история о... (любви, предательстве и лжи). глава шестнадцатая
Глава шестнадцатая — милый принц
Шеран в качестве принадлежащего принцу Илиэлю предмета передал ему шпильку — такие в Алкане использовали, чтобы закалывать волосы. На конце её был изображён какой-то цветок, лепестки которого ювелиры искусно выложили сапфирами. Дорогая вещь, которую Ирват не мог представить в руках хъяне. Тем более — как часть сложной причёски. Не потому что ему бы не подошло, просто он не вязался с этой нарочитой роскошью — золото, драгоценные камни. Хотя — Ирват вспомнил — его наряд, когда он нашёл мальчика, был довольно дорогим. Но хъяне и не надевал его после первого дня, словно сбросил не принадлежавшую ему кожу.
На шпильке было много обрывков чужих заклинаний — видно, поисковые маги не раз пытались отследить принца. Под этой шелухой Ирват едва-едва различал знакомую колкую магию. Он застыл, сжимая украшение в руке, и потянулся мысленно от шпильки к её хозяину.
Ирват надеялся, что у него ничего не получится. Перед его глазами возникла золотая нить — Ирват хотел бы, чтобы она вела куда-то далеко за пределы дома, но она упрямо тянулась вглубь него, указывая на владельца заколки. Все его чаяния, все его мысли о совпадении убило простое заклинание поиска.
Он медленно двинулся вдоль нити: по коридору к лестнице, затем наверх, к гостиной, которую хъяне звал библиотекой. Ирват старался идти медленно, словно так получилось бы отсрочить миг истины, но расстояние всё равно сокращалось — пока он не замер перед дверью. Ирват долго не решался толкнуть её, собираясь с силами, с мыслями, набираясь смелости разрушить сказку, которая продлилась несколько недель.
Ему казалось, что пока он не открыл дверь, Ирват ещё может притвориться, что ничего не было, ответа на давнюю загадку нет. Но ещё Ирват знал, что не сможет притвориться — потому что это ложь, а он не сможет лгать. Потому что обманывать придётся Дастейна — и на это у Ирвата не было права. Ему нельзя молчать о мальчике, которого он приютил, мальчике-принце, сбежавшем от семьи.
Ирват просто трусливо стоял и смотрел на дверь, несчастно мечтая, чтобы он оставался в неведении. Если бы он не узнал, мальчик бы просто исчез в один день, оставив его одного. Но теперь — слишком запутанная ситуация, узел, который не распутать, только разрубить.
Он хотел быть добрым. Хотел бы поступать правильно. Он хотел — это стремление росло в нём с детства. Но почему-то получалось только наоборот, добрые дела оказывались злодейством, а слушать совесть было вредно. Ирват спас Шерана — но было ли это благом для него? Ирват убежал, чтобы не испортить случайно коронацию Дастейна, но того это только сломало. Ирват пытался сбежать и спрятаться, но прошлое всё равно нашло его, не получилось жить простой жизнью. И сейчас ему опять приходилось делать выбор — и Ирват не знал, как именно будет правильно поступить.
А это значило — он не мог и помочь мальчику.
Ирват сглотнул, прикусил губу, толкнул дверь и вошёл в комнату.
Юноша сидел на диване, забравшись в него с ногами. На коленях у него лежала книга, на лицо упал непослушный завиток волос. В комнате было сумрачно, темноту разгонял только огонь в камине, и его неяркие отсветы делали черты хъяне совсем мягкими, придавая ему невероятно юный вид — как будто он был ещё младше, чем на деле. Ирват застыл в дверях, чувствуя себя потерянным. Сердце сдавило нежностью, а ещё — горечью и обидой. Он почувствовал, как противно ноет горло, но всё-таки с силой протолкнул через него слова и тихо позвал:
Мальчик вздрогнул, а потом удивлённо поднял голову. Целое долгое мгновение на его лице царила нежная и мягкая растерянность, а потом он моргнул, и в его синих глазах, которые сейчас казались почти чёрными, проступило осознание, а следом за ним — и ужас. Значит, верно.
