Том 1. Доп. глава 1-8
Наследие Скаута
Страж медленно приходил в себя. Голова гудела, перед глазами всё плыло, а во рту стоял металлический привкус крови.
Страж: «А? Ч-что случилось...?»
Страж: «Что я здесь делаю... почему я здесь лежу...?»
Страж: «Я вспомнил! Мы проникли в Чернобог, чтобы спасти Доктора——»
Он резко сел, но тело отозвалось болью. Перед глазами встали образы товарищей, падающих под огнём врага. Сердце сжалось.
Страж: «Босс! Нет, нет, босс, он...»
Тишина. Только ветер свистел в развалинах. Страж опустил голову и заметил смятый лист бумаги, зажатый в руке.
Страж: «А? Что это за бумага?»
Он развернул её и пробежался взглядом по строчкам.
Страж: «Погоди, это... Это официальный бланк Острова Родос».
Страж: «Кто мог оставить это здесь? Что вообще произошло?»
Страж: «Ого, тут куча сложных слов, и они повсюду...»
Он начал читать, и мир вокруг словно замер.
«Оператор, чьего имени я не знаю, спрячься хорошенько. У меня не было возможности проверить твой жетон, и я не помню твоего имени. Прошу прощения за небрежный почерк этого послания, у меня мало времени. Окажи мне услугу — дочитай до конца. Первое: не волнуйся. Сейчас ты в безопасности. Однако ни в коем случае не покидай эти руины. Вероятность того, что враг заметит тебя до наступления темноты, весьма высока. Проще говоря, в данный момент ты полностью окружён врагом».
Страж оторвал взгляд от бумаги и огляделся. Вокруг — ни души. Только тени и холодный ветер.
Страж: «Это не почерк босса... это вообще с Острова Родос?»
Страж: «Они написали целую кучу всего. Почему просто не разбудили меня и не сказали——»
Внезапно тишину разорвал спокойный, но властный голос.
Страж вздрогнул и прижался к обломку стены.
Страж: (А? Голос? Это Реюнион? Чёрт!)
Страж: (...Нет, погоди, он звучит знакомо. Это тот человек из клиники——)
Из тени вышел высокий либери с седыми волосами. Его походка была размеренной, а взгляд — спокойным и изучающим.
Хеллагур: «Вам удалось полностью парализовать Чернобог. Не уверен, должен ли я вас поздравлять».
Из темноты напротив донёсся тяжёлый, металлический голос — но его обладатель пока не показывался на глаза.
Хеллагур: «Мы оба заразились Орипатией».
Из мрака выступила массивная фигура в тяжёлой броне. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Вендиго возвышался над собеседником, и даже воздух вокруг него, казалось, дрожал.
Патриот: «Это действительно ты».
Патриот: «Я думал. Это всего лишь слухи».
Хеллагур: «Прошли годы, Булдроккас'ти».
Хеллагур: «Или теперь "Патриот"?»
Патриот: «Итак. Ты помнишь меня».
Хеллагур чуть склонил голову. В его голосе звучала тихая ностальгия.
Хеллагур: «Если бы не ты, так дерзко ворвавшийся в крепость с твоим щитом, Барклай, Семён и я наверняка погибли бы от рук Серебряных Копий Казимежа, Пегасского Ордена Рыцарей».
Патриот: «Мои воины. Храбры. Не боятся жертв».
Хеллагур: «Хм. Твоя манера речи сильно изменилась по сравнению с прошлыми годами».
Хеллагур: «Я однажды видел, как ты воодушевлял войска своим красноречием, заставляя даже Барклая Лысого Мясника выкрикивать твоё имя. Непростая задача».
Патриот: «Инфекция. Изменила мои голосовые связки. Теперь. Мне трудно. Говорить. Плавно. Нелепо».
Хеллагур опустил голову, и тень скользнула по его лицу. Несколько секунд он молчал, подбирая слова.
Хеллагур: «Как и эта личность, которую ты себе создал».
Хеллагур: «Значит, Партизаны Северной Тундры ... это ты их возглавлял. Никогда бы не подумал, что ты бегаешь с дюжинами Вендиго».
Хеллагур: «Тот кавалерийский командир, Алеша Синяя Борода, поспорил со мной, что ты станешь Великим Маршалом Урсусской Армии».
Патриот: «Всего лишь штабной капитан, Генерал. Времена изменились».
Хеллагур: «...Я шутил. Но твоя преданность, твой послужной список и планы, которые ты разрабатывал на наших штабных совещаниях... Ты действительно был одним из лучших офицеров во всём Урсусе».
Патриот: «Ты преувеличиваешь. Я всё-таки Сарказ».
Хеллагур: «Если такой человек, как ты, не мог стать полковником, то всё Верховное Командование Урсуса следовало бы отдать под трибунал».
Хеллагур: «Конечно, большинство из них давно мертвы».
