69 и автомат с игрушками

Тебе казалось, что такие вещи случаются только в дурацких аниме или дешёвых дорамах — но вот, пожалуйста, твоя жизнь сегодня буквально уходит в кроличью нору. Вернее, в автомат с плюшевыми яблоками, где на дне пылятся чьи-то мечты о победе и несколько усталых игрушек. Ты присела возле открытой крышки сломанного игрового автомата. Калеб стоит рядом, смотрит с невозмутимым спокойствием, будто он на дежурстве, а не на свидании с тобой.

— Пипсквик, — его голос звучит чуть тише обычного, мягко, почти предупреждающе. — Ты же не собираешься... Ты правда…

— Проиграешь спор, если не влезу, — улыбаешься в ответ, наполовину забираясь в тесную коробку, потому что заднюю сдавать не намерена.

Калеб сдержанно качает головой, но уголки губ предательски тянутся вверх. На лице то самое выражение: ты безнадёжна, но он всё равно рядом, хоть в огонь, хоть в игрушки.

Ты вжимаешься поглубже между игрушками, аккуратно вытягиваешься — но в автомате неожиданно просторно только на первый взгляд. Справа и слева мягкие бока яблок, сверху пластик и слегка неприятный запах. Сердце прыгает, как лягушка.

— Сиди тихо, — шепчет Калеб, нагибаясь ближе, но не торопится лезть внутрь. Его ладонь, сильная и тёплая, вдруг оказывается у тебя на щиколотке.

В этот момент где-то позади раздаётся голос охраны. Ты замираешь, чувствуя, как Калеб напрягается. Его рука сжимает твою лодыжку чуть крепче.

— Чёрт… — едва слышно ругается он. — Подвинься, сейчас, быстро!

Калеб буквально заползает внутрь с той ловкостью, которая выдаёт в нём пилота: привыкший к тесным кабинам и ограниченному пространству, он быстро находит себе место, минимизируя каждый лишний жест. Пространства становится катастрофически мало, каждый вдох отдаётся дрожью. Калеб неловко опирается на локоть, пытаясь не задеть тебя коленом, но это невозможно: в какой бы позе вы ни устроились, обязательно что-то окажется не на месте.

Ты чувствуешь его дыхание у себя на бедре. Он шепчет, раздражённо, но всё ещё сдержанно:

— Могла бы хоть раз… просто… не создавать проблемы, милая.

Но в голосе больше заботы, чем упрёка. Он обхватывает тебя за талию, притягивает ближе, чтобы не вываливалась из автомата. Твои ноги, согнутые в коленях, скользят по его плечу. Поза