March 30, 2025
ᴏɴʟʏ ᴀ ꜰᴏᴏʟ ꜰᴏʀ ʏᴏᴜ. — ɴᴀᴏʏᴀ
Ты задыхаешься, откинувшись назад, и острая боль пронзает твою голову. Но вскоре она превращается в покалывающее удовольствие, которое охватывает весь позвоночник, погружая в его глубины и становясь всё сильнее. Твоя дрожащая рука замирает в попытке дотянуться до вибрирующего телефона, чтобы отклонить звонок, но вместо этого она выбирает отчаянно вцепиться в смятые простыни внизу в поисках чего-то, на что можно было бы опереться, пока твои чувства переполняются.
Тяжёлая рука, надавливающая на позвоночник, прямо между твоих лопаток, не даёт подняться. Большая ладонь с твоими волосами, туго обмотанными вокруг неё, — пьянящее напоминание о том, где ты находишься...
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
«Что ты делаешь?» «С кем ты?»
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
Особенно глубокий толчок заставляет толстый член скользить в тебя, грубо ударяя по шейке матки, и ты наслаждаешься этим ощущением. Это приятная боль, которой ты сейчас давишься, но знаешь, что тебя будет тошнить от глубокой боли, что наверняка нежные стеночки будут хранить как затяжное напоминание о твоём выборе позже.
Из твоих лёгких вырывается вздох облегчения, дыхание становится неестественным и коротким, у тебя кружится голова без возможности просто дышать, и ты агрессивно встречаешь толчки, когда твой телефон перестаёт вибрировать, а звонящий, наконец, сдаётся.
Сильная рука, обхватившая твоё бедро, и удерживающая подёргивающуюся ногу в приподнятом положении, гарантирует, что ты находишься именно в том положении, которое ему нравится — лицом вниз, задницей вверх. Он сгибается, и внезапно нижняя часть твоего тела поднимается выше, заставляя сильнее выгнуть поясницу для него.
Когда твои грудь и плечи прижаты к кровати, а согнутые колени висят в нескольких дюймах над матрасом, у тебя нет иного выбора, кроме как позволить этому большому зверю сделать с тобой всё, что он захочет.
Наоя не оставит тебя в подвешенном состоянии. Нет, он намерен выжать из тебя всё, выжать всё, пока не насытится. Он уже ясно дал это понять, если растекающееся мокрое пятно на простынях не было достаточным доказательством. То, как он ранее сжимал твои бедра вокруг своей головы было приятным сюрпризом, прохладный металл его пирсинга на твоей голой коже это головокружительное напоминание о том, что он не тот мужчина, который звонит тебе по телефону.
Когда ты заметила его, бесстыдно пялясь за барной стойкой, он произвёл на тебя впечатление эгоистичного типа в постели: тёмно-зелёные волосы, зачёсанные назад, подчёркивали проницательный взгляд, тяжёлая цепь, поблескивающая на его толстой шее, и самодовольный взгляд, говоривший о том, что он знает, что является даром человечеству.
Тип парня, который трахается таким образом, что оставляет женщин чувствовать себя использованными и глубоко неудовлетворёнными, может быть даже грязными. Тип парня, который гонится за собственным удовольствием, с однонаправленной концентрацией.
Личность Наои тоже оставляла желать лучшего, но у него было раздражающе красивое лицо, и он хорошо одевался — с этим можно было работать, когда он не открывал рот и не портил атмосферу. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Наоя должен быть столь привлекательным под всеми этими тонкими слоями дорогой облегающей одежды.
Ты мчишься к очередному головокружительному оргазму, в то время как он ещё не испытал своего первого... Этот вопиющий факт сам по себе заставляет лениво переосмысливать некоторые прежние заблуждения о нём, прерываясь на тяжёлое дыхание и стоны.
В последнее время ты ошибалась во многих вещах в жизни.
Вибрация возобновляется, постоянная и неумолимая — как огромное тело, которое возвышается над тобой.