Патриот: «Тогда. Я пережил их. Твои коллеги. В основном мертвы».
Патриот: «И. Его Величество сказал: армия служит стране. А не карьере».
Хеллагур: «Он также однажды сказал, что не кровь связывает народ Урсуса воедино, но убеждения. А что теперь? Могу только надеяться, что Его Величество готов упокоиться с миром».
Хеллагур: «Все наши недавние Императоры видели в вас лишь чудовищ. Вы для них не урсусские воины. Они сделали всё возможное, чтобы подавить твоих людей».
Патриот: «Тот, более просвещённый Император. Уже ушёл. Это. Я понимаю».
Патриот: «Боевые звери. Урсуса. Могли бы утопить мир. Своей численностью. Я не особенный».
Хеллагур: «Значит, ты ушёл не из-за Армии».
Патриот: «Верно. Мне всё равно. Я хочу лишь стоять. Плечом к плечу. С моими воинами».
Он замолчал. Между старыми боевыми товарищами повисла тяжёлая пауза. Патриот замер, глядя куда-то поверх плеча Хеллагура — словно видел там призраков прошлого.
Патриот: «Генерал. Садись. Выпей. Со мной. У меня есть. С севера».
Хеллагур покачал головой, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление.
Хеллагур: «...Времени мало. Оставим это до следующего раза».
Патриот: «Идите на 4-ю улицу. Найдите выживших. Не угрожайте им. Минимизируйте жертвы. Ищите припасы. Наши запасы. Как всегда. Скудны».
Патриот: «Я боялся. Что ты мёртв».
Хеллагур: «Жизнь под землёй — своего рода смерть. Тот, кто я сегодня, имеет мало общего с тем, кем я был».
Патриот: «Ты прячешься. Здесь? Не лучший выбор».
Хеллагур: «Чернобог давно непригоден для жизни. Катастрофа мало что изменила в этом отношении».
Патриот: «Похоже. Ты должен уйти».
Хеллагур: «Клинику основательно разграбили. Мы эвакуировались заранее, но потери всё равно существенны».
Хеллагур: «Только когда я услышал слухи о твоём присутствии, я решил остаться здесь и увидеть всё своими глазами».
Патриот: «Я не заслуживаю. Такого внимания. Здесь опасно».
Хеллагур: «Я хотел лишь увидеть, как один из немногих оставшихся у меня братьев выдержал испытание годами».
Патриот: «Не выдержал. Эти узы разорвались. Давно».
Хеллагур лишь хмыкнул в ответ, и в этом коротком смешке смешались горечь и смирение.
Патриот: «...Я выясню. Кто это сделал. Твоя клиника. Это был. Перегиб».
Хеллагур: «Нет нужды. По крайней мере, раз ты здесь, крайне маловероятно, что Реюнион несёт за это ответственность».
Патриот: «Не могу быть уверен. Реюнион. Бывает. Трудно контролировать. Есть некоторые. Проблемы в коммуникации».
Патриот: «Впрочем. Генерал. Ты мог бы присоединиться. К Реюниону».
Патриот: «Если бы Урсус. Был освобождён. Тогда Заражённые. И остальные. Могли бы жить. Как равные».
Хеллагур долго молчал, глядя на разрушенный город. Его взгляд скользил по изломанным балкам, по застывшим в камне кристаллам Ориджиниума, по теням, что отбрасывали руины.
Хеллагур: «Посмотри сюда. Посмотри вокруг нас. Посмотри на это здание, пронзённое Ориджиниумом».
Хеллагур: «Когда-то это был торговый центр. Все люди в радиусе трёх кварталов зависели от этого здания Ошплане выживании».
Патриот: «Катастрофа. Уничтожила Чернобог. Уничтожила крепость. Уничтожила город. Я не согласен. С методами. Но это было. Необходимо. У нас не было. Выбора»
Хеллагур: «Не так давно башня с часами сияла разноцветными огнями. Другая ослепительная гирлянда висела над перекрёстком внизу, заливая его тёплым светом».
Патриот: «У Заражённых. Не было права. Наслаждаться этими огнями».
Хеллагур: «Ты хочешь заставить эти огни сиять снова, а я просто хочу построить ещё один магазин. В этом разница между нами».
Патриот стоял неподвижно, но его массивная фигура будто поникла — в этом молчании было больше усталости, чем в любых словах.
Патриот: «Было время. Когда ты не шёл. На такие компромиссы».
Хеллагур: «Возможно. На Острове Родос, может, и не будет такого светлого будущего, но я не могу сказать, что испытываю тёплые чувства и к этому месту».
Патриот: «Ты просто не хочешь. Сражаться со своей родиной. Генерал».
Патриот: «Посмотри на этот город. Посмотри на Заражённых. Посмотри на торговый центр, разрушенный Ориджиниумом. Посмотри на мёртвых».
