April 20, 2025
ɪ’ᴍ ʟɪꜱᴛᴇɴɪɴɢ ᴛᴏ ʏᴏᴜ. — ɢᴏᴊᴏ, ɴᴀɴᴀᴍɪ, ᴄʜᴏꜱᴏ, ꜱᴜᴋᴜɴᴀ, ᴛᴏᴊɪ, ʏᴜᴜᴊɪ, ᴍᴇɢᴜᴍɪ
Он не был застенчивым, скорее — замкнутым. И даже если ты сама не слишком разговорчива, рядом с ним порой могла чувствовать себя болтушкой.
Возможно, вы просто гуляли вместе или сидели в столовой, перекусывая. Ты делилась с ним чем-то личным, открывала кусочек своей души… И в какой-то момент осознавала, что он уже довольно долго молчит.
Иногда он даже не подавал никаких признаков того, что слушает, — ни кивков, ни взглядов, — и вполне естественно было предположить, что он мыслями где-то далеко.
Но это было совсем не так.
Мегуми слышал каждое слово. Он просто молча впитывал информацию, раскладывал её по полочкам в голове и продумывал, как ответить так, чтобы ты почувствовала себя услышанной.
Ты могла этого не заметить, и через какое-то время смущённо отводила взгляд, начиная теребить край рукава, уверенная, что всё это — в пустоту. И вот тогда он поворачивался к тебе и просто говорил:
— Я слушаю.
Ничего лишнего. Спокойно и уверенно. Это звучало сдержанно, но очень ободряюще.
Он говорил это и на людях, и наедине. Если вы были в компании и он замечал, что ты теряешь уверенность в себе, он обязательно вмешивался — тонко, деликатно, чтобы показать: твои слова важны.
А когда вы оставались вдвоём, он мог просто протянуть руку, взять тебя за пальцы и напомнить:
— Я рядом.
Почему? Да потому что Юджи — невероятно живой и увлечённый человек, обожающий разговоры с тобой. Вы с ним — идеальная пара, потому что умеете говорить на одной волне.
Иногда вы даже перебивали друг друга — не грубо, а с воодушевлением, с пылающим интересом к теме. И каждый раз это перерастало в новый виток беседы, который оживлял разговор.
Юджи умел внимательно слушать, когда это было нужно, но главное — он был отличным собеседником. Общение с ним никогда не требовало усилий, всё происходило легко и естественно. Настоящее удовольствие.
Со временем вы стали ещё ближе, привыкая к манере речи друг друга, и разговоры, пусть даже ни о чём — ощущались уютно и по-домашнему.
Вот почему было так странно однажды увидеть его непривычно молчаливым. Он всё ещё смотрел на тебя, но не вставлял свои обычные ремарки, не делился похожими историями. Казалось, будто он просто отключился.
Ты решила, что, возможно, ему стало неинтересно, и просто замолчала, переключив внимание на что-то другое… пока вдруг он не заговорил:
— Нет, продолжай.
Он смотрел на тебя с той самой своей улыбкой — тёплой, родной, такой же, как всегда.
— Тебе не скучно?
Он нахмурился, явно удивлённый:
— С чего ты это взяла? — Ну… ты как-то притих.
Он лишь мягко усмехнулся:
— Не знаю, что со мной… но в последнее время мне просто нравится на тебя смотреть.
И да, он бывал таким — выкидывал что-то подобное совершенно неожиданно.
— Юджи… — простонала бы ты, прикрывая лицо рукой.
— Что? Это же не значит, что я тебя не слушаю!
Не пошевелит и пальцем. Серьёзно.
Этот мужчина будет делать вид, что не слушает, будто витаёт где-то далеко, будто ему всё равно. И ты поверишь.
Но это будет самой большой ошибкой.
Может, он ест, пялится в телевизор или лениво переписывается с кем-то по телефону — неважно. Ничто не удерживает его внимания так крепко, как твои слова.
Правда, ты поймёшь это не сразу. Только со временем замечаешь, что с Тоджи нужно быть осторожнее — стоит тебе о чём-то обмолвиться, как он запомнит это навсегда.
Ты, скорее всего, даже не обратила бы внимания, просто замолчала, занявшись чем-то другим.
Но он бы заметил. И не стал бы говорить об этом ни сегодня, ни завтра… но однажды всё же выведет разговор обратно на ту тему — как бы невзначай, перелистывая газету и даже не глядя в твою сторону.
Ты бы резко обернёшься к нему, удивлённая, откуда он вообще знает, о чём речь. А потом до тебя дойдёт.
— Подожди… ты всё это время слушал?
Он фыркнёт, упираясь локтями в стол, наконец-то взглянув на тебя:
— Прости, что?
Указательным пальцем обвиняюще ткнёт в твою сторону и отложит газету.
— Я слушал?
Ты вытаращишь на него глаза, приоткрыв рот:
— Ну… а как я должна была понять?
Он закатит глаза с театральной усталостью и встанет из-за стола, не спеша направляясь к тебе:
— Пожалуйста, — протянет он с ленивой ухмылкой, проводя пальцем по твоей шее. — Ты всегда держишь моё внимание.
Только попробуй намекнуть, что можешь его утомлять — он тут же оскорбится.
Хотя, справедливости ради, он сам частенько жалуется. Бурчит, что ему неинтересно, что у него есть дела поважнее, чем слушать твою болтовню. Театрально закатывает глаза, мол, скука смертная.
Но не обманывайся — нет ничего, что он хотел бы больше, чем наблюдать, как ты с увлечением рассказываешь о чём-то, что тебя зажигает.
И всё же, может быть, однажды ты примешь его слова близко к сердцу. Он ведь занятой человек. Не скажешь, что у него в распоряжении целая вечность, чтобы выслушивать твои рассказы о всякой чепухе.
Так что после долгого пребывания в его покоях ты просто умолкаешь, как бы «позволяя» ему немного покоя.
Ещё утром ты с энтузиазмом делилась историей о слуге, который умудрился застрять рукой в банке с удобрением. Сукуна фыркнул, возмущаясь некомпетентностью прислуги, пока ты заливалась смехом.
Но его скучающее выражение лица заставило тебя подумать, что ему не до тебя.
Учитывая, сколько веков за его плечами, внимание у него — как у подростка. Он постоянно твердит тебе: «Не делай выводов за меня», — но после его вечных «И зачем ты мне это рассказываешь?» ты невольно приходишь к выводу, что, наверное, не особо-то и интересно ему.
Сказать сразу — сколько бы он ни пытался делать вид, будто ему всё равно, до правды тут далеко.
Он лежал бы на своей постели с недовольным выражением лица:
— Почему ты замолчала?
Ты обернёшься, удивлённая тем, что он вообще слушал:
— О, я просто подумала, что, может, тебе скучно...
Он тут же сядет, хмурясь:
— Я так сказал? — Ну... — Я. Так. Сказал? — …нет?
Весь из себя дерзкий, он раскинет руки в жесте «ну вот видишь!» — и, ожидая с явным нетерпением, когда ты продолжишь, снова откинется назад, делая вид, что ему всё ещё безразлично.
Хотя на самом деле он просто обожает звук твоего голоса.
Он лежал бы, уткнувшись головой в твою грудь, пока ты перебираешь пальцами его распущенные волосы. Рассказываешь, что видела в интернете, делишься планами на завтра, размышляешь, что поесть на обед… И так до бесконечности.
Время от времени он бы тихо мурлыкал или едва заметно кивал. Но в какой-то момент ты бы посмотрела вниз и увидела, что его глаза закрыты.
Это не было бы обидно или неловко. День выдался утомительным для вас обоих, и он просто устал.
Чосо часто засыпал, когда ты нежно водила пальцами по его волосам. Так что ты бы просто замолчала, не чувствуя в этом ничего плохого.
Но стоило тебе притихнуть, как он вдруг ловит твою свободную руку и, играя с твоими пальцами, бормочет:
— Мне тоже нравятся эти тако… Давай завтра пообедаем вместе?
Ты смеёшься, дёргаешь его за прядь волос:
— Я думала, ты уже спишь.
Он переворачивается, прижимается к тебе подбородком, заглядывает в глаза из-под длинных ресниц и шепчет:
— Но ведь ты говорила со мной.
Но с ним всё происходило бы немного иначе. Скорее всего, вы выбрались бы на чашку кофе. Обоим не хватало времени, и вот вы наконец нашли день, чтобы наверстать всё упущенное.
Ты знаешь это неловкое чувство, когда кажется, что ты говоришь слишком много? Вот именно такое бы и подкралось.
Ты бы оживлённо жестикулировала, оглядываясь по сторонам, болтая то о том, то о сём — даже не замечая, как он смотрит на тебя с обожанием, влюблённо ловя каждое слово.
Но это беспокойное ощущение всё же настигает — а вдруг ты говоришь только о себе?
Ты бросаешь взгляд на него — и от этой мимолётной встречи глазами по спине пробегает дрожь.
Речь сбивается. Он слегка кивает, молча подбадривая продолжить, но теперь ты вся растеряна.
Ты начинаешь спотыкаться в словах, запинаться, а потом и вовсе извиняешься.
— Что случилось, дорогая?
Спросит он спокойно, дождавшись, пока ты соберёшься с силами. Он решит, что ты просто сбилась с мысли, и ненавязчиво напомнит, о чём ты говорила минуту назад.
Ты поблагодаришь его — хоть и прекрасно знаешь, дело совсем не в этом.
Как тут не растеряться, когда он смотрит на тебя вот так?
Разговор плавно тёк, перебирая десятки тем, каждая из которых напоминала тебе о чём-то новом.
Ты берёшь чипсы и рассказываешь про рабочие драмы, потом тянешься за хумусом и переходишь к любовным похождениям своих коллег, а когда кладёшь на доску кубики сыра, вспоминаешь подругу из школы.
Ты почти не замолкаешь. И вот, когда возвращаешься в гостиную, он всё так же лежит, голова откинута на подлокотник, ноги свисают с другого конца дивана.
Ты его видишь — но он тебя не совсем ясно. Повязка на глазах, как обычно. Не то чтобы редкость, но с ней труднее уловить едва заметные выражения лица, по которым ты обычно понимала, что он чувствует.
Спустя какое-то время тебе начинает казаться, что он либо устал после миссии, либо просто не слушает. Это нормально — мы все иногда отвлекаемся.
Твой голос затихает.
Но, поверь, не пройдёт и пяти секунд, как он приподнимет голову и спросит:
— Ну и что было дальше?
А потом, протянув к тебе руку, добавит:
— А этими ты делиться не собираешься? — кивая на снеки у тебя на коленях.
Учитывая, какой он болтливый, каждый раз удивляешься, насколько сильно он любит просто слушать. Особенно, если говорить начинаешь ты.