это не мое желание. Я, то есть, чего я хочу, это..!
В прошлой жизни, нет, на Земле, где он, возможно, все еще жив, он проводил дни без наград и четких целей. Хотя в этом мире его жизнь тоже стала неопределенной, то, чего он хотел в конечном итоге, было просто...
Выплеснув всё наружу, пробормотал он истощенным тоном. Даже в философском смысле едва ли можно было найти более подходящую цель. Свобода от денежных забот, от необходимости волноваться из-за косых взглядов. И свобода от... страданий из-за странных эмоций и воспоминаний, как сейчас.
Он хотел быть свободным от всех этих невзгод и напастей.
— [Ха, ха-ха. Ты действительно сумасшедший. Я просто зашвырну тебя куда-нибудь подальше. Если я запру тебя в углу на некоторое время, позже ты сам приползешь ко мне, умоляя...]
Теперь он мог сделать только одно.
Он молча уставился на Диума, который издавал сухой смешок. Благодаря тому бесполезному анализу желаний, его нервы, наоборот, обострились, а разум заработал быстро.
Да, точно. Он действовал, не зная, что это за граница, и двигался, не понимая, как использовать ключ. С самого начала это было высокомерие и ошибка суждения. Из-за него его спутники теперь оказались в ситуации, когда их неизбежно перенесет на другую карту.
Так что же он мог сделать теперь?
— ...Ты, ты сказал мне ранее кое-что странное.
Была одна вещь, которую он усвоил, попав в этот мир, в мир с таким неудобным игровым интерфейсом. Одна из способностей, которую он отчаянно осваивал, пытаясь выжить под гнетом недружелюбного окна статуса.
Освоение навыков после использования их один раз.
Инструкции, появлявшиеся в окне статуса, всегда были расплывчатыми. Просто приказывали броситься вперед, посмотреть вниз, протянуть руку. Следуя им, он всегда страдал от странных ощущений, будто его выталкивают из собственного тела, от головокружения, и проклинал себя за то, что вообще слушает это окно.
И все же настал момент, когда ему пришлось использовать эту силу, и обычно такие моменты были настолько критическими, что читать окно статуса было некогда — он инстинктивно следовал навыку. Память, оставшаяся в теле, позволяла использовать эту силу. Потом ощущение того, что его выталкивают из тела, прошло, и постепенно он стал использовать навыки напрямую.
Хотя поначалу он не мог проявить ту же мощь, что при следовании указаниям системы, со временем он стал лучше владеть навыками. В этой безжалостной игре, поощряющей самообучение, он постепенно развивался в применении способностей. Возможно, параметр воплощения навыков был изначально задан высоким в информации об игровом персонаже.
Для него слова Диума стали ключом.
[Ты, как, почему, как ты можешь обладать этой силой...!]
Когда Диум пытался убить кота, он закричал, чтобы тот не трогал его. Хотя это был просто крик шока, что-то взорвалось и вырвалось из его тела, и Диум был поражен этим.
Если бы тот не отреагировал, он мог бы просто пропустить тот инцидент. Даже сейчас он не знал, что это за «сила».
Хотя окно статуса не появлялось с тех пор, как NPC потерял сознание, возможно, способность, которую игрок отчаянно хотел, наконец была дарована. Был ли это козырь, выдаваемый только тогда, когда NPC в опасности? Был ли это путь получения?
С оптимизмом или безрассудной бравадой он протянул руку.
Он изо всех сил пытался последовать тому ощущению из прошлого. Он проследил воспоминания. Отчаяние, чтобы остановить Диума, убивающего Эна, ярость от того, что его ужасные руки не должны касаться кота. Это в конце концов переросло в одержимость — заставить Диума подчиниться.
— Верни эту пещеру в нормальное состояние.
Как только он произнес каждое слово с нажимом, что-то взыграло внутри него. Внезапно показалось, что его внутренние органы не просто хаотично спутались, а нарезаются тонкими ломтиками. Ему хотелось закричать.
Кигигик- Но даже сейчас звук пружины продолжал звенеть без конца, смешиваясь с приглушенным грохотом сотрясающейся пещеры. Говорят, что голова начинает работать странно, если долго подвергаться воздействию слишком громкого шума, и, похоже, сейчас это происходило с ним. Зрение переворачивалось снова и снова. Раскалывалось, разбивалось.
Однако даже в этом бурлящем зрении реакция Диума, смотревшего на него, помогала ему удерживать рассудок. Работает? Сработало? Пожалуйста.
— Я сказал: верни пространство обратно.
Так как он не знал метода, он должен был приказать Диуму. Он поставил все на одну надежду, что его крик ранее действительно заставил его руку остановиться.