Патриот: «А ты. Ты никогда. Не боялся. Замарать руки».
Хеллагур: «Верно. Если Урсус выступит против нас с оружием, мы не колеблясь дадим отпор».
Хеллагур: «Но действия Реюниона выходят за рамки моего представления об отпоре. Посмотри на этот разрушенный город под нашими ногами —— Реюнион провоцирует войну».
Хеллагур: «И сколько людей погибнет в такой войне? Сколько жизней урсусцев унесёт гражданская война?»
Хеллагур: «Представь это. Урсус, пожирающий сам себя. Уничтожающий сам себя. Стирающий себя с лица земли».
Хеллагур осёкся на полуслове. Он смотрел на Патриота — и не видел перед собой ни врага, ни чужого. Только старого солдата, загнанного в угол собственными принципами.
Патриот: «Что, если бы. Урсус. Относился к Заражённым. Как к урсусцам?»
Патриот: «Тогда. Не было бы. Никакой войны».
К ним приблизился солдат Реюниона.
Солдат Реюниона: «Прошу прощения».
Солдат Реюниона: «Докладываю. Руководство выступило с заявлением: Чернобог теперь полностью под нашим контролем. Мы вещаем на всех частотах».
Солдат Реюниона: «Руководство запросило отчёт о ситуации от каждого подразделения».
Патриот: «Хорошо. Я займусь этим».
Патриот: «Прости, Генерал. Подожди минуту».
Хеллагур проводил взглядом удаляющегося солдата. Когда он заговорил вновь, его голос был тих и задумчив. Он не обращался к солдату — скорее, к самому воздуху Чернобога.
Хеллагур: «Понимает ли Реюнион, что они творят?»
Солдат Реюниона замер, не зная, что ответить. Он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Солдат Реюниона: «Как я должен вам ответить, старик?»
Солдат Реюниона: «Или вы на самом деле не спрашивали? Думаю, всё, что я могу сказать — мы следуем за командиром».
Солдат Реюниона: «Что бы командир ни делал, мы за ним».
Солдат Реюниона: «Если это правильно — он это сделает. Если неправильно — он изменит».
Солдат Реюниона: «Мы верим в Талулу и верим в командира. Мы сражаемся за Заражённых. Понятно?»
Хеллагур ничего не ответил. Он лишь опустил голову, и в этом молчании было больше горечи, чем в любых словах.
Хеллагур: «Реюнион одержал великую победу. И всё же я не слышу радости в твоём голосе».
Патриот: «Должен ли я. Радоваться...?»
Патриот: «Если урсусцы захотят. Любой город. Будет сравнён с землёй».
Патриот: «Такой исход. Крайне сложен. Эта битва. Смущает меня. Ответ Урсуса».
Хеллагур: «Война уже началась. Пути назад нет».
Патриот: «Возможно. Я был глупцом».
Патриот: «Однако. Если я ничего не сделаю. Цепи Заражённых. Станут ещё тяжелее».
Патриот: «Если мы проиграем. Наше понимание борьбы. Мы движемся к уничтожению».
Хеллагур: «Значит, ты понимаешь ситуацию. Ты знаешь, что вы натворили».
Патриот: «Да. Мы. Сражаемся за свои жизни».
Хеллагур: «Тогда у меня больше нет вопросов».
Солдат Реюниона: «Докладываю!»
Патриот: «Подгородний Сектор 3. Отчёт об ущербе?»
Патриот: «Избавь меня от деталей. Спасайте гражданских. Это опасно. Защищайте себя. Не будьте героями».
Патриот: «Возьмите кастера. Используйте дронов для разведки. Для этого они и нужны».
Патриот перевёл дыхание — долгий, тяжёлый вдох, за которым последовал не менее тяжёлый выдох.
Патриот: «Куда. Ты планируешь направиться?»
Страж, слушавший разговор из своего укрытия, вздрогнул.
Патриот: «А. Понимаю. Остров Родос».
Патриот: «Но. Реюнион только что. Атаковал Остров Родос».
Страж сжал кулаки, едва сдерживая дрожь.
Страж: «Амия и Доберманн, надеюсь, они в порядке...»
Страж: «Что мне делать? Что я сейчас могу сделать...?»
Хеллагур: «——Если они войдут в Чернобог в такое время, все будут рассматривать Остров Родос как врага».
Хеллагур: «Зачем им это делать?»
Патриот: «Неясно. Но. Я ничего не могу сделать. Чтобы остановить конфликт».
Патриот: «У нас только что был воин. Сражался в одиночку. Сарказский наёмник».
Патриот: «И. Тот. С Острова Родос. Тоже был Сарказом».
Хеллагур: «То же несчастье... Между ними и Реюнионом нет разницы».
Патриот: «Массы. Обмануты Урсусом. Но для нас. Они соотечественники».
Страж нахмурился, вглядываясь в темноту.