Ирват покачал головой, и Илиэль тут же встрепенулся и попытался подняться. Книга упала на пол, захлопнувшись, Ирват отступил на шаг назад, и Илиэль замер, глядя на него с какой-то жалобной мольбой.
— Ирват, — сказал он глухо, — я…
— Илиэль Варуя, — перебил его Ирват. — Красивое имя.
Тайна на несколько недель. Загадка, которую он в итоге не хотел разгадывать. Вопрос, на который не желал знать ответ.
Имя и правда было красивое — звонкое, переливчатое. Словно попавшая под солнечные лучи бусина раскидывает радужные блики.
Мальчик перед ним был совсем не похож на принца. Но в момент, когда Ирват произнёс его имя, тот выпрямил спину и гордо приподнял подбородок — и Ирват ясно увидел, как на серебряные кудри ложится корона, как Илиэль стоит на балу среди придворных. Взгляд, осанка, стать — как он раньше не заметил? Почему позволил себе обмануться?
Илиэль грустно улыбнулся и поджал губы.
— Ну вот. Теперь ты знаешь, как меня зовут, — сказал он, склонив голову к плечу и прищурившись. Лицо его, живое и подвижное, превратилось в бессмысленную маску. Где он, тот мальчик, с которыми Ирват общался последние недели? Мальчик, который вытащил его из трясины? Кем он — был? Был ли вообще?
Ирвату захотелось прерывисто вздохнуть, но вместо этого он только спросил:
— Даже не будешь ничего отрицать?
Илиэль вежливо приподнял брови и пожал плечами:
— Какой в этом смысл? К тому же, я ценю твою приверженность правде, Ирват, — ответил он. Его голос тоже стал — равнодушно-безучастным, словно Илиэль разговаривал с незнакомцем.
Ирват не был незнакомцем. Он впустил мальчика в сердце — он целовал его. От этого воспоминания, от того, что оно не вязалось с равнодушным и холодным юношей перед ним, Ирват испытал злость.
— Правде? — уточнил Ирват насмешливо. — Сколько вообще правды о себе ты мне рассказал?
Илиэль вздрогнул, словно слова Ирвата хлестнули по нему плетью. Он ещё сильнее выпрямился — тонкий, гордый, красивый принц — и яростно и одновременно спокойно произнёс:
— Всё. Каждое моё слово было правдой. Моя мать в первую очередь была танцовщицей, а не проституткой. Она не спала ни с кем, кроме моего отца, она правда его любила. В семье меня ненавидят, потому что — как же, пятно на светлом имени королевской семьи. Мой брат и правда хочет меня убить — чтобы так расстроить свадьбу Дастейна и Янежи. И я просто хочу сбежать от всего этого. Я ни разу не лгал, но я…
— Недоговаривал, — сказал Ирват. — Хитрая уловка.
Недосказанная правда, невысказанная ложь.
Илиэль сжал губы — тонкая полоска, краешек лезвия.
Ирват вдруг подумал, что Илиэль — колкий злой принц, о котором он будто бы знал всё, но не знал ничего. Он приютил очаровательного мальчика с грустными шутками, а теперь ему приходилось примерять на него образ принца. И что удивительно, образ этот ему подходил, но всё равно — где-то прорехами прорезались несостыковки.
Илиэль сжал губы — взгляд у него при этом был обиженный и больной.
— Я не мог тебе рассказать, — произнёс он. — Если бы ты узнал…
— Я бы тебя не оставил? — предположил Ирват.
Илиэль вздрогнул. Ирват печально улыбнулся.
— Да, Ваше Высочество. Если бы я знал, я бы не позволил тебе остаться в моём доме. С меня достаточно дворцовых интриг. Я просто хотел спокойной и мирной жизни.
— Я тоже этого хочу, — сказал Илиэль. — И не зови меня так, пожалуйста, Ирватте.
Это обращение что-то всковырнуло в душе Ирвата. Словно с едва поджившей раны оторвали корочку. Словно у него что-то болело, но он об этом не знал до этого момента. Больное, тягучее чувство возникло в груди — захотелось пальцами под кожу, вытянуть нечто, от чего так болело.
— Не зови меня так, Илиэль, — попросил он.