Является ли эта сила, которую он использует, некромантией? Как он заставил Рыцаря Смерти подчиниться, может ли он теперь контролировать не только духов, но и души живых? Может, он наконец получил «имбовый» навык?
...Нет, он инстинктивно знал, что это не некромантия.
Хотя он оптимистично избегал этой мысли, он чувствовал, что это сильно отличается от тех способностей, что он использовал до сих пор. Имея опыт подчинения Рыцаря Смерти, он четче осознавал разницу. Хотя в плане принуждения к подчинению это было похоже, но по сути — совершенно другое.
Это леденящее чувство, которое усиливалось, чем больше приказов он отдавал, точно не было некромантией, и, более того... оно не ощущалось как «его» сила. Даже при первом использовании он чувствовал жуткий диссонанс, это было близко к инстинктивному отвращению, будто он вытягивал силу, которую не следовало использовать. Ужасное чувство.
— [Нет, это невозможно. Такая вещь...!]
Но реакция Диума позволяла ему добровольно терпеть это отвратительное ощущение. Если он сможет заставить эту тварь подчиниться его словам, он будет терпеть это столько, сколько потребуется.
На этот раз то, что поднялось из его желудка, разом вырвалось через горло. Он думал, это желудочная кислота, но последовавший за этим рыбный запах заставил его осознать истину.
Ему было невыносимо тяжело перенапрягаться, сплевывая кровь этим дрянным телом. Нет, он буквально стоял на перепутье жизни и смерти прямо сейчас. Казалось, один неверный шаг — и он перейдет черту, и, стоя на этом краю, он тупо смотрел на Диума. Нет, неужели он смотрел на него сверху вниз?
На мгновение его отражение в иссиня-черных глазах Диума стало серым.
Хотя, вероятно, это сознание меркло от головокружения, мурашки покрыли все его тело. Однако, следуя другой интуиции, подсказывавшей, что это его шанс, он приказал снова. В тот момент, когда он произнес эти слова, безостановочно сплевывая кровь изо рта...
Наконец, обломки пещеры начали подниматься. Камни, хаотично разбросанные по полу, на мгновение зависли в воздухе, а затем грохот — вернулись на свои места.
Кванг, кунг, куунг! Огромные обломки прикрепились к своим местам, и даже песчинки, рассыпавшиеся в пыль, заполнили пробелы, восстанавливая исходную форму. Обрушившийся потолок поднялся, стены встали, словно вырастая, и даже разбитый пол соединился воедино.
Сцена была похожа на наблюдение за тем, как перевернутый пазл восстанавливает свою форму, словно время текло вспять, и выглядела поистине чудесно. Это было достаточно удивительно, чтобы вызвать восхищение даже в его затуманенном сознании.
О, это эффект, позаимствованный из другой игры того же разработчика? Специальное появление какого-то реставратора?
Только он начал удивляться, насколько невероятно высокое качество картинки, несмотря на то, что видел подобное впервые, как свет внезапно прорвался сквозь обломки, поднимающиеся на свои места. Вид сверкающего золотого света, ослепительно распространяющегося вокруг, создавал впечатление, будто в пещере встает солнце.
Когда он поднял голову, гадая, возможно ли это, он действительно обнаружил Арукс — маленькое солнце, парящее в воздухе. В предыдущей Зоне Искажения Харен использовал святую реликвию после начала очищения, но в этот раз он поднял солнце первым, еще до того, как были уничтожены все ядра.
Тем не менее, возможно, благодаря этому Диум пошатнулся со стоном, и его сопротивление значительно ослабло. Сила подчинения проникла в разум существа, испуганного внезапной вспышкой мощной святой силы, и пещера быстрее восстановилась в исходное состояние.
Вудудудук- оттуда донесся звук растущих деревьев. Ной прорастил свое последнее семя. Формы жизни, купающиеся в свете солнца, росли быстрее и сильнее, мгновенно выпуская длинные стебли, и святые рыцари взобрались на них.
Теперь, когда путь был проложен, пришло время уничтожить ядра.
Хотя все может рухнуть снова, когда Диум придет в себя, это была тем более важная причина использовать шанс. Это стало возможным, потому что все поверили в его план и дождались момента.
К счастью, гениальный помощник идеально помнил пути в пещере и быстро протянул ветви деревьев в пространство, которое как раз возвращалось в нормальное состояние. Из-за шума было непонятно, рушится пещера или восстанавливается, но три святых рыцаря без колебаний бросились внутрь.
Теперь в Зоне Искажения оставалось три ядра.
И через несколько минут, нет, возможно, не прошло и минуты после ухода святых рыцарей, раздался звук. Хотя им пришлось прыгать самим, когда ветви Ноя больше не могли расти на полпути, это произошло мгновенно.
— О-они, должно быть, уничтожили их все!