Страж: «А? Сарказ... с Острова Родоса?»
Патриот: «Но наёмник. Сражается ради сражения. Воин Острова Родоса. Имеет причину сражаться».
Патриот: «Он проиграл. Но он застрелил. Много элитных бойцов. Новый капитан наёмников. Был в замешательстве».
Патриот: «И. Врага. Он увёл от руин».
Патриот: «Он хотел что-то скрыть. И он скрыл».
Патриот: «В пепле. Была эта вещь. Пожалуйста. Верни её им».
Патриот: «Истинный воин... без имени».
Страж прижал ладонь к губам. Внутри всё похолодело.
Страж: «Сарказ... Только не говорите мне, что тем кто защитил меня, был Скаут...?»
Хеллагур: «Да. Ты говорил это и раньше».
Хеллагур: «Лет тридцать с лишним назад, ты хотел провести со мной своего рода испытание».
Патриот: «Моя броня. Ты не сможешь её пробить. Это было бы нечестно».
Хеллагур: «Эта броня давно миновала свой расцвет. Далеко не та, что была в дни, когда Армия проводила регулярное обслуживание».
Патриот: «Моя броня. Это Урсус. Я. Предатель Империи. Она будет разрушаться. Всё больше и больше».
Хеллагур: «И поэтому ты носишь это имя. Когда Империя поступает неправильно, ты выступаешь против неё».
Патриот: «Не могу сказать. Генерал. Я не выбирал. Это имя».
Хеллагур: «"Патриот" — война с Урсусом — это правильный курс действий?»
Патриот: «Естественно. Наша война. Праведна. Если нет. Бесчисленные жертвы. Были напрасны».
Патриот: «Генерал. Мы оба знаем. Истинное решение».
Хеллагур ничего не ответил. Он лишь смотрел на Патриота — и в этом взгляде читалась боль человека, который уже потерял слишком многих.
А в ответ на него глядел такой же взгляд. Взгляд воина, полный упрямства и усталости от нескончаемой борьбы. Но в нём сквозило кое-что ещё. Отсутствие альтернативы...
Патриот: «Но они не должны. Умирать напрасно. Их смерти. Должны иметь смысл».
Хеллагур: «Но ты уже восстал. Против Урсуса».
Патриот: «Я выступаю против. Империи. Не земли. Не народа. Не самого Урсуса».
Патриот: «Если Медицинский Министр. Сделал это. Он наш враг».
Патриот: «Если заговор. Законодателей. Мы свергнем законодателей».
Патриот: «Если Армия. Сфабриковала сопротивление. Мы уничтожим армию».
Патриот: «Цели Талулы широки. Далеко идущи. Мои — локальны. И конкретны».
Патриот: «Прошлые войны Урсуса. Были справедливы. Теперь. Война Заражённых. Справедлива».
Патриот: «Я сражаюсь за справедливость. Справедливость. Навсегда принадлежит Урсусу».
Солдат Реюниона: «Докладываю! Мы арестовали несколько оперативников Реюниона, которые проявили недисциплинированное поведение во время восстания. Вот их имена!»
Солдат Реюниона: «Среди главных зачинщиков не было оперативников из Команд 2, 3 и 6».
Патриот: «Это лишь. Малая часть».
Солдат Реюниона: «Ну, боюсь... это было трудное расследование».
Солдат Реюниона: «Многие из наших товарищей презирают чернобожцев. Они не решаются доносить друг на друга...»
Патриот: «Это недисциплинированное поведение. Они подняли руку на гражданских?»
Солдат Реюниона замолчал, отводя взгляд. Он явно разрывался между приказом и правдой.
Солдат Реюниона: «Разве они не заслужили этого после того, как были так жестоки и безразличны?!»
Солдат Реюниона: «Если бы не они, сколько ещё Заражённых выжило бы? Прошу вас, Командир...!»
Патриот: «Они подняли руку на гражданских?»
Солдат Реюниона опустил голову. Ответа не последовало — но этого и не требовалось.
Патриот: «Повесить их. Зачинщиков. Пусть мои люди. Сделают это».
Патриот: «Передай им. Мефисто. Краунслейер».
Солдат Реюниона: «......Есть, сэр».
Патриот: «...Остальные. Выговоры».
Солдат Реюниона: «В-выговоры, сэр?»
Патриот: «Ещё одно нарушение. Смерть. Всё это. Сообщить руководству».
Солдат Реюниона: «Так точно! Есть, сэр!»
Патриот проводил взглядом уходящего солдата. Его голос звучал глухо и устало.
Патриот: «Ненависть. Пустила слишком глубокие корни».
Патриот: «Если мы не будем сражаться. Ненависть захлестнёт. Она ослепит Урсус».
Хеллагур: «Никогда не думал, что Реюнион настолько дезорганизован... А ведь у тебя всегда были такие высокие требования к дисциплине. Выше, чем у большинства в Урсусе».