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
— Отвечай, — его низкий голос возле уха, широкая потная грудь наклонена к твоей спине, а мощные бёдра плотно прилегают к плюшевой выпуклости твоей задницы. Укус одного из твоих пирсингов на ухе заставляет вскрикивать, его острые зубы дёргают украшение, прежде чем губы грубо прижимаются к твоей челюсти в поцелуе с открытым ртом, мокром и небрежном, как и жар между твоих ног. — Скажи ему, что ты занята.
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
Ты смутно осознаешь весь момент, что-то лепечешь, зажмурив глаза и нахмурив брови в оцепенении от блаженства, пока он издевается над твоей бедной маленькой промежностью своими толстым членом, жестокими толчками и неумолимым темпом.
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
Ты не осознавала, что произносила, и не замечала, что вообще что-то говоришь. По крайней мере, ничего такого, что можно было бы разобрать (или так думал твой затуманенный разум), пока резкий укус не заставил тебя вскрикнуть от удивления, задёргать ногами в воздухе и замахать напряжёнными руками, пытаясь избежать жгучей боли.
Он крепко удерживает тебя на месте, приподняв нижнюю часть тела достаточно высоко, чтобы стать твоим единственным источником заземления с сильными руками и ещё более сильными прикосновениями на твоём теле.
Ты сказала ему нет. Неоднократно. Наое не нравилось, когда ему говорили «нет». Особенно когда это делала ты.
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
— Ответь ему, или это сделаю я, — Наоя шипит, впиваясь острыми зубами в твою щёку, и откидывается назад на колени, опираясь на пятки. Его узкие и мускулистые бедра изгибаются позади тебя, погружаясь всё глубже и глубже в твоё скользкое лоно, как будто он уже не проник сквозь несколько слоёв твоей кожи первым ошеломляющим оргазмом, который он подарил тебе гораздо раньше этой ночью.
Б—ззз, б—ззз, б—ззз.
Ты слепо тянешься, разгорячённое лицо прижимается к простыням, чтобы заглушить блаженные рыдания, впитывая мужской запах, тонущая в нём. Ты безрассудно стучишь по экрану телефона дрожащими короткими ухоженными ногтями, пока не слышишь резкий вздох, когда подносишь устройство к уху.
Ты и звонящий говорите одновременно:
—...аконец-то. Ты слышишь меня, детка? — При...вет?
На другом конце провода раздаётся вздох, который звучит незаслуженно облегчённо, и ты слышишь шуршание ткани в одном ухе и развратные звуки твоей гладкой и голой кожи, встречающейся с кожей Наои, в другом.
Ты подавляешь стон, когда он снова медленно трётся своим тазом о твою задницу, бедра наклонены как раз там, где его кончик толкается в это место.
— Скучал по тебе, детка. — Сатору, — заикаешься ты, пытаясь заглушить звук нарастающего экстаза и выдавить голос в менее приятное раздражение, которое ты чувствуешь от происходящего, когда ты так близка к очередному оргазму.
Тебе удаётся лишь издать запыхавшийся звук, слоги его имени сливаются воедино, когда Наоя освобождает тебя из своей властной хватки, полностью выходя и бросаясь вперёд, чтобы схватить тебя за талию и бедро.
Он переворачивает тебя на спину лёгким, быстрым и плавным движением, заставляя тебя ошеломлённо и слегка дезориентировано смотреть на потолок.
— Ты... в порядке? — Сатору спрашивает с искренним беспокойством, хотя его голос звучит хрипло и медленно, напоминая о состоянии. Он выпил. Конечно, выпил. Иначе он не стал бы звонить тебе в такой поздний час.
По крайней мере, не сейчас.
— Мхм... Ага! — ты прикусываешь нижнюю губу, блестящими глазами смотришь на Наою, безмолвно моля о пощаде. Он отказывается, приподняв тёмную бровь, прежде чем продолжить свои действия.
— Хорошо. Я рад.