Они словно проводили черту. Заново выставляли границы. Ирват мог целовать безымянного смешливого мальчика, но не мог — эльфийского принца. Наверное, Илиэль это понимал, потому и целовал тогда с поспешной горячностью, словно опаздывал куда-то. Теперь всё было понятно, разрознённые кусочки сложились в одну картину.
Их взгляды встретились. Между ними будто протянулась нить — Ирват готовился её оборвать.
— И что теперь? — спросил Илиэль. Он неловко качнулся с носков на пятки и обратно.
— Думаю, теперь тебе пора домой, — ответил Ирват.
Хорошенькое и равнодушное лицо Илиэля искривилось — от боли, обиды, страха. Ирват почувствовал, как в внутри снова тянет болью, и силой удержался от того, чтобы не сжать ладонь на груди.
— Разве ты не слышал? — голос Илиэля звенел. — Мой брат хочет меня убить.
— Я не думаю, что он предпримет ещё одну попытку после твоего возвращения, — сказал он, не зная, кого успокаивает больше: себя или Илиэля. — Иначе это было бы совсем глупостью. А Арлейн вряд ли глуп. Ты вернёшься домой, Илиэль. Я не могу тебя оставить.
Илиэль опустил голову и глубоко вдохнул. Ирват не знал, что сейчас чувствует мальчик, но сам он чувствовал себя погано — хотелось выйти из дома, упасть в снег и долго-долго кричать.
— Пожалуйста, — совсем тихо произнёс Илиэль, — дай мне пару дней. Я закончу с заклинанием и исчезну.
— И что мне делать эти пару дней? — спросил Ирват в ответ. — Смотреть в глаза брату и знать, что я что-то от него скрываю?
Илиэль тихо и горестно рассмеялся.
— Пожалуйста, — повторил он, поднимая на Ирвата полный мольбы взгляд. — Не отдавай меня моей семье.
— Мне жаль, — сказал Ирват глухо. — Мне правда очень жаль.
— Мне нет там жизни. Я не смогу…
— Я не могу тебя оставить, — повторил Ирват. — Я не могу промолчать о тебе, потому что тогда мне придётся солгать. Я всё понимаю, но не могу. Возможно, ты не обманывал меня, хоть и не говорил правду до конца, но хочешь, чтобы я обманул других. Я не могу солгать собственному брату.
Илиэль закрыл глаза и кивнул — он был похож на разбитую и склеенную заново статуэтку. Ирвату было больно на него смотреть, но он не мог иначе. У него не было выбора.
— Ты можешь уйти сейчас, — сказал Ирват неожиданно для себя. — Просто сбеги. Я расскажу о тебе Дастейну, но скажу, что ты сбежал, а я не смог ничего предпринять. Я не буду тебя останавливать.
— Нет. Я… — он запнулся. — Арлейн меня убьёт сразу же. А я хочу жить. — Илиэль высоко поднял голову. — За эти несколько недель я понял, что не хочу погибать ради чужих планов. Я хочу жить. Путешествовать по миру, узнавать новое. Просто наслаждаться каждым днём. Я не собираюсь умирать. Если ты веришь, что я смогу выжить после возвращения, лучше верни меня во дворец.
— Илиэль. — Ирват почувствовал, как пережимает горло, как душное и горячее копится, как жжёт глаза. — Я передам тебя Дастейну. Он позаботится о том, чтобы ты был в безопасности.
— В безопасности, но в клетке. — Илиэль грустно улыбнулся. — А мне казалось, ты сможешь меня понять. Ты ведь тоже сбежал.
— Это другое. Мой побег был ошибкой, — ответил Ирват.
— А наша встреча? — вдруг спросил Илиэль. — Она тоже — ошибка?
— Несчастливая случайность, — сказал Ирват. — Но благодаря тебе я смог вернуться и помириться с Дастейном. Возможно, это была судьба.
Илиэль прикусил губу и кивнул. Глаза у него блестели — предвестник слёз, обещание боли.