Патриот: «Большинство из них. Не солдаты. У них нет подготовки. Их нужно учить. В дисциплине. Наша сила».
Хеллагур: «По мере того как ваш конфликт обостряется, ни одна из сторон не сможет просить мира. Возможно, ты прав. Это пробуждение, в котором нуждается Урсус».
Патриот: «Генерал. Ты мог бы. Помочь нам».
Хеллагур: «Боюсь, что нет, "Патриот". Я никогда больше не вступлю в войну».
Патриот: «...Действительно. Это. Война».
Патриот: «Ты не хочешь. Сражаться. Это. Я знаю».
Хеллагур: «У Урсуса больше ничего для меня нет. Время сделало своё дело».
Хеллагур: «Я больше не испытываю к стране того, что испытывал когда-то. Прости меня. Человек, стоящий перед тобой — всего лишь бесхребетный трус».
Патриот: «Нет! Нет. Ты не таков».
Патриот: «Если бы. Мой сын. Выжил. Я не пошёл бы. По этому пути. Я понимаю тебя».
Хеллагур вновь поднял взгляд на старого товарища. Ища во взгляде шрам, что лёг на сердец.
Хеллагур: «...Он был великим человеком. Мне жаль».
Патриот: «Зачем извиняться. Генерал? Ты ничего не сделал. Я проклят».
Патриот: «Ах. Да. Нож в твоей руке. Да. Ты удочерил. Дочь. Вражеского командира».
Патриот: «Моя дочь. Старше. Когда. Мы встретимся вновь. Я приведу её».
Хеллагур: «Хах. Надеюсь, они поладят».
Солдат Реюниона А: «У нас раненые! Узнайте их группы крови! Не перепутайте Заражённых и Не заражённых! Быстрее!»
Солдат Реюниона Б: «Можно переливать кровь Не заражённых Заражённым!»
Солдат Реюниона А: «Кто ближайший родственник?»
Солдат Реюниона А: «Ладно, просто уходите в безопасное место! Бритт... двигайся!»
Патриот: «Атака Талулы. На Остров Родос. Это недопонимание. Будет трудно. Прояснить».
Патриот: «Я не хочу. Сражаться с тобой. Если это не может. Быть решено».
Хеллагур: «Это может выйти за рамки того, что мы можем решить сами».
Патриот: «Меня печалит. Что мы не можем. Вновь. Сражаться плечом к плечу».
Хеллагур: «...Послушай меня, "Патриот"...»
Хеллагур: «Я один никогда не мог решать судьбу Урсуса».
Хеллагур: «Бесчисленные генералы до меня стремились стать хозяевами судьбы Империи, и все до единого умерли жалкими неудачниками».
Хеллагур: «Так же, как многие императоры избежали гнева истории».
Хеллагур: «Империя переживала свои кризисы и наслаждалась золотыми веками. Чародеи могут предсказывать будущее Империи, министры могут планировать исходы кампаний, придворные могут изучать меняющиеся Катастрофы...»
Хеллагур: «Я никогда не участвовал в политических махинациях. Ни в законодательстве, ни в армии. Никогда».
Хеллагур: «Они всегда смущали меня своей уверенностью. Каждый, кто считал свою победу несомненной, видел крушение своих мечтаний. Каждый, кто считал своё выживание гарантированным, теперь мёртв».
В его памяти всплыли голоса прошлого — молодые, полные эмоций, страха и надежды.
???: «Мам, что мы будем есть сегодня вечером?»
???: «Снова картошка? Я, я не хочу снова варёную картошку!»
???: «А? Тебе нужно идти воевать? Мам, тебе не нужно воевать».
???: «Дядя, маме снова нужно идти с вами? Я хочу, чтобы она осталась! Я не хочу, чтобы мама уходила!»
???: «Дядя, пожалуйста, сделай так, чтобы мама осталась. Когда папа ушёл с вами, он так и не вернулся...»
???: «Я не хочу снова оставаться одна, дядя...»
Но собственный голос выдергивает разум из картин воспоминаний.
Хеллагур: «Победа или поражение, война есть война».
Хеллагур: «И куда бы мы ни шли, за нами следуют руины. Только руины».
Хеллагур: «Мы всего лишь пешки на шахматной доске войны. А кому есть дело до пешек? Кто хотя бы знает их имена?»
Патриот: «Ты. Прав. Я. Прав. Войне. Всё равно. Кто прав».
Патриот: «И всё же ты упорствуешь. Я упорствую».
Хеллагур: «Ради чего? "Патриот" Реюниона, я спрашиваю тебя:»
Хеллагур: «Какой бы смысл ни несла твоя война...»
Хеллагур: «Через сколько бы лет ни длилась эта урсусская кампания, когда ты заполнишь братскими могилами в дюжину городов, будут ли их жизни что-то значить? Будет ли кто-нибудь помнить их имена?»