Даже среди хаоса смешанных громоподобных звуков Ной сосредоточился и распознал звук разрушающихся ядер. Словно подтверждая его крик, воздух в Зоне Искажения стал легче.
Хотя ситуация была крайне радостной, к сожалению, Диум тоже это осознал.
Диум судорожно замотал головой. Вырвавшись из странного состояния подчинения, он тут же протянул к нему руку.
Бах! Хотя его черная рука обрушилась вниз, словно желая раздавить то место, где он стоял, Харен едва спас его. Вернувшись сюда в мгновение ока, он подхватил его обеими руками и быстро отпрыгнул, чтобы увернуться.
Воздух прямо перед его лицом заискрился. Хотя его пробрал леденящий страх от того, что он мог умереть от одного неверного движения, еще более острое чувство захлестнуло его.
Когда четырехрогий Диум пришел в себя, пещера снова начала рушиться. Им нужно было быстро очистить пространство, пока карта не изменилась. Поскольку ранее в первой Зоне Искажения загнанный в угол Диум изверг зараженную энергию, словно собираясь снова создать ядра в пространстве, если произойдет нечто подобное, вся их тяжелая работа до сих пор будет напрасной.
— Просто поставь меня куда-нибудь в угол, быстрее...!
— Нет. Прямо сейчас этот Диум смотрит только на тебя.
Харен твердо прервал его уговоры. Только тогда он вздрогнул и оглянулся назад, чтобы обнаружить, что Диум действительно преследует его. Даже не пытаясь снова изменить карту, он бежал, протягивая к нему руки.
— [Ты, ты, не должен уходить. Ты, к тому человеку...!]
Его глаза выпучились, словно готовы были выскочить, когда он извергал бессвязные слова. Ч-что? Разве он не пришел в себя с мыслью, что должен защитить Зону Искажения?
Пока он пребывал в недоумении, ветви деревьев приблизились, чтобы преградить путь Диуму. Затем Кальтерик и Мела, которые быстро вернулись, тоже встали, загораживая его.
— Этот ублюдок сошел с ума? Назад!
Он был глубоко согласен с криком Кальтерика. Диум пытался приблизиться к нему, разрывая ветви Ноя руками и яростно отбрасывая двух святых рыцарей. Он демонстрировал ненормальную одержимость, даже получая ранения.
Хотя сдерживать такого Диума, должно быть, было очень трудно, троица не отступала. Даже без приказов Харена все действовали так, словно это было естественно, и он смотрел на них удивленными глазами. Они все защищали его.
Только полностью отдалившись от Диума, Харен опустил его на землю и начал очищение.
Хотя это место не было открытым небом, как предыдущие Зоны Искажения, свет собрался в святом мече. Не только свет, излучаемый маленьким солнцем, которое он заставил парить в воздухе пещеры ранее, но и свет, просачивающийся из разных мест в земле, собирался на кончике меча.
Хотя эти частицы света были маленькими и тусклыми, то, что в итоге собралось в чисто-белом мече, было достаточно ослепительным, чтобы сиять. Была ли это милость Божья, пронзившая даже пещеру, или же свет, пропитавший эту землю, изначально тронутую рукой Бога, помогал герою, несмотря на то что теперь она выцвела до серости.
Слово «очистить» на божественном языке, которое Харен произнес спустя долгое время, снова приятно поразило его уши. Почему-то на этот раз оно даже вызвало мурашки. Было ли это из-за того, что теперь он смутно знал содержание божественного языка, на котором тот пел, был ли он тронут этим? Хотя он совершенно ничего не понимал, каждый раз, когда он слышал это слово, он испытывал глубокую радость.
«...Может ли и это быть эмоцией из воспоминаний, оставшихся в этом теле?»
Как только он почувствовал диссонанс, свет взорвался, прерывая его мысли. А, точно. Было бы странно не прийти в восторг, просто увидев этот свет. Зрелище возвращающегося цвета по мере того, как бесцветное пространство угасало, было чудесным, сколько бы раз он его ни видел.
Однако что-то все еще оставалось черным как смоль и было видно даже в светлеющем пространстве.
— Почему, почему эта граница вообще не исчезает...?
Хотя Харен явно очистил Зону Искажения, никаких изменений не произошло только с черной стеной в углу. Хотя святая сила распространялась с очень высокой скоростью, даже используя силу маленького солнца, тот факт, что стена ни исчезла, ни даже не уменьшилась, выглядел как-то жутко. Даже ярко вспыхивающий свет не мог осветить то, что было внутри нее.
Однако не было времени рассматривать ее внимательнее.
— Ух! Командир! Эта тварь, кажется, действительно сошла с ума...!