— Рад, что я смог своим побегом кому-то помочь. Жаль, что не себе. — Он рассмеялся — глухо, страшно, словно сейчас разрыдается. Ирват ощутил в себе желание пересечь комнату и заключить мальчика в объятия, чтобы утешить и успокоить, но пересилил себя и остался стоять неподвижно.
— Илиэль, — выдохнул он. Мальчик покачал головой.
— Очень грустно, господин Хэладеса, — произнёс Илиэль. — Мы с вами встретились в неправильное время. Для меня было бы лучше никогда вас не встречать.
— У тебя впереди целая жизнь, — сказал Ирват. — Всё обязательно станет лучше. Тебе только девятнадцать.
— Отведите меня к Дастейну, господин Хэладеса, — перебил его Илиэль. — Думаю, он будет рад меня увидеть.
Его взгляд говорил — лучше не станет.
Ирват застыл. Он хотел сказать — что-то ещё. Рассказать, что мальчик вытянул его из пучины, но одновременно с этим причинил столько боли, что стоять невозможно. Ещё раз объяснить, что он выбрал не его, потому что не мог не выбрать Дастейна. Вместо этого он скользнул взглядом по серебряным кудрям, по опустошённому лицу, по сжатым в кулаки ладоням, отвернулся и коснулся серьги, чтобы связаться с Дастейном.
— Где ещё мне быть? — недовольно ответил тот. — У тебя что-то случилось?
— Я сейчас вернусь к тебе. Нужно кое-что тебе показать, — сказал Ирват, едва шевеля языком. Он порадовался, что не видит лица Илиэля.
— О, подарок? — устало протянул Дастейн. — Хорошо, я жду тебя.
Ирват разорвал связь и повернулся к Илиэлю. Тот успел за несколько мгновений собрать себя, снова стать цельным — и теперь смотрел пустыми глазами. На бледном лице не отражалось ни единой эмоции.
И Ирват повёл его сначала к порталу, потом — коридорами дворца, холодного и пустого. Илиэль ёжился, но упрямо шагал, выпрямив спину, словно если он согнётся, внутри него сломается что-то хрупкое. Они шли молча — и Ирвату казалось, что камни под ногами жгутся. Молчание давило, но и произнести он ничего не мог: они как будто всё друг другу высказали.
Зачем ты меня поцеловал, милый мой принц, — думал Ирват. Мне бы было гораздо легче тебя отпускать.
Ирват хотел, чтобы всё происходящее оказалось лишь сном. Чтобы он проснулся на диване под треск догорающих поленьев, поднял с пола упавшую из руки книгу, чтобы легко улыбнулся и подумал — ну и глупость мне приснилась.
Он хотел бы — чтобы не болело. Чтобы можно было забыть обо всём.
Вот бы время назад отмотать. Исправить всё, чтобы не было так погано.
— Впервые побываю на приёме у короля, — сказал Илиэль, когда они очутились в приёмной.
Ирват промолчал, осторожно постучал и приоткрыл дверь. Дастейн всё ещё сидел за рабочим столом: поднял на Ирвата усталый взгляд, выгнул вопросительно брови. Ирват прикусил губу и жестом показал Илиэлю, что тот может войти. Илиэль выпрямился, улыбнулся — неестественно, фальшиво — и шагнул в кабинет.
Ирват вошёл в кабинет следом и уставился в стену.
— Приветствую, Ваше Величество, — сказал Илиэль. — Я слышал, меня все ищут.
— Ты, — Дастейн поднялся из-за стола. — Ирват, что здесь происходит?
— Ты хотел найти принца, — ответил Ирват. — Вот он, перед тобой.
— Это я, — подтвердил Илиэль. — Можете сворачивать поиски.
— Это мне ничего не объясняет, — сердито произнёс Дастейн. — Где ты его нашёл, Ирват? Никто из магов не справился, а ты вдруг? Я не верю.
— Позвольте объяснить, — мягко вмешался Илиэль. — Пару недель назад я создал портал без определённой точки выхода, и по случайности оказался в доме господина Хэладесы. Когда я понял, что он не знает, кто я, я решил воспользоваться его гостеприимством и остаться. Нет ничего лучше, чем прятаться там, где тебя не додумаются искать. Но, к сожалению, господин Хэладеса вернулся к вам, поэтому очень скоро догадался, кто я.