Патриот: «Имена? Ничего не значат. Воины не думают. О таких вещах».
Хеллагур: «Ты называешь их воинами...»
Хеллагур: «Иногда эти безымянные люди не могут выразить причины, по которым они вступили в битву».
Хеллагур: «Теперь у них нет такой возможности».
{Вариант}
Хеллагур: «Я устал от всего этого. Теперь я желаю лишь защищать тех, кто рядом со мной. По крайней мере, эта малость мне под силу».
Хеллагур: «Урсусу, Заражённым —»
Хеллагур: «Это всё, что я могу сказать».
Патриот: «Я не могу винить тебя. Генерал. Тебе не нужно. Вновь встречать смерть».
Патриот: «Орипатия. Убьёт меня. Рано или поздно. Я воин. Я хочу. Чтобы моя смерть. Имела смысл».
Хеллагур: «Я рад, что у тебя есть причина продолжать сражаться. Я искренне надеюсь, что ты обретёшь счастье».
Патриот замер. Его дыхание стало глубже — казалось, он собирается с силами для чего-то важного.
Патриот: «Хм. Генерал. Слушай».
Патриот: «Ты не боишься смерти. Если бы боялся. Ты был бы. На Острове Родос».
Патриот: «Ты остаёшься. Ты слушаешь. Ты не боишься Катастрофы».
Патриот: «Ты хочешь знать. Цель Реюниона».
Хеллагур: «На самом деле, я хочу знать, что вы планируете для Заражённых Урсуса».
Патриот: «Тогда. Я скажу. Тебе».
Патриот: «Ты устал. Сражаться. Я сражаюсь. За вас».
Патриот: «Права. Заражённых. Ты и твои дети. Я сражаюсь, чтобы освободить. Вас всех».
Патриот: «Ты устал. Сражаться. Хорошо. Погрязни в отвращении. Покончить с войной. Тоже хорошо».
Патриот: «Мои дни. Сочтены. Я буду сражаться. До конца».
Хеллагур опустил голову. Когда он заговорил вновь, его голос был тих и полон скорби.
Хеллагур: «Ты воистину урсусец».
Хеллагур: «И это воистину трагическая война».
Хеллагур: «Может случиться так, что я больше никогда не ступлю на землю Урсуса».
Хеллагур: «Слушай меня внимательно, Булдроккас'ти».
Хеллагур: «Ты не будешь моим врагом. Никогда».
Патриот замер. Его броня глухо заскрежетала — он чуть покачнулся, принимая эти слова. Мгновение спустя он распрямился, и в его голосе зазвучала несвойственная ему мягкость.
Патриот: «Я сожалею. Что никогда. Не служил под твоим началом».
Патриот: «Генерал. Ты не будешь. Моим врагом. Тоже».
Он выдержал короткую паузу, глядя на старого товарища, и в его глазах, горящих алым сквозь прорези шлема, мелькнуло что-то похожее на благодарность.
Патриот: «Уже поздно. Генерал. Мои люди. Выведут тебя. Из города. Без труда».
Хеллагур: «Я не хотел бы создавать для тебя проблемы с твоим руководством».
Патриот: «Не создашь. Генерал».
Хеллагур: «Превосходно. Тогда я принимаю предложение».
Патриот обернулся. Сделал шаг к выходу с площади — и вдруг замер, словно вспомнив что-то важное. Медленно, со скрежетом брони, он повернулся обратно.
Патриот долго молчал, подбирая слова. Его массивная фигура казалась неуместно уязвимой в этот миг.
Патриот: «Я надеюсь... Я молюсь...»
Патриот: «Чтобы ты нашёл себе. Настоящий дом».
Источник: Ивент (Operational Intelligence: The Anonymous Ones'War)
Последняя тень.(Конец Скаута)
Лидер сарказских наёмников пристально вгляделся в лицо Скаута, и в его глазах мелькнуло узнавание — холодное, словно отблеск на лезвии.
Лидер сарказских наёмников: «Ты... Я тебя где-то уже видел... товарищ. Мы встречались на поле боя раньше».
Он замолчал, окинув взглядом дымящиеся руины вокруг, и продолжил уже тише, с оттенком мрачного сожаления.
Лидер сарказских наёмников: «...Эй, эй. Тебе не следовало приходить в Чернобог. У всех здесь есть сведения об Острове Родос. Вы все здесь умрёте».
Лидер сарказских наёмников: «Но каким бы ты ни был умелым, ты не должен был пройти через линию обороны W. Разве что...»
Он осёкся, и по его лицу скользнула тень понимания.
Лидер сарказских наёмников: «Судя по всему, она всё-таки сделала этот выбор. Впрочем, мы все этого ожидали».
Скаут стоял напротив, не делая попытки поднять оружие. Его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась старая, застарелая горечь.