Наконец Диум стряхнул с себя троицу и снова побежал к нему. Несмотря на то что Зона Искажения очищалась, то есть их территория исчезала, он смотрел только на него. Харен поднял его одной рукой и бросился бежать.
На такой высокой скорости он еще крепче прижал кота к груди.
«Эй, NPC, что это за скрытый навык я использовал, который вызвал весь этот беспорядок? Пожалуйста, просыпайся уже.»
Пишик! Лучи солнечного света, льющиеся от маленького солнца, пронзили Диума, словно прутья решетки. Хотя десятки лучей света вонзались в существо, достаточно огромное, чтобы заполнить пещеру, оно было настойчивым. Диум неумолимо гнал свое избитое тело вперед.
Был ли он так зол из-за того, что ранее его насильно заставили подчиниться, хотел ли он убить хотя бы его из-за этого? Но почему-то действия Диума, тянущегося к нему, не казались таковыми.
— [Нет, этого не должно быть. Не уходи, ты не должен уходить.]
Скорее, он даже казался отчаявшимся.
— [Ты должен остаться со мной...!]
Что это, раньше он кричал, что должен был убить его, но почему вдруг начал вести себя так? Неужели внезапно открылся какой-то другой скрытый маршрут концовки или что-то в этом роде?
Как раз в тот момент, когда он в замешательстве собирался встретиться с Диумом взглядом, вжух! Харен взмахнул мечом. Рука Диума, которая уже готова была коснуться его, отлетела и врезалась в стену.
— Всем выйти из пещеры! — крикнул Харен.
Хотя до сих пор все решалось просто очищением, на этот раз четырехрогий Диум выдержал, даже приняв свет. Хотя он не выглядел в порядке, казалось, им двигала ненормальная одержимость.
Все последовали приказу командира. Они быстро бежали по сложным путям рушащейся пещеры, а Диум гнался прямо за ними. Хотя его руки медленно восстанавливались после того, как были отрублены кисти, на этот раз его пальцы трансформировались, став длинными, и нацелились на него. Пальцы летели, словно веревки.
— С-свет, я вижу свет! Командир, выход близко!
Слабый свет мазнул по его глазам. Хотя они поднимались на снежную гору определенно днем, лунный свет лился мягко, словно почему-то наступила глубокая ночь. Харен прикинул оставшееся до выхода расстояние и широко взмахнул мечом. Эта атака, которая располосовала стену пещеры так неистово, привела к... квагвагвагванг! обрушению.
Лавина, сошедшая с головокружительно высокой снежной горы, ударила по пещере. Все его спутники высоко подпрыгнули, чтобы едва спастись, а позади них раздался чудовищный крик Диума, которому не удалось выбраться из пещеры.
— [Тебе... суждено... вернуться... к нам снова в любом случае...]
Раздирающий горло вопль затих, будучи погребенным под обломками. Хотя он зашевелился, словно пытаясь подняться, когда лавина обрушилась и на него, он, наконец, затих. Даже рука, отчаянно тянущаяся наружу, была покрыта чистейшим белым снегом.
Хотя его действия были очень отчаянными, с точки зрения наблюдателя это было просто обескураживающим. Мало того что такие слова напоследок были крайне зловещим предзнаменованием, так еще разве не вызовет ли это недопонимание, что он был кем-то особенным для этого Диума?
— Я, я правда видел этого ублюдка сегодня впервые.
Он заявил о своей нелепой невиновности, находясь в объятиях Харена. Думая, что именно поэтому Харен позвал его, он бездумно выпалил это. У него даже горло заболело от того, сколько искренности он вложил в свои слова.
— Я правда, никогда не приходил сюда ран... ше...
Хотя он хотел сказать больше, зрение затуманилось. Он думал, что это последствия того, что пейзаж переворачивался снова и снова, но в какой-то момент фокус, казалось, пропал. Силы медленно покидали тело, и что-то бесконечно текло изо рта. Хотя Харен, казалось, что-то говорил, даже слух теперь подводил, и он не мог расслышать должным образом.
И все же он сосредоточил все нервы на том, чтобы шевелить губами. Хотя казалось, что ему не поверят, он просто хотел сказать это.
Что он, по крайней мере, именно «он», никогда сюда не приходил.
Он не знал, почему так отчаянно хотел доказать это Харену. Боялся ли он подозрений Харена больше, чем угасающего сейчас сознания?
Пока он пытался раз за разом заявлять о своей невиновности, что-то продолжало кипеть во рту, приглушая голос. Разочаровавшись, он с запозданием распознал рыбный запах крови. А, его же сейчас рвало кровью.
Ничего себе, говорить такое — это будет действительно похоже на последние слова.
«...Подождите, это же правда не мои последние слова, да?»
С этим леденящим душу беспокойством его сознание резко оборвалось.