Наоя самодовольно смотрит на тебя сверху вниз. Его прищуренные глаза привлекают внимание, уголки розовых губ приподняты от того, как хорошо ты подчиняешься, когда он трётся сочащейся головкой своего толстого, налитого кровью члена о твой клитор. Он дразнит тебя, погружая только кончик в мокрое влагалище при каждом движении вверх и вниз по твоим влажным складочкам.
Короткое неглубокое растяжение и сопровождающая его ужасная пустота уже сводят тебя с ума, но когда он массирует свой липкий член о набухший клитор, смазывает его прямо из источника, сразу после? Снова и снова?
Возможно, тебе действительно придётся обратиться в реабилитацию.
Тебе приходится напрягать все свои силы, чтобы заглушить стоны и хныканье, пока ваш бывший пьяно бормочет что-то на другом конце звонка, на который тебя заставили ответить. Он бы разозлился, если бы узнал. Ты никогда не услышишь, как это закончится, даже если бы он был тем, кто изменял.
— Я действительно скучаю по тебе, детка. Я знаю, ты не хочешь этого слышать...
Наоя даёт твоему бедному, перевозбужденному комку нервов, короткую передышку, сжимая себя в кулаке, совершая пару быстрых движений, чтобы перераспределить жидкости по члену.
Это недолговечное милосердие, и ты задыхаешься, когда Наоя внезапно ударяет своей длиной. Он такой подлый. Старается, чтобы основной удар пришёлся на твой клитор. Маленький набухший комочек пульсирует, когда твои влажные бёдра пытаются сомкнуться, но его собственные широкие ноги держат тебя широко раскрытой для него.
Он не может сдержать тихий смешок, когда ты смотришь большими оленьими глазками, что затуманены от горячего пульсирующего ощущения наслаждения, находящегося на грани боли, и проходящего по твоему телу вместе с приливом крови, закрывая предплечьем раскрасневшееся лицо, тем самым приглушая свой тихий вскрик кожей.
— …мне так жаль. Я допустил ошибку. Я хочу, чтобы ты вернулась. Мне нужно...
У тебя перехватывает дыхание, когда Наоя яростно трётся головкой о ноющий клитор. Ты чувствуешь, как жидкость стекает из твоей дырочки, чувствуешь, как она собирается под твоей задницей в растущее влажное пятно на его дорогих простынях. Ты была бы шокирована, если бы не пропитала насквозь матрас.
— Хочешь попробовать ещё раз, малышка? Пожалуйста, я не могу потерять тебя.
Ленивая ухмылка Наои и медленный оценивающий взгляд его глаз, когда они путешествуют от твоего взволнованного лица вниз по всему твоему телу, останавливаясь на том месте, где он покрывает тебя своим возбуждением так же сильно, как и ты его, посылают по тебе ещё один прилив обжигающего жара.
Ты не можешь сдержать отчаянного «пожалуйста», которое вырывается у тебя, когда Наоя снова неглубоко погружается внутрь, дразня твою маленькую дырочку обещанием быть раскрытой и растянутой во всю ширь на его...
— Да? — оба мужчины выдыхают. Один с удивлением, а другой с высокомерием. Ты не знаешь, что чувствовать, когда звук их голосов в сочетании почти заставляет тебя кончить на головку члена Наоя.
— Тебе бы этого хотелось? — Ты этого хочешь?
Ты киваешь Наое, молча приглашая его продолжить. Ему это не нравится. Он даёт тебе это понять громко и ясно тем, как он шлёпает своим членом по твоей бедной маленькой киске снова и снова, не останавливаясь, даже когда твоя изящная рука проскальзывает между вашими телами, отчаянно хватая его за запястье, а с твоих губ срывается сдавленное рыдание.
— Ш-ш-ш, не плачь, малышка. Я тоже счастлив, так что... — Хах, ты плачешь? — Наоя ухмыляется, его губы изгибаются в улыбке, когда он проводит головкой по твоему клитору и шлёпает членом. Трёт и шлёпает, трёт и шлёпает. — Твой ротик работает или мне нужно его починить, а?
Сатору слишком занят тем, что бурно благодарит тебя на другом конце провода, чтобы заметить голос другого мужчины с твоей стороны звонка.