— Анкета.

‎— Имя, фамилия —
‎Роджер Марсэн. При встрече, он обычно представляется Ходж, предпочитая устремляться подальше от формального обращения по полному имени. Внутри команды его имя ему вовсе не приходится слышать и называть, нападающий номер пять, вот как его окрестили в новой семье, более кровной чем та, что породила его на этот свет. При рождении, мать хотела назвать его иначе, кажется как-то она рассказывала об этом, как о забавной истории. Ещё  до беременности придумала назвать сына Лоуренс или Лукас, кажется что-то в этом роде, но мистер Марсэн старший настоял на том, что имя у ребёнка должно быть звучным и жёстким, а если мать будет сюсюкать его всю жизнь, то вырастет из него маменькин сыночек-сопляк. Хотелось бы спросить у него: причём здесь имя? Но это дела давно минувших дней. И вспоминать о них особенно не хочется. Ни о них, ни о Роберте Марсэне. Марсэн, фамилия его отца, фамилия, возложившая на его плечи груз неподъёмной тяжести. Его крест, который он никогда не соглашался нести, и который водрузили на его спину без просьбы и спросу.
‎
‎— Возраст —
‎19 лет. возраст, когда в теле, казалось бы, уже относительно взрослого человека ещё живёт душа мальчишки и вера в то, что всё ещё впереди, что до горизонта ещё чуть-чуть и рукой подать, а если ступить ногой в море, то вода окажется лишь по колено. Девятнадцать лет — это время юношеского максимализма и неисчерпаемых амбиций молодого юноши, которому непременно всё по плечу. У всех же так и бывает, верно?
‎
‎— Рост —
‎Ходжу повезло выиграть в генетическую рулетку. Его отец имел достаточно высокий рост и завидные физические показатели, мама не была очень высокой, но дед по линии матери уходил головой чуть ли не под самый потолок, будучи великаном почти под семь футов. Сам Родж к своим девятнадцати годам вымахал в крепко сбитого юношу, ростом в шесть футов и два дюйма.(Это окола 188-190 см)
‎
‎— Команда, сюжетная роль, номер —
‎Грифоны. Скажет любой фанат экси, если спросить в какой команде играет Марсэн. Но у него нет команды, у него нет семьи, есть только единый организм, частью которого он является. Кровь каждого из звеньев этого организма помешана с его собственной. Команда — это кучка людей, которых объединяет игра в форме одного цвета, у него есть нечто большее чем просто компаньоны в игре, нечто большее, чем друзья и даже "семья" — не достаточно ёмкое слово, что бы объяснить кем они являются друг другу. Он убеждён, что кровные узы связывающие его с Грифонами, во множество раз прочней и глубже тех, что связывают его с собственными родителями. Узы пролитой крови, жидкости жизни, что течёт в каждом, но связывает лишь избранных. Особенных, тех, чья пролитая кровь ведёт к треумфу, а не в могилу. Нападающий. Хотя Роджерсу больше по душе зваться атакующим, для окружающих разница не велика. Разве что, он сам настаивает на том, что ни на кого не нападает, а лишь идёт в атаку. Нападающий, человек которого не должна суметь удержать никакая сила, ни одна бетонная стена, который врубается в оборону соперника, как топор в мягкое дерево. Человек, на поле одновременно полный неистовства, и сохраняющий холодную голову. По крайней мере, одному из этих пунктов Ходж соответствует в полной мере. Его номер — пять. число ставшее его вторым именем, число, которому равно количество органов чувств, с помощью которых человек не только воспринимает окружающий его мир, но и чувствует своих кровных. Число, которое значит для него больше, чем просто цифра на спине.
‎
‎— Направление, курс —
‎Направление Юриспруденции, первый курс. Роджера тяжело назвать человеком широкой эрудиции, он не прирождённый программист, не философ и не литературный гений. направление Юриспруденции для него привлекательно тем, что по окончанию обучения он сможет поступить на работу в полицию или армию. А может и вовсе закончит учится и останется в большом спорте до тех пор, пока сможет держать в руках клюшку.

SFTG:
Учится он спустя рукава, вся эта учёба ему не интересна, даже сидя на паре, он смотрит в сторону тренировочной площадки. 1 курс, всё ещё только начинается, все страдания по учёбе ещё впереди, но для кого-то вроде Роджера невыученный конспект, не самая большая беда.