Скаут: «Некоторые из вас сражались с нами плечом к плечу. Только поэтому мы всё ещё обмениваемся словами на поле боя».
Лидер сарказских наёмников: «...Тереза была исключительным лидером. Она изменила то, как многие смотрят на этот клочок земли».
Лидер сарказских наёмников: «Но это был идеализированный взгляд».
Лидер сарказских наёмников: «Тебе не нужно спорить со мной. Я лучше тебя знаю, через какую жестокость прошёл Каздел, и не хочу отрицать её заслуг. Но за столь колоссальные усилия я хочу увидеть хоть какое-то подобие результата».
Лидер сарказских наёмников: «Только рукой Регента может прийти новое будущее для Каздела. Доброй воли на всех не хватит».
Скаут покачал головой, и в его голосе прозвучала усталость.
Скаут: «Мы могли бы попытаться работать вместе. Или хотя бы сделать так, чтобы нам не пришлось умирать вместе».
{Вариант}
Лидер сарказских наёмников лишь усмехнулся.
Лидер сарказских наёмников: «Наивная мысль. Как мы, Сарказы, должны отбросить наше многолетнее недовольство? Как мы должны исправить долгую историю несправедливостей?»
{Вариант}
Инес вышла из тени переулка. В её руке был клинок окутываемый теневой дымкой, а голос звучал холодно.
Инес: «Прекрати сопротивление».
Инес: «...Остальные двенадцать членов твоей команды уничтожены».
Инес: «Лифа, Мими и Тамбтач погибли в окружении кастеров Реюниона. Одна из них умерла стоя».
Инес: «Мэри, Макрон, Слинк и Скорпион удерживали сектор, который W прорвала со своим отрядом».
Инес: «Милим, Типси и Мадфлауэр забрали с собой одну из наших команд. Одна из них прорвалась из ловушки, но мечники Хёдерера отсекли ей голову».
Голос наёмницы был спокоен. Она просто перечисляла вещи, что являлись действительностью. Фактами.
Инес: «Как ни странно, Птер погибла там, внизу, не так давно. Судя по всему, пыталась спасти какого-то гражданского, который не успел эвакуироваться».
Инес: «Сланна всё ещё дышит, и мы взяли её в плен, но она, вероятно, ищет способ покончить с собой».
Она замолчала, пристально глядя в темноту, откуда доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание.
Инес: «...Что, нечего сказать?»
Инес: «Хватит прятаться. Я знаю, что ты меня слышишь. Я вижу твою тень, и по твоему рваному дыханию могу сказать, что ты тяжело ранен».
Скаут не стал выходить на свет. Его голос прозвучал глухо, но в нём не было страха — только усталое удивление.
Скаут: «...Откуда ты знаешь их имена?»
Инес: «W сказала мне специально для этого случая. У вас, ребята, есть что-то вроде жетонов».
Инес: «"По крайней мере, ты должна знать, кого убила. Это больше не Каздел. Было бы плохо, если бы ты убила не того"».
Скаут на мгновение прикрыл глаза.
Скаут: «Это не жетоны, и оперативники, которых мы потеряли... не все были солдатами».
Скаут: «Я думал, W придёт добить меня сама».
Инес: «Хм. Она... Ты поверишь мне, если я скажу, что у неё не хватает духу это сделать?»
Инес: «Ты убил лидера, которого послал Регент. Не только она хочет занять его место, так что у неё полно забот».
Инес: «Как и договорённость, которая у тебя была с W».
Инес: «Как только ты выполнишь свою миссию, мы "задним числом" уничтожим вас всеми силами».
Скаут молчал. Его дыхание было тяжёлым, но ровным.
Инес: «...Во время перестрелки ты даже нашёл время, чтобы кого-то спасти. Но это не наше дело».
Инес: «Патриот там, так что об этом можно не беспокоиться».
Не смотря на учащающееся дыхание. И слова о смерти товарищей. Голос Скаута звучал. Удовлетворенным.
Скаут: «Вы все... изменились. W не была из тех, кто стал бы специально запоминать имена мёртвых».
Инес: «Да, она изменилась. Но стала только ещё большей безумкой».
Инес: «Твой боевой опыт чист, как Искусства Фауста. Кто сказал, что это не было просто уловкой, чтобы сбить тебя с толку? Что, если она записала их имена только для того, чтобы я могла поиграть с тобой с помощью моих Искусств?»
Скаут позволил себе тень улыбки.
Скаут: «...Это в её духе. Она никогда не упустит возможности повеселиться».
Инес: «Как и ты. Разве ты тоже не согласился на эту безумную сделку, которую могла придумать только W?»
Скаут: «Обменять свою жизнь на возможность, а затем позволить тем, кто должен ею воспользоваться, довести дело до конца? В этом нет ничего безумного».