Холодный воздух тяжело давил на всё его тело, а изредка проносящийся мимо ветер резко бил в лицо, словно разрезая его. Звук ветра, похожий на крики, и его шаги эхом разносились по пространству. Это безлюдное место казалось пещерой.
Он, пошатываясь, брел вперед, цепляясь за холодную стену покрытыми ранами руками. Колени постоянно подкашивались, и он с трудом поднимал и передвигал свое слабеющее тело. Все перед его глазами было бесцветным, и даже его руки, опирающиеся о землю, чтобы встать, были серыми.
Это было похоже на просмотр черно-белого немого кино.
Повертев головой туда-сюда, чтобы сориентироваться, он наконец остановился в кромешной тьме. В какой-то момент все потемнело, словно кто-то внезапно разлил чернила. Там он что-то пробормотал. Хотя не было слышно ни звука, он чувствовал, как шевелятся его губы.
Хотя он явно действовал в «своем» теле, он наблюдал за происходящим отстраненно, как будто смотрел фильм, пока вдруг ему не стало любопытно. Что за слова он сейчас бормотал? С того момента, как он задался этим вопросом, начал постепенно добавляться звук.
В полном одиночестве в кромешной тьме, пошатываясь, он...
Как только он почувствовал, что это его голос, но звучащий совершенно незнакомо, его зрение внезапно перевернулось. Словно внезапно выброшенный из своего тела, он оказался лицом к лицу с самим собой. Вид самого себя прямо перед собой казался странным. Его выцветшее до серого тело вызывало жуткое чувство, оно было осквернено...
Затем, когда пурпур постепенно осел в серых глазах...
«...в очень далеком... где невозможно найти».
Наконец, «он», обретший полные цвета, заявил это. В то же время его зрение дико исказилось, попав в водоворот, и его тело куда-то безжалостно потащило. Рефлекторно возник страх, что он больше никогда не увидит «себя».
«Куда ты пытаешься меня отправить?»
Пока он сопротивлялся, желая вырваться из водоворота, что-то схватило его за руку. Вжух! И когда он яростно вцепился в это, словно в спасательный круг, его глаза резко распахнулись.
Он глубоко вздохнул. Шок, подобный тому, что возникает, когда внезапно вытаскиваешь тело, погруженное в ледяное глубокое море, пронзил все его существо. Когда воздух, который, казалось, пронзал легкие, непривычно проник внутрь, он закашлялся, как человек, забывший, как дышать.
И все же, следуя навязчивой идее, что он ни за что не должен отпускать то, за что сейчас держится, он сжал руку еще сильнее, едва оглядываясь вокруг.
«Это место... комната на постоялом дворе?»
Путешествуя по империи, он невольно очень хорошо изучил планировку постоялых дворов. Знакомая простая и скромная обстановка, деревянный потолок. Сейчас он сидел на кровати, а то, за что он так крепко держался, было...
Как только он понял это, он отпустил его в испуганной панике. И хотя ему потребовалось немало времени, чтобы осознать, что он очнулся от странного сна, он был очень смущен поведением Харена, который все это время спокойно позволял держать себя за воротник.
«Почему, почему он позволил за него держаться?»
Несмотря на оцепенение, он сначала ощупал свое тело, испытывая незнакомое ощущение. Почему-то чувство того, что он может двигать своим телом по собственной воле, казалось странным.
Будучи искренне напуганным тем, что он может умереть, оставив последние слова, он был рад, что сейчас его тело нормально двигается. Более того, цвета тоже были в норме. Во сне все его тело выглядело выцветшим до серого. Казалось, ему приснился такой странный сон из-за того, что в этой Зоне Искажения ему пришлось особенно тяжело.
Издав долгий вздох облегчения, он пробормотал:
— Судя по твоим словам, умирать тебе не хотелось.
— Это же очевидно. Кто захочет умирать?
— Для того, кто так говорит, ты весьма безрассудно противостоял Диуму.
Он с недоумением повернул голову на колкие слова Харена. Его голос звучал на удивление резко. Он сидел на стуле рядом с кроватью и открывал ящик прикроватной тумбочки, и эти движения выглядели знакомыми. Как будто он провел здесь довольно много времени.
То, что он достал из ящика, было зельем. Он взял его, словно по инерции, едва восстанавливая воспоминания с помощью все еще скрипящих мыслей. Хотя он был ошеломлен после пробуждения, он чувствовал необходимость как-то проанализировать ситуацию. Странный сон спутал его ранние воспоминания.
Он пошел в пещеру один... нет, вместе со всеми. Он пытался остановить Диума, который снова пытался изменить карту перед черной стеной, а затем... ах.
