Я все равно умру

:: Знакомство.

Стояло жаркое летние утро, когда смотря в окно, парня зацепила одна девушка среди в толпы, которая единственная из всех что-то рисовала в саду больницы, пока другие разговаривали с друг-другом и просто отдыхали после процедур. Такаши поймал себя на том, что уже пару минут бессовестно подглядывает за движениями её руки. Было в этом что-то гипнотическое.

— Извини, не хотел лезть, но тут вот эта часть лишняя, не вписывается, — начал показывать Такаши указательным пальцем часть рисунка на краю. Он был сзади неё, от этого в его нос ударил запах антисептика, а ей запах парфюма, — если убрать, то будет как-то гармоничнее выглядеть.

От такого близкого расстояния к другу-другу девушка смутилась, до этого она не особо стояла так близко к парням. Частности из-за того, что пугалась их. По началу она встала в легкий ступор, а после ответила:

— Я тоже думала, что оно не вписывается, но решила оставить, — сказав она взяла в руки ластик и начала стирать, — и вправду лучше, спасибо.

Рисунок в её руках стал менее перегруженным, убрав лишнюю деталь он и в правду стал выглядеть гармоничнее и словно начал дышать.

— Пожалуйста. А ты тут пациентка или тоже пришла навесить?

— Пациентка, а ты как я поняла пришел навестить кого-то?

— Да, у меня тут друг лежит. Вроде цел.

— Это хорошо, но давай не о болячках, как тебя зовут? Я Аракава. Цукико Аракава.

— Я Мицуя Такаши, приятно познакомиться.

:: Прогулка.

— Я смогла сбежать !! — донесся до парня издалека голос Цукико. Девушка с радостными новостями и желанием рассказать их как можно скорее, бодро шла молодому человеку навстречу.

Такаши же ждал ее у выхода забора больницы, откуда и вышла девушка. Одета она была довольно тепло для прохладного летнего вечера, но это было не так уж важно, ведь Аракаве наконец-то разрешили погулять, как можно дольше, чем обычно.

Даже такие мелочи заставляли девушку радоваться. Её улыбка, которую хотелось запомнить на всю жизнь, грела сердце парня. В ее улыбке было что-то завораживающие, от чего было сложно отвезти взгляд.

Но прямо у ворот, перед выходом из больничной территории, Цукико споткнулась о торчащий из земли булыжник, и чуть было не упала, когда Такаши инстинктивно выставил руку вперед, не давая девушке упасть.

Такаши среагировал мгновенно. Его ладонь крепко обхватила её предплечье, удерживая от падения в паре сантиметров от асфальта. Цукико замерла, чувствуя жар его рук сквозь тонкую ткань кофты.

— Аккуратнее, Аракава. Ты так спешила, будто за тобой гнались все врачи отделения, — он усмехнулся, но хватку не ослабил, пока не убедился, что она твердо стоит на ногах.

Цукико неловко улыбнулась, но внутри всё сжалось. Она уже знала, что завтра на этом самом месте, где его пальцы чуть сильнее сдавили кожу, расцветет темный, некрасивый синяк. Её сосуды были хрупкими, как старая бумага. Она осторожно высвободила руку и спрятала её за спину, натягивая рукав кофты пониже.

— Просто... давно не чувствовала свободы, — тихо ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Пойдем? Пока солнце не село.

— Пошли, — ответил он, и приобняв они пошли в сторону парка.

Смех их доносился сквозь безлюдные тропинки парка. Сблизились они довольно быстро, словно знали друг друга очень давно.

Доходя до вечернего парка, их начало окружать все больше людей. Видимо тоже пришли посмотреть на парк, который мерцал различными огнями.

В какой-то момент, Такаши заметил, что голос Цукико начал отдаляться. Обернувшись, он увидел, как она шла медленно. Девушка же застенчиво подняла руку, но в этот же момент кто-то задел ее плечом.

Аракава стояла, зажмурившись. Боль в плече была пульсирующей, тяжелой. Она чувствовала, как под кожей медленно разливается жар — это кровь вытекала из лопнувших сосудов, не встречая никакого сопротивления.

Мицуя сразу же подбежал, крикнул парню, который задел ее — «Полегче, дебил», но тот уже не мог услышать из-за расстояние. Дойдя до девушки он приобняв ее сказал:

— Эти отморозки ходят, как вздумается, — сказал парень, оглядываясь назад, — ты как? — сменился он в лице, переводя взгляд на неё.