Скаут: «Как и те, кто пожертвовал своими жизнями. Они умерли за свои идеалы. Без них я бы не смог добиться успеха».
Инес на мгновение отвела взгляд.
Инес: «...Похоже, все изменились с течением времени».
Скаут: «Ты тоже. Ты никогда бы не дала врагу времени перевести дух, как делаешь это сейчас».
Скаут: «Хёдерер, должно быть, предупреждал тебя».
В этот момент раздался выстрела из болт-ружья Скаута.
Благодаря рефлексам, Инес уклонилась и сменила позицию ожидая нового выстрела. Затем замахнулась кинжалом подобравшись к позиции выстрела.
Инес: «Почему ты всё ещё сопротивляешься?»
В следующий миг тишину нарушил лишь шорох осыпающегося щебня.
Инес замерла, вглядываясь в темноту. Её голос стал жёстче.
Инес: «...Но не думай, что сможешь уйти так легко...»
Инес двинулась вперёд, следуя за ускользающей тенью.
Инес: (Без сомнения, он пошёл этим путём. Он быстр.)
Инес: (Хитрый ублюдок. Если бы он не был ранен, я, возможно, даже не смогла бы угнаться...)
Инес: (Он... он направляется к центру города?)
Она остановилась как вкопанная, сжимая кулаки.
Инес: «Что тебе нужно так близко к ядру города?»
Инес: «Почему ты просто не можешь убраться из Чернобога?!»
Впервые в её голосе прорезалась эмоция не связанная с боем.
{Вариант}
Скаут, привалившись к стене, переводил дыхание.
Его голос был слаб, но в нём звучала странная, философская нотка, размышлений.
Словно с каждой каплей крови из его тела уходила не жизненная сила, а тяжкий груз.
Скаут: «...Временами ты совсем не похожа на Сарказа, Инес».
Инес: «Я никогда им и не была».
Скаут: «—Тебе стоит продолжать притворяться. Ты — сарказская наёмница, а это — поле боя».
Инес: «Ты больше не можешь бежать. Ты потерял слишком много крови, голова кружится, конечности немеют. Только твоя тень всё ещё горит. Ты вообще не должен стоять на ногах».
Скаут: «Я прекрасно осознаю свои ранения. К тому же, это место кишит Реюнионом».
Скаут: «Но для вас всех... Тебя, Хёдерера, а также W... У меня есть предложение».
Инес: «...Ради Её Величества».
В этот момент его голос стал чище и твёрже не смотря на раны. Словно это было то, что он хотел донести всем сердцем.
Скаут: «Используй свои глаза, чтобы увидеть правду, и не умирай напрасно до того, как это случится».
Скаут: «Мы, Сарказы... не должны позволять другим и дальше нас использовать».
Инес: «Ты говоришь о моих Искусствах? Что я должна увидеть—»
Инес замерла. Её глаза расширились. В отблесках пламени, в тенях, которые были доступны только её взору, начало проступать нечто, от чего кровь застыла в жилах.
Инес: «Что... это... Кто это... почему...?»
В этот момент руководящая движением групп Реюниона Талула неестественным движением обернулась почувствовав что-то. Её глаза налились силой искусств.
Инес резко отшатнулась, словно обожжённая пламенем, что увидела.
Инес: «Невозможно... Она заметила меня?!»
Скаут, воспользовавшись моментом, рванулся вперёд стремясь продолжить смертельную гонку.
Но путь ему преградила знакомая фигура. В тот же момент кинжал уже вспарывал его плоть.
Скаут: «Ннгх... Ты? Значит... ты жив...»
Его рот наполнился кровью поступающей из пробитых лёгких, а силы ещё стремительнее покидали тело. Он осел на лезвии, что лишь расширяло рану под его собственным весом.
Хёдерер: «Я следовал за тобой всё это время. Подумал, что одной Инес будет недостаточно, чтобы справиться с элитным оператором вроде тебя».
Хёдерер: «Цена за эту информацию — твоя жизнь. И хотя мы никогда не планировали проявлять милосердие, я надеялся, что ты...»
Хёдерер вынул кинжал, позволив Скауту упасть спиной к обломку позади. Тот сполз по бетонному остову оставляя кровавый след.
Хёдерер: «Но теперь мы не можем дать тебе больше шансов. Ты слишком близко к ядру города. W не хочет, чтобы кто-то совал нос в те места».
Скаут издал слабый, булькающий смешок.
Скаут: «Хех... Похоже... теперь она у вас за капитана...»
Хёдерер опустил голову. Его голос прозвучал почти беззвучно.
Хёдерер: «...Прости. Спи спокойно, старый друг».
Скаут: «Ты... не должен оставаться здесь...»
Хёдерер: «...Я знаю, старый друг».
Хёдерер: «Я знал это с самого начала».
Хёдерер: «Ты колебалась там. Почему?»
Инес: «Нам нужно немедленно сообщить W!»