Воспоминание о том, как Диум вел себя крайне подозрительно в самом конце, ударило словно молния. Он гнался за ним, изрыгая слова, которые давали веские основания подозревать его в предательстве. Вспомнив, что под конец Харен тоже как-то очень странно смотрел на него, он нерешительно повертел в руках бутылочку с зельем.
— Эм, насчет того, что случилось в Зоне Искажения...
— Неважно. Я не собираюсь допрашивать пациента, который очнулся спустя неделю.
Но прежде чем он смог придумать, что сказать, Харен покачал головой. Пока он лишь хлопал глазами, Харен забрал зелье из его рук, сам открыл крышку и отдал обратно. Было такое чувство, будто с ним обращаются как с кем-то, у кого даже нет сил открыть зелье.
— Когда ты говорил, вот так харкая кровью, я даже не мог подозревать...
— В любом случае, пей быстрее. Как раз подошло время тебя поить.
Пока он пребывал в оцепенении, удивленный как новостью о том, что очнулся спустя неделю, так и странным отношением Харена, тот даже попытался сам наклонить бутылочку, чтобы напоить его. Только тогда он смущенно выпил зелье, но даже после того, как бутылочка опустела, Харен ни о чем не спросил.
Он должен был поинтересоваться подозрительным поведением Диума в восточной Зоне Искажения или способом восстановления обрушивающейся пещеры. Хотя он и говорил, что украдет ключ с помощью нежити, когда Харен пришел спасать его, ключ валялся на земле, так что тот должен был заметить, что это не сработало.
Но Харен указал на совершенно иной аспект.
— В первую очередь, причина, по которой я тогда позвал тебя, заключалась лишь в том, чтобы сказать, что ты действовал слишком безрассудно. Ты необдуманно противостоял Диуму, хотя даже не был здоров.
— Не было нужды так себя изводить.
Его пристальный взгляд, устремленный на него, был спокоен. До сих пор он всегда отступал при столкновении с Диумами, но в этот раз он вышел вперед один, заявив, что сдержит ни больше ни меньше — четырехрогого. А потом в итоге его сильно вырвало кровью, и он рухнул без сознания...
— Подчинил ли ты душу Диума или подавил его каким-то иным способом, я ясно вижу, что ты не можешь справиться с этой способностью. Кажется, из-за этого возникли проблемы и тогда, когда ты впервые заговорил с Диумом наедине...
Похоже, Харен провел кое-какие рассуждения, пока он был без сознания. Но вместо того, чтобы детально исследовать пробелы в своих выводах, он указал на его действия. Его голос звучал довольно жестко.
— Не выходи вперед со способностями, которые сам не можешь контролировать. А если это спровоцировало Диума, тебе следовало быть еще осторожнее — опоздай я тогда хоть на мгновение, и Диум схватил бы тебя. Никогда больше так не поступай.
— ...неважно, что моя роль заключается только в поиске Зон Искажения, я все равно оказываюсь втянутым, когда становится опасно. К тому же казалось, что все провалятся в разные места, а не просто изменится ландшафт. Тогда было бы трудно быть уверенным в том, что мы вернемся на прежнее место...
— А, в конце концов все обошлось, так в чем проблема. Ты тоже тогда был не в порядке.
Поскольку его неловкое объяснение по-прежнему наталкивалось на холодность Харена, он вдруг почувствовал себя обиженным. Почему тот указывает лишь на то, что он действовал безрассудно?
— А как тогда ты собирался остановить Диума с пробитым животом? Думал, сможешь победить вместе со своими подчиненными? Этот ублюдок уже явно заметил, что ты ранен. Более того, когда ландшафт изменился бы, тот, кто одержим желанием убить героя, погнался бы за тобой в первую очередь, так что кто знает, что могло случиться. Что, если бы там ты пострадал еще больше?
— Я просто... не хотел, чтобы тебе снова было больно в одиночестве.
Это было импульсивное заявление. Слова, которые вырвались сами собой на волне эмоций, выплескивая всё наружу. Только сказав это вслух, он осознал, что именно поэтому он тогда так безрассудно вышел вперед. Истинные чувства в его подсознании, которые даже он сам толком не признавал.
Хотя он думал, что действовал из злости на то, что кота тронули, или из оптимизма от открытия скрытого навыка, или потому, что желание, которое якобы прочитал Диум, было абсурдным...
— Тогда я был не в состоянии снова пересечь эту границу. И не смог бы отправиться на твои поиски.
Возможно, из-за того, что он только что пришел в себя, или из-за того, что до самого пробуждения страдал от холода стылой пещеры в своем сне, он продолжал отвечать эмоционально. Его голос дрожал.
— Так что, вместо того чтобы злиться, не мог бы ты просто похвалить меня? ...Нет, признать. Признать, что я помог.