— Всё... всё нормально, — прошептала она, хотя перед глазами поплыли серые пятна. — Просто неожиданно. Пойдем отсюда, Такаши. Пожалуйста.

Она знала: если он сейчас поднимет рукав её кофты, он увидит не просто ссадину, а чернеющее пятно, которое будет заживать неделями. Но признаться сейчас — значило испортить их единственный вечер свободы.

Оставшаяся часть прогулки прошла в уютном, но тяжелом для Цукико молчании. Она старалась дышать глубже, чтобы унять дрожь в коленях. Мицуя, заметив её состояние, больше не подшучивал. Он просто крепко держал её за руку, словно пытаясь передать часть своего тепла и жизненной силы.

:: Признание.

Прошел месяц. Встречи в больничном саду стали для них ритуалом. Такаши приходил каждый день, иногда принося с собой эскизы или просто сладости, которые Цукико едва могла есть. Сегодня он был особенно задумчив.

— Слушай, Аракава, — начал он, когда они сидели на их любимой скамейке под старым кленом. — Я тут подумал... Через два месяца будет фестиваль. Я хочу, чтобы мы пошли вместе. Я уже начал набрасывать для тебя наряд. Это будет что-то особенное, обещаю. Ты будешь самой красивой.

Он повернулся к ней, и в его глазах светилось то самое искреннее чувство, от которого Цукико хотелось кричать. Он планировал их будущее на месяцы вперед, не зная, что её будущее измеряется неделями.

— Такаши, я... — голос сорвался. Она посмотрела на свои руки, которые стали почти прозрачными. — Я не смогу пойти на фестиваль.

— Почему? Опять процедуры? — он нахмурился, в его голосе промелькнуло раздражение на больничные порядки. — Я договорюсь с твоим врачом, если надо — выкраду тебя снова.

— Нет, не договоришься, — она подняла на него взгляд, полный невыносимой боли. — Мицуя, я умираю. У меня лейкоз. Я отказалась от химии, потому что она не помогает, только делает меня овощем. Врачи дают мне месяц, может, чуть больше.

Тишина, воцарившаяся между ними, была оглушительной. Мицуя замер. Его рука, только что сжимавшая её ладонь, дрогнула. Лицо его окаменело, а в глазах отразилось целое пепелище.

— Ты... что ты несешь? — его голос стал низким, почти хриплым. — Какой месяц? Мы же только...

— Я всё равно умру, Такаши, — перебила она его, и по щеке скатилась одинокая слеза. — С тобой или без тебя. Болезнь не спрашивает, когда нам удобно влюбляться. Поэтому я и не хотела ничего говорить. Хотела просто пожить этот месяц как обычный человек. Рядом с тобой.

Мицуя резко встал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он выглядел так, будто готов был подраться со смертью прямо здесь.

— И ты просто решила это за нас двоих? Молчать и смотреть, как я строю планы? — он сорвался на крик, привлекая взгляды редких прохожих. — Это нечестно, Аракава! Это чертовски нечестно!

Он тяжело дышал, глядя куда-то в сторону. А потом, так же резко, как вскочил, он опустился перед ней на корточки, утыкаясь лбом в её колени. Его плечи вздрогнули.

— Прости, — глухо донеслось снизу. — Я такой идиот.

:: Конец.

Оставшееся время превратилось в густой, болезненно-сладкий сон. Мицуя не ушел. Он стал приходить еще раньше и уходить позже, когда медсестры уже буквально выставляли его за дверь. Он больше не говорил о фестивалях через два месяца. Он говорил о том, что они сделают завтра.

В последний вечер, когда Цукико уже почти не могла вставать с кровати, он сидел рядом, прижимая её холодные пальцы к своим губам. В палате пахло лекарствами и тем самым запахом его парфюма, который она полюбила в первый день.

— Знаешь, — прошептала она, с трудом открывая глаза. — Я рада, что споткнулась тогда у ворот. И что ты меня поймал.

Мицуя не ответил. Он лишь сильнее сжал её руку, зная, что на этот раз он не сможет её удержать. Он не плакал — он хотел, чтобы последнее, что она увидела, было его спокойное, уверенное лицо.

— Я всё равно люблю тебя, — едва слышно выдохнула она, закрывая глаза.

Он просидел так до самого рассвета, пока рука в его ладони не стала совсем холодной. Он не звал врачей. Он просто сидел и смотрел в окно, на то самое место в саду, где месяц назад одна бледная девушка рисовала свою последнюю картину.

Теперь его наряды действительно будут особенными. Но носить их будет только память.