Ирват застыл. Он не был уверен, что Илиэль будет говорить правду — но тот отвечал честно, не скрывая ничего. Это пугало и ранило.
— Да. — Ирват посмотрел Дастейну в глаза и горько улыбнулся. — Я привёл его к тебе, как только узнал.
Дастейн прищурился и перевёл взгляд на Илиэля, который стоял безучастно и разглядывал потолок. Несколько мгновений он молчал, изучая мальчика, словно что-то прикидывал в голове.
— Ваше Высочество, можно вопрос?
— Конечно. — Илиэль натянуто улыбнулся.
— Вы же помните день, когда мы с вами впервые встретились?
— Конечно. — Улыбка Илиэля стала шире и как будто мягче. — Вы гуляли с отцом, а я спрыгнул на вас с дерева. Отцу пришлось очень долго уговаривать вас, чтобы вы не злились.
Дастейн расслабился — опустил плечи, потёр пальцами лоб. Этот кусочек его жизни — Ирват и о нём не знал. Ему вдруг показалось, что Дастейн и Илиэль связаны сильнее и глубже, чем Ирват хоть с кем-нибудь из них. От этой мысли во рту стало кисло, Ирват разозлился почему-то, не зная причины и сути своей злости.
— Я ещё тогда понял, что вы принесёте много проблем. — Дастейн вышел из-за стола и опустился на диван, разглядывая Илиэля. — Тогда другой вопрос. Почему вы не сбежали, а позволили Ирвату привести вас ко мне?
— О. — Илиэль качнул головой. — Не знаю, догадывались вы или нет, но с побегом мне помогал Арлейн. Он же хотел, чтобы в результате я умер. А я не очень-то хочу умирать. Господин Хэладеса же предположил, что если моей семье меня передадите вы, Арлейн не станет предпринимать вторую попытку меня убить — это будет слишком очевидно.
— Умно, — отметил Дастейн. — Мне действительно нужна эта свадьба, поэтому для меня важно, чтобы вы выжили. Я не хочу этого фарса с внезапным трауром.
— Вот видите. Взаимовыгрышная ситуация.
— Лучше бы, чтобы она вообще не возникала, — пожаловался внезапно Дастейн. — Вы — причина моей головной боли последние несколько недель.
— Приношу свои извинения. — Илиэль сложил ладони вместе и легонько поклонился. — Но у меня есть условия по моему возвращению. Возможно, вы сочтёте, что я требую слишком много, однако, если поразмыслить немного, это выгодно вам же, Ваше Величество.
— И что же за условие? — заинтересовался Дастейн.
— Скажите, что господин Хэладеса нашёл меня с помощью магии в каком-нибудь маленьком городке. Моя семья будет в ужасе, если узнает, что я проводил время в компании господина Хэладесы. К тому же, вам наверняка тоже не нужно, чтобы кто-то знал, что всё это время я был в доме вашего двоюродного брата. — Илиэль говорил медленно и холодно, а Ирват чувствовал, как в нём вскипает злость.
— Ты предлагаешь соврать? — спросил он с ужасом. — Дастейн никогда на это не пойдёт.
— Я согласен, — сказал Дастейн. — О, Ирватте, не смотри на меня так. Мальчик прав, в этой ситуации лучше не распространяться о том, что он был у тебя. Это повредит и твоей репутации, и Его Высочества.
— Но это же ложь, — возмутился Ирват.
— Иногда нам всем приходится лгать, — холодно произнёс Дастейн. — Не всем быть такими честными, как ты, Ирватте.
— Я рад, что мы пришли к пониманию, — добавил Илиэль. — Господин Хэладеса, просто забудьте, что я жил у вас. Всем будет лучше от этого.
Забыть? Если бы Ирват и правда мог—
Холодное и скользкое осознание царапнуло внутри головы внезапным озарением. Хорошо. Он мог принять ложь, если бы не знал о ней. Это всё бы решило — и избавило бы его от мук совести. Ирват мог бы просто забыть, переделать себе воспоминания, сшить новое полотно, поверить в ложь, которая для него станет правдой.
