VTM Afterglow - Хижина в лесу
Снег мельтешит перед яркими прожекторами фар. Их отчетливые лучи бьют по двум фигурам стоящим перед машиной, чуть поодаль мерцает свет в крошечной хижине.
“Значит Рино, да?” - протягивает бородатый мужчина в старом черном пальто с высоким воротом и шляпе с широкими полями.
Он поднимает ворот сильнее, закрываясь от снега и отступает к багажнику. Мягкий красный свет зловеще ложится на острые черты лица. Со щелчком он открывает багажник, в темноте едва можно различить мужчину крепко связанного канатом. Он дергается, скулит через кляп.
“Тише-тише”, - мягко говорит мужчина в пальто и берет тубус лежащий в глубине багажника. - “Полежи пока”.
Силой придавив руками он закрывает багажник и, зажав тубус подмышкой, идет в сторону хижины. Его собеседник стоит внутри, рядом с грубым деревянным столом. Он одет совершенно не по погоде, в пиджак, рубашку с расстегнутым воротом и хорошо выглаженные брюки. Ботинки незнакомца сверкают лаком. Лицо выбрито, на голове самая стандартная прическа, какую только можно вообразить.
“Ну и что ты хочешь узнать?” - говорит бородатый мужчина, разворачивая карту города на столе.
“Рино, 1980 год”: написано на ее углу.
“Все”, - отвечает парень в пиджаке.
“Первые поселения индейцев датированы...”
“Все, что касается сородичей”.
“Точно неизвестно когда, но еще до строительства Центральной Тихоокеанской железной дороги в городе уже проживала семья отмеченная безумной кровью. Их было трое и они называли себя Пичфорды. Они очень многое сделали для общины и для самого города. А к 1870 присягнули на верность Сакраменто и стали частью Камарильи. Дальше скука смертная, город был слишком мал, малкавиан жили в нем не привлекая лишнее внимание. Сто лет, без малого. Но все резко поменялось в 1950-ых”.
“О да, прибыли, чтобы взять под контроль бьющий ключом игорный бизнес. Рино всегда был младшим братом Вегаса... Был основан совет примогенов и избран Князь города. Питчфорды, хозяева города, оказались уязвлены”.
“Да, слышал... Сакраменто настоял, чтобы князем стал представитель Вентру, забавно...”
“Еще одним важным событием стали нелегалы Носферату бежавшие из Вегаса, они засели в каналах и Питчфорды устроили “охоту на крыс”, намереваясь изловить незваных гостей и привести к окончательной смерти, но князь запретил охоту, в очередной раз осадив Питчфордов. Ситуация начала накаляться и ба-бах. Так называемый, “взрыв газа” в 1957, разрушивший целую улицу Рино и вызвавший пожары. Князь погибает, случается переполох и безумцы берут власть в свои руки... На время. Спустя три года аристократы находят в канализации Носферату и, по счастливой случайности, оказывается, что он видел в канализации одного из гулей Питчфордов, который рыскал там и замышлял недоброе. Безумного короля свергают и отрубают голову на глазах его двух отпрысков. Прямо скажем, обвинения не были достаточно вескими и строились на словах какого-то бомжа из канализации. Но...”
“Кому нужна истина? Правда более гибкий инструмент”.
“Э... Ну да. Короче. С властью расставаться никто не хотел мирно, поднялось восстание, выжившие отпрыски Питчфорда устроили рейд в канализации, намереваясь изловить носферату, но... У них ничего не получилось, а потом они опустив головы присягнули на верность новому князю. Власть в свои руки взял Ордон - старейшина клана Вентру, чтобы навести порядок. И у него это получилось, все стихло на долгие годы. В 80-ых прибыли вырожденцы, присягая на верность Ордону. Самый большой маленький город растет, процветает, несмотря на Вегас и разрешения строить казино в каждой, мать его, резервации краснокожих”.
“Два года назад? Если коротко, Ордон свалил куда-то нахер. Кто-то говорил эту чушь про зов, кто-то думает, что ему надоело возится в таком мелком и проблемном городишке, как Рино. Но на сообщество сородичей это события оказало влияние не хуже взрыва в 57-ом. Еще до этого, пару лет назад к городу стали стекаться слабокровные, а еще барон Драко со своими свободолюбивыми собратьями. Рино стал пороховой бочкой, а спичку, как всегда, бросили Питчфорды. В марте князем города избирается гарпия Эфи Манува, тоже Вентру. А уже в апреле Питчфорды берут власть в свои руки, убивают примогена Тореодоров, его дочка бежит в Вегас к дедушке, и Мануве лишается власти. Питчфорды решили просто вырезать всех, кто встанет у них на пути, лететели головы гулей, сородичей... Полный трындец. И тут барон Драго, как настоящий полководец, въезжает в город, истребляет Питчфордов и всех лояльных им, как сородичей, так и гулей, а Мануве, казалось бы, встает перед выбором - сдохнуть или свалить. Но неожиданно Драго предлагает ей стать баронессой и взять всю туристическую и финансовую часть в свои руки, самое главное не лезть в его дела. Мануве соглашается, предав Камарилью. Конец истории”.
“Два года”, - кивает парень в пиджаке. - “Два года Рино во власти двух баронов Анархов...”
“И они справляются неплохо. Калифорния, Невада... Это уже почти штаты Анархов, да Камарилья владеет Сакраменто и Сан-Франциско и скорее всего готовит ответный удар. Ах, тебе об этом должно быть больше известно”.
“Одиозная личность, по-слухам отпрыск Джека...”
“Ага, Смеющегося... При этом не какая-то там безотцовщина, а самый настоящий сын. Он обрел нежизнь во время гражданской войны, кажется он был каким-то генералом, но, опять же, если верить слухам, терпеть не мог сидеть в окопах и сражался вместе со своими людьми на передовой. Идеалист, безбашенный, горячий - настоящий барон Анархов”.
"Достаточно… Уверен, это неспроста".
"Армия для генерала", - протягивает парень и улыбается.
Мужчина в пальто смотрит в мутное окон хижины и хмурится.
“Твою мать!” - вырывается у него и он срывается с места.
Пробегает мимо машины с открытым багажником и смотрит вдаль, где в снегу уже теряется мутная фигура бегущего человека. Мужчина откидывает край пальто в сторону, обнажая кобуру. Рывок, вытянутая рука сжимает рукоять, исписанного тонкой вязью, револьвера “Кольт Патерсон”. Выстрел. Фигура впереди дергается и валится вперед. Подошедший следом парень в пиджаке хмыкает.
“Сученышь, теперь придется за ним переться...” - протягивает мужчина в пальто и смотрит на револьвер. - “Хах, когда-то мой отец отстреливал из него краснокожих во Флориде... Теперь я отстреливаю бледнолицых, шныряющих в ночи”.