В итоге он сболтнул лишнего. До этого он просто думал так, но теперь все это сорвалось с его языка. Более того, зачем он добавил «не злись»? Смущение нахлынуло, как поток, и он прикрыл рот рукой.
И тут Харен издал сухой смешок. Хотя это был очень слабый звук, он его определенно услышал. Подумав, что тот, возможно, насмехается над ним, он свирепо посмотрел на него, но обнаружил, что Харен уже опустил голову и трясется от сдерживаемого смеха.
— А, со мной впервые обращаются как с кем-то, кого нужно защищать.
Харен покачал головой, как будто это действительно был ответ, которого он никак не ожидал. Если бы это были другие, они бы сказали что-то вроде того, что с ними все в порядке, потому что они с героем, или что они верят, что он их защитит, но он ляпнул совершенно неожиданную вещь.
Но, видя, как Харен пытался вести себя нормально, несмотря на получение смертельных ран при изменении карты, он ничего не мог с собой поделать. Впоследствии он также постоянно разделял его боль, поэтому знал, в каком состоянии тот сражался с Диумом.
Лишь некоторое время прикасаясь к губам, словно пытаясь успокоить смех, Харен заговорил:
— Я не сержусь. Просто... ты впервые был без сознания целую неделю.
Хотя он часто падал в обморок, он никогда не был в отключке так долго. Обычно он приходил в себя через несколько часов, а однажды очнулся через три дня. Это было в первой Зоне Искажения...
Внезапно он подумал о том, что реакция Харена сейчас была совершенно отличной от той, что была тогда. Хотя период бессознательного состояния был в два раза дольше, объяснение, что он не злится, упоминая при этом такую причину... разве это не истолковывалось так, как будто он с тревогой присматривал за ним целую неделю?
— Твое дыхание было слишком поверхностным, а температура оставалась низкой и не поднималась...
Более того, когда он пробормотал слова, которые сказал бы только тот, кто долго ухаживал за больным, что-то глубоко в его груди дрогнуло. Хотя он должен был просто подумать, что Харен проверил его состояние с тех пор, как решил взять его в спутники, почему... Именно в этот момент он обнаружил, что синие глаза, встретившиеся с его взглядом, слегка дрожат.
Как будто то, что он открыл глаза и встретился с ним взглядом, было непривычным.
Внезапно воцарилась странная тишина.
Выплеснув слова, как во время ссоры до этого момента, теперь они оба молча закрыли рты.
«А, нечто подобное происходило и в Зоне Искажения.»
С какого-то момента он часто терял самообладание перед Хареном, и, похоже, у того было то же самое. Их разговоры часто шли неравномерно. Хотя он думал, что только он один страдает от бурлящих чувств, вид подобной реакции со стороны Харена приводил его в замешательство.
Было бы лучше, если бы он подозревал его? Хотя его должна была заинтересовать способность, заставившая четырехрогого Диума преклонить колени, его поведение, когда он заботился только о том, что тот харкает кровью, его реакция, когда он вел себя так, будто только это имело значение, вызывали у него еще большую тошноту.
И тут к горлу подкатил неприятный спазм.
Головокружение нахлынуло из-за того, что он слишком много думал сразу после пробуждения. Это было поистине разочаровывающе тело. Пока он страдал от тошноты, Харен поддерживающе протянул руку под его подбородок, спрашивая, все ли с ним в порядке, отчего у него еще больше закружилась голова. Рука, поглаживающая его по спине, тоже была крайне нежной.
После приступа тошноты он обессиленно откинулся на кровать. Хотя, к счастью, его ничем не вырвало на самом деле, просто показывать такое состояние уже было крайне неловко. Он прикрыл глаза одной рукой, без необходимости обвиняя его:
— Ха, это случилось потому, что ты отругал меня сразу после того, как я проснулся.
Харен ответил с едва уловимой интонацией, затем медленно кивнул. Словно наконец-то найдя ответ на что-то, о чем он глубоко раздумывал, он произнес:
— Поскольку ты действительно нездоров, мне придется подыскать подходящее место для твоего восстановления, чтобы ты мог там остаться позже. Где-нибудь с хорошим воздухом, где ты сможешь комфортно отдыхать, уделяя внимание питанию в еде тоже, и...
Он с недоумением посмотрел на Харена из-за этих слов.
«О чем это он теперь? Похоже, ни с того ни с сего меня устраивают в дом престарелых?»
Их разговоры похожи на катание по порогам, когда тема так сильно перескакивала, что за ней было трудно уследить.
Сухой смешок вырвался непроизвольно.
— Я никогда не говорил, что останусь в том месте, которое ты мне дашь.