Ирват выпрямился и поджал губы.
— Хорошо, раз ты настаиваешь, Даст. Я обещал, что буду на твоей стороне, я не собираюсь забирать свои слова обратно.
— Ох, Ирватте. — Дастейн покачал головой. — Спасибо. Мне жаль, что я вынуждаю тебя пойти на это, но спасибо.
Ирват на это ничего не ответил — он боялся, что если скажет ещё хоть слово, злость и боль выплеснутся из него. Словно он был переполненным сосудом. Словно внутри него трещина. Словно он сейчас взорвётся.
— Тебе самому не придётся ничего говорить, — продолжил Дастейн. — Найди главу стражи, господина Вирму, и передай ему, что мне нужно его сопровождение. И свяжись с Алканой — кажется, у них сейчас где-то середина дня, скажи, что я прибуду со срочным визитом. Можешь сказать, что я сопровождаю Его Высочество Илиэля, но не отвечай на вопросы. Объясни, что что я расскажу все подробности Её Величеству. А пока можешь оставить нас наедине, я хочу немного поговорить с Илиэлем.
— Со мной? — удивился Илиэль. — Вам что-то ещё нужно узнать?
— Очень многое, — ответил Дастейн. — Вы скоро узнаете, Ваше Высочество.
Ирват поколебался ещё мгновение, а затем развернулся к двери. И тут он услышал тихое:
Голос Илиэля был мягким и нежным. Ирват повернул к нему голову и посмотрел прямо ему в глаза. Взгляд Илиэля был чистым и ясным — в нём не отражались ни горе, ни злость, только светлая печаль.
— Скажи мне, — произнёс он. — Ты всё ещё уверен, что правда лучше лжи?
Ирват почувствовал: в его сердце нож, который медленно проворачивают, превращая плоть в кровавую кашу. Боль, которую породил этот вопрос, измерялась чем-то, что было выше его понимания. Он не отрывал взгляд от лица Илиэля. Тот смотрел и смотрел, пока Ирват не произнёс глухо:
— Ясно. — Илиэль улыбнулся. — Спасибо.
Ирват сухо кивнул и вышел из кабинета.
Он позволил себе не думать, пока выполнял поручения Дастейна — найденный им глава стражи Аскольд Вирма почему-то при встрече посмотрел на Ирвата с неприязнью, словно тот успел ему что-то плохое сделать — отправил стражников к королю, связался с эльфами из Алканы — разговаривал с ним какой-то надменный юноша, голос которого противно звенел, когда он его повышал.
И потом, когда он закончил с этим, когда поднялся к Дастейну, чтобы увидеть, как тот сидит с Илиэлем на диване и о чём-то тихо с ним беседует, склоняя голову к серебристым кудрям, Ирват остановился и дал себе подумать.
И мысли были безрадостные — Ирват смотрел, не шевелясь, на Илиэля, на его грустную улыбку, на его смешную и не подходящую принцу одежду, на неровно обрезанные волосы, и понимал, что он привязался.
Очень смешно. В те времена, когда Ирват жил во дворце, ему никто не нравился, кроме Элена и Дастейна, да никто и не стремился с ним дружить. Поэтому у Ирвата были только его братья, абсолютно не похожие на Илиэля. Дастейн был капризным и нуждающимся в нём, Элен — шебутным и лёгким, как ветерок. Илиэль же — с его колкими шутками, его нежным смехом, его не по годам серьёзной ироничностью был как будто тем, что Ирват никогда не встречал. Ни с кем ему не было так легко, ни с кем он не разговаривал столько по душам, никому не рассказывал столько о себе.
Ирват так доверился, потому что было ощущение — Илиэль всего лишь незнакомец, с которым Ирват скоро расстанется, поэтому и не нужно вести себя как-то по-особенному, можно просто быть собой. Но теперь Ирват понял: он будет с ним сталкиваться на балах, будет видеть его, если Дастейн решит взять Ирвата с собой во время визита в Алкану. И вообще — Янежа станет женой Дастейна, а значит, хоть она и переедет в Раваллу, она всё равно будет часто видеться с семьёй.