‎
‎— Биография —
‎2006г. 23 ноября. Девятнадцать лет  назад, в семье Роберта Марсэна рождается наследник фамилии и отцовских амбиций. Ходж родился за два года до вступления Грифонов в студенческую лигу. Так что, маленький Марсэн имел удовольствие лицезреть противостояние Грифонов с Косатками, даже не подозревая о том, что происходит на поле и за его пределами. За забралами шлемов не было видно лиц игроков, а отличить папу от других по одежде не представлялось возможным мальчишке, который не имеет ни малейшего представления, что означают эти закорючки на форме игроков. Нельзя сказать, что двухлетка в принципе может понимать что происходит на поле, он лишь сидел на руках у своей матери, прильнув ладошками к щитку и выглядывая своими глазами-пуговками бегающих по полю людей. Позже, когда он стал постарше, экси всё ещё оставалось главной темой для разговора в доме. Мама продолжала возить его на папины игры, а мальчишки во дворе всё спорили: кто выиграет на этот раз? Шарлотта Марсэн была любящей женой и доброй матерью, но от мужа обратного контакта не получала. Он всегда выглядел отстранённым, ходил с таким лицом, словно его великая миссия заключается в том, что бы всё время, не прекращая ни на мгновение, нести в своём разуме одну единственную мысль и если вдруг, упаси боже, он обронит её, то мир рухнет в бездну несчастий и потонет в чреве мироздания. И тем не менее, не смотря на изобилие материнской любви, какой мелкий мальчишка не тянется за одобрением отца, каким бы он ни был? Роджер тянулся к нему как мотылёк, без конца прилетающий к пламени отогреться. А за тем, опалив хрупкие крылышки до пепла, убирается ползком восвояси, но только за тем, что бы завтра снова вернуться в надежде на тёплую, а не испепеляющую искру. Ему ещё нет пяти, по полу ползёт первый солнечный жук, Родж — улыбчивый мальчишка, у которого совсем недавно выпал первый молочный зуб. теперь в верхнем ряду щербинка. Мама сказала, что на её месте будет новый, крепкий, большой, как у папы, а выпавший можно положить под подушку и зубная фея принесёт вместо него конфетку. Он спешит подрасти, что бы стать большим, сильным и взрослым. Роберт же, с каждым днём становился всё дальше, как от семьи, так и от всего, что не касается экси. Первый класс, Ходж умеет читать, и умножать на один, первая пятёрка, первое домашнее задание, счастливый мальчишка сбегает с группы продлённого дня, что бы поиграть с друзьями на старом пустыре. Ребята постарше дружат с ним и берут с собой, Марсэн младший в восторге, не смотря на то, что снова пасует в игре. В то, счастливое время он принимал с одинаковой улыбкой победы и поражения. Дома его ждал отец, наверно впервые стоял и целенаправленно дал его, будто вспомнил, что у него есть ребёнок. Он стоял на крыльце, сложив руки на груди, взгляд его, прямой, не несущий за собой ни капли родительского тепла, отскочил от ребёнка как мяч от стенки. Роджер не замечает, бросается к отцу, словно ни в чём не бывало, спеша похвастаться своими успехами. В прихожей мама, почему-то у неё красные глаза и щёки, но она улыбается. Шестилетке невдомёк, что если мама улыбается, это ещё не значит, что её улыбка искренняя, он машет ей ладошкой в ответ. Отец кладёт ему руку на плечо, последний раз, крепко сжав пальцами хрупкую ребячью кость. Чуть позже, загудел мотор старого пикапа, мимо мелькали деревья и дома. Роджер залез с ногами на переднее пассажирское сиденье, хотя это было нарушением правил, отец не обратил внимания, на то, что сын слишком мал, что бы сидеть впереди. Прижавшись лбом к окну, Родж считал проезжающие мимо машины, до десяти, а потом начинал заново. "А куда мы едем?" — Роберт молчит. Меньше чем через полтора часа Родж уже стоял в одной шеренге с другими ребятами, хлопая ничего не понимающими, но всё ещё весёлыми глазами.

Отец оставил его там, но такое уже бывало, и Марсэн младший не напрягся. А когда незнакомая тётенька подошла к нему с ножом в руке, вот тут то внутри него шевельнулась мысль, что что-то здесь не так, куда ушёл папа? И зачем привёл его сюда? Родж не хотел резать свою руку и меняться кровью с чужими детьми, он разревелся прямо там, но пожилая дама с ножом не обратила внимания на его протест. Когда прямой стержень хотят сунуть в коробочку ему не по размеру, он либо гнётся, либо ломается. В тот день, когда отец привёл его сюда и ушёл, в Роджере Марсэне что-то треснуло, с таким оглушительным хрустом, что ему стало больнее, чем от пореза на руке. Его детская наивность разбилась о предательство. Именно так, мальчишка счёл поступок отца предательством, он так запросто отдал его незнакомой женщине, которая сделала ему больно ни за что. В следующие пару месяцев Родж пролил больше крови, пота и слёз, чем за предыдущие свои шесть лет жизни. Синяки на нём не успевали заживать, пару раз он сломал руку прямо на тренировке, и чуть не разбил себе голову, когда споткнулся и въехал лбом аккурат в штангу ворот. Прогулки по лесу среди ночи, с завязанными глазами, бесконечное напоминание что его, как отдельного от остальных детей человека попросту не существует. Роджер вырос в окружении постоянных спутников: страх и боль. Сталь, говорят, закаляется в огне, но такое адское пламя, кажется, слишком даже для ребёнка из железа. Здесь Роджер научился терпеть, бояться, ненавидеть. ненависть загорелась в нём ядовитым росточком и как дикая лоза обросла его со всех сторон. Сначала он возненавидел отца, за то, что тот просто взял и передал его в руки этого ада, потом, потом тренершу, выступающую в сознании маленького мальчишки самым главным дьяволом в этом аду. А потом весь остальной мир, оказавшийся таким предательски несправедливым. От открытого, доброго ребёнка осталась только прежняя оболочка, едва узнаваемся за слоями крови, ссадин и синяков. Он начал показывать зубы, чуть повзрослев, но такую дерзость быстро присекали. Как сбой маленькой детали в огромной машине. В тот день он отказался выполнять упражнение, требующее встать на круг, разкручивающийся с помощью каната, до тех пор, пока голова не закружится, а за тем пройти по длинной доске с гвоздями, не пролив ни капли крови из двух чашь, по одной в каждой руке. Он стоял и смотрел как его "братья" и "сёстры становятся в планку на этих досках и будут так стоять, пока он не пройдёт с чашами по их спинам, раз он такой слабак, что без их помощи не справиться. Слабак, слово которое прозвучало как самое страшное оскорбление в мире. Желание бунтовать отпало, в конце концов, из-за него не должны были страдать те, кто здесь тоже не по своей воле. Но его злость никуда не делась. Напротив, с каждым днём Роджер становился злее, агрессивнее, похожим на человекоподобный сгусток пороха, готового взорваться от малейшей искры. Только этот порох теперь лежал в табакерке, в кармане у старой Те Сьюз. Нападающий, он подходил на эту роль за счёт того, что всегда рвался в атаку,вперёд, превозмогая усталость, боль и пределы возможностей собственной плоти. Рано или поздно, он поверил в слова об особенной крови, но это сделало его не поддатливей, а злее, он не просил ни у кого быть особенным, он не хотел нести этот крест, но поздно отказываться, когда он уже на нём.
‎— Стиль игры —
‎Роджер — взрывная сила атакующей позиции, он выглядит так, будто у него всегда чешутся кулаки. Он недао бывает тем, кто забивает гол, его основная функция это как следует приложить силовым того, кто владеет мечом и дать пас. Он не знает полумер, несётся в соперника как таран в ворота, не видя никого перед собой. Пасы он даёт сильные, но точность у него хромает, словно он всегда больше внимания уделяет тому, что бы бросить мяч стремительно, минуя возможность перехвата паса, а не точному попалантю в клюшку брата или сестры. На поле он не играет, он дерётся, каждую игру воспринимая как бой, а соперника как кровного врага. Его проблема в том, что он слишком сильно горит.

SFTG:
Он именно тот, кто перебарщивает с соперничеством, кого чаще всего удаляют с поля за лишнюю агрессию, лишний удар. Несколько раз он устраивал драку прямо посередине матча. Многие фанаты экси, согласны с тем, что новое поколение Грифонов "более", чем их предшественники. Быстрее, свирепее, злее.
‎— Характер —
‎Ходж это канистра с бензином, в котором утопили всю его детскую непосредственность и доверие к окружающим. просто в детскую голову никак не приходила толковая мысль, да что его забрали из семьи и привели к женщине, которая постоянно пытается сделать ему как можно больнее. Он влился в эту среду, но не потому, что смерился, а потому, что возненавидел всё, за её пределами. Эта ярость стала его топливом. Роджер Мрсэн он можно сказать вырос на игровом поле, в клюшкой в зубах. Идеалы Мадам Те Сьюз, взрастившие в своё время его отца, давили ему на голову, будто тиски. Оставляя на теле клейма в виде шрамов. Каждый — напоминание о проступке или напротив, выполнения задании. Его его руках мазоли, слишком грубые для мальчишки, который не видел даже двадцатой своей весны, но это пустяки, те шрамы что укрыты от человеческих глаз куда глубже и уродливей, чем те, что он носит будто трофеи. Роджер не сторонник пацифизма, о чём не трудно догадаться. Слово "милосердие" не числится в его словаре и погребено от железным "меня никто не жалел." Он нетерпелив, несмотря на необходимость быть сжердажанным, чтобы соответствовать стандарту Грифона. Он крайне вспыльчив, по отношению к посторонним людям, и не обладает должным актёрским мастерством, что бы скрывать это. Он вдолбил себе в голову, что сильный всегда прав. Что он должен быть сильнее, крепче, быстрее, что бы остаться на плаву в этом море крови, что бы не подвести Грифона, в лицах своих братьев и сестёр. И возможно, просто, может быть, где-то в глубине самого потаённого угла его сознания, теплится желание всё-таки получить одобрение Роберта Марсэна. Даже, не одобрение как таковое, а просто доказать отцу, что он зря отказался от него. При возникновении хотя бы намёка на кризисную ситуацию, все инстинкты Роджера твердят ему бить. Как говорят, что кровь при возникновении опасности приливает либо к ногам, либо к голове, когда срабатывают "заводские настройки' человеческого тела "бей или беги" Ходж никогда не выберет бежать, а если бежать, то только навстречу противнику. Марсэн имеет при себе бездумную браваду молодого юноши, он не боится, больше нет. Весь страх у него закончился в детстве, когда он был просто шестилетним мальчишкой, напуганным и брошенным ребёнком, теперь он не боится ни боли, ни строгих судей, кажется, что даже сама смерть больше не пугает его. Он не боится ничего, главное, что бы игра продолжалась. Ходж не участвует в дискуссиях и спорах, его лимит на словестное выяснение отношений, чуть меньше двух минут, ему всегда легче зарядить кулак в зубы, чем доказывать свою правоту языком, ведь кто сильнее, тот и прав, верно? Его не интересуют габариты и опять соперника, Роджер не видит границ дозволенного, и не соизмеряет свои возможности и желания. нет ничего не возможного для Грифона, ведь так? Его мир чёрно белый, и понятие серой морали для него слишком трудно, ты либо прав, либо не прав, третьего не дано, так о считает. Мрсэн младший не водится с теми, кто слабее него, его отношение к ним или презрительное, или снисходительное, но дружбы со слабаками, Роджер не водит.
‎
‎— Внешность —
‎Ходж Марсэн похож на молодого мустанга, которому не сидится на месте. Он всегда в движении, кажется, даже когда стоит. Тёмные волосы, в детстве были светлее, но с годами потемнели, вечно взъерошенные, после носки шлема, с выгоревшими на солнце прядами. Он стрижётся коротко, чёлка не лезет в глаза, волосы не требуют много внимания. Удобство вызванное в первую очередь необходимостью. тяжело следить за тем, как ты причёсан, когда единственное доступное зеркало показывает тебе кривую дугу, вместо собственного отражения. Загар — паспорт спортсмена, проводящего много времени на улице. на тренировках, от солнца не защищает даже амуниция, ведь Грифоны тренируются без неё.

на руках и ногах, чёткие линии закара, заканчивающиеся на длинные рукава футболки и штанины шорт. Глазами, цвета выгоревшего ленима, Роджер похож на отца. Только вот, тот мог бросать лишь холодные, отстранённые взгляды на своего отпрыска, а глаза Ходжа горят, горят с таким неистовством, будто силятся вобрать в себя всё, что если в поле их зрения и сожрать, запомнить, оставить на каждом сантиметр этого пространства напоминание о том, что он здесь был. Его глаза горят от азарта и злости, такой злости, которая не горчит, а двигает вперёд, которая на вкус как глоток воды с сахаром, после долгого обезвоживания. Его тело помнит множество мытарств, оно закалено в огне инквизиций и носит на себе не одну дюжину шрамов, Роджер их не стесняется, ведь шрамы, как известно, украшают мужчину? У него крепкая, квадратная челюсть, и видные скулы, а нос, множество раз ломавшийся в драке, чуть криво сросшийся, но не выделяющийся из общей картины вечно побитого лица Марсэна.
‎
‎— Имя прототипа —
‎Дженсен Эклз.
‎