— Это дополнительная компенсация, помимо сокращения срока. Ты же так сильно настаивал на признании твоей помощи, верно? На самом деле, ты добился больших заслуг во многих аспектах, а не только в поиске Зон Искажения.
— А, так вот оно что? Тогда это в какой-то мере нормально.
Скорчив гримасу при звуках очередного, как ему показалось, разговора о содержании под стражей, его глаза тут же загорелись, когда он услышал о дополнительной компенсации.
«Если подумать, после такой тяжелой работы разве не будет несправедливо получить только сокращение срока? Поскольку это тело жило как скиталец, у него, наверное, не было дома?»
Значит, именно так он получит деньги по страховке от несчастных случаев на производстве, на которых так настаивал.
— Если возможно, я бы хотел видеть воду — море, реку, пруд, что угодно. Еще должны быть высокие потолки и просторные комнаты.
Он возбужденно затараторил. Поскольку в прошлой жизни он жил в маленькой однокомнатной квартире, где из окна была видна только внешняя стена дома напротив, он в итоге мечтал о прямо противоположном пространстве. Как раз в тот момент, когда он думал о том, чтобы осуществить свою мечту о собственном доме здесь... с запозданием пришло осознание, что это, возможно, то, что дают одной рукой и забирают другой.
К тому времени Харен уже смеялся, прикрыв рот рукой. Видя, как тот посмеивается, при этом полностью заглушая звук, он точно наблюдал за его реакцией. Он угрюмо посмотрел на него.
— Конечно, нет. Я просто перебирал требования, чтобы запомнить их.
— Неважно, если даешь дополнительную компенсацию, просто дай мне денег. Я сам построю дом на необитаемом острове.
— Так не пойдет. Ты можешь потратить деньги где-нибудь в другом месте?
Головокружение грозило повториться. Это был совсем другой вид, чем тот, что он испытал ранее. Он отвернулся, полностью игнорируя то, строит ли Харен планы насчет пруда в особняке или нет.
Когда его энергия иссякла от этого абсурдного диалога, он, наконец, смог подумать о других вещах. Он огляделся по комнате в поисках того, что только что пришло ему в голову, но «его» здесь не было.
Поскольку то, что произошло в этой Зоне Искажения, было слишком странным, он чувствовал необходимость собрать информацию через NPC. Хотя это было существо, которое не очень-то отвечало на его вопросы, на этот раз он должен был как-то его допросить.
Пока он оглядывался в поисках черного кота, Харен почему-то замолчал. Даже разговор об охраняемом особняке резко оборвался.
Хотя он снова полностью осмотрел комнату, кота нигде не было видно, а до тех пор Харен держал рот на замке. На его реакцию, когда он, казалось, колебался с ответом, он просто тупо моргал, прежде чем... вжух! вскочил со своего места.
Бах! Он вышел наружу, распахнув дверь. Хотя он слышал, как Харен зовет его сзади, прямо сейчас он мог думать только о том, чтобы найти кота. Он через силу заставил двигаться свое тело, которое едва функционировало после того, как он очнулся спустя неделю.
Его сердце начало холодеть. Кот рухнул от атаки Диума тогда, и, хотя он убедился, что тот дышит, дыхание было очень слабым. Когда он вспомнил маленькое тельце кота, которое он держал в последний раз, нахлынула тревога.
— О, Исаф! Ты проснулся! Как ты себя чувствуешь?
Комната, в которой он находился, была соединена с общим пространством. Когда он открыл дверь и вышел, Ной, Кальтерик и Мела обернулись, чтобы посмотреть на него. Поприветствовал ли Ной его удивленными глазами или нет, когда он первым делом спросил про кота, его лицо залилось смущением.
Даже лицо Мелы постепенно окаменело, когда она нерешительно зашевелила губами.
«Почему все следят за моей реакцией? Неужели с котом что-то случилось? Почему...!»
И тут нерешительно заговорил Ной:
— Он постоянно спал, но вчера ночью вдруг проснулся и вышел в окно...
— ...Не было даже времени поймать его. Хотя мы сразу же последовали за ним, его не было видно, и даже после долгих поисков вокруг не осталось и следа. — тихо добавила Мела.
Он лишь тупо моргал, слушая их рассказ о многочасовых поисках, которые не увенчались успехом. Прокрутив это в голове несколько раз, ничего не понимая... наконец он закрыл лицо обеими руками.
Твою мать, этот ублюдок сбежал.
Гнев неописуемого масштаба нахлынул на него. Хотя это было существо, которое всегда появлялось и исчезало по своему желанию, на этот раз цель его поступка казалась слишком очевидной.
Он определенно сбежал намеренно.
После того как он заставил его ужасно страдать в восточной Зоне Искажения, он вот так исчезает? Разве он не должен был по крайней мере сказать ему, что делало это тело!