И во все эти встречи Ирват будет смотреть на Илиэля, знать, что доверил ему свои секреты и страхи, шутил с ним и смеялся, а теперь — он, наверное, даже не сможет к нему подойти. То есть, конечно, может.
Ирват не сможет подойти и поговорить про поцелуй, не сможет спросить, чувствует ли Илиэль, как между ними натянулась нить, не сможет дальше общаться так же легко, потому что они будут ограничены этикетом и манерами.
Наверное, Илиэль это понимал, потому и было так — жгуче, порывисто, отчаянно. Словно приветствие и прощание одновременно, словно этот поцелуй никогда не повторится.
И Ирвату, который стоял и смотрел на Илиэля, хотелось больше всего вернуться назад во времени, к моменту, когда он жил спокойно — муха, увязшая в смоле. Чтобы не было этих странных и сложных чувств, но — Ирват бы тогда не поговорил бы с Дастейном, не вернулся бы во дворец, не смог бы успокоиться, найдя примирение.
Ирват не слышал, о чём говорят Дастейн и Илиэль. Он стоял в приёмной, глядя на них через дверной проём, и видел — налёт грусти и нежности на лице Дастейна, печаль в опущенных уголках губ Илиэля. Может, они обсуждали Ледаля — Дастейн на его имя отреагировал тогда с похожим выражением лица. Может, делились общей тоской. Ирват боялся их прерывать. Он ждал и ждал, пока в комнату не вошёл Аскольд Вирма, всё ещё смотрящий на Ирвата с неприязнью, пока Дастейн не поднял голову и не объявил громко:
— Ну что, Ваше Высочество. Нам пора.
Илиэль кивнул и поднялся, торопливо поправил волосы — они всё равно остались лежать непослушно, и в сердце Ирвата от этого кольнуло нежностью. Илиэль не стал смотреть на него, уставился в пол, словно обнаружил в узоре деревянного паркета что-то необычайно интересное.
— Мне сопровождать тебя? — уточнил Ирват у Дастейна.
— Это лишнее, — ответил он. — Мне хватит Аскольда. Не хочу вынуждать тебя присутствовать.
— Хорошо. Как прикажешь, Даст.
— Ваше Высочество. — Дастейн протянул руку, и Илиэль вложил в неё ладонь. — Давайте вернём вас домой.
— Давайте вернём меня домой, — повторил он.
— Мне создать портал? — спросил Ирват.
— Не нужно. — Дастейн покачал головой. — Во дворце есть стационарный, он ведёт прямо в Алкану. Специально для визитов. Будет грубо, если я воспользуюсь другим. Спасибо за беспокойство, Ирватте.
Он сказал это и вышел в коридор, ведя Илиэля рядом с собой. Вслед за ним вышел Аскольд, и Ирват остался один.
Вот и всё. Закончилось. Ирват почему-то почувствовал себя так, будто стал свидетелем убийства. Но не было ни тела, ни крови, ни единого следа преступления. Словно умер ещё не родившийся ребёнок, словно что-то важное растворилось в воздухе.
Ирват медленно вошёл в кабинет Дастейна и опустился на диван.
Он давно так себя не чувствовал — наверное, со смерти Элена.
Но тут никто не умер. Илиэль жив, Ирват наверняка увидит его на свадьбе, ещё не раз сможет с ним поговорить. Но — им нужно будет притвориться, что они не знали друг друга до этой встречи, а Ирват не смог бы притвориться. Все всё поймут лишь по взглядам.
Ирват закрыл лицо руками. Его никто не видел — можно было дать волю чувствам. Ирват запустил ладони в волосы, растрепал их бессильно.
Вот бы время вспять. Вот бы никогда не встречать этого мальчика — колкого и нежного. Вот бы встретить его — но так, чтобы обошлось без обмана, чтобы можно было познакомиться, не боясь ничего, чтобы не опасаться чужих разговоров, чтобы не хранить никаких тайн.
Илиэль правильно сказал — они встретились в неправильное время.
Может быть, им повезёт в другой раз.
А пока ему бы — забыть обо всём, чтобы не болело сердце и не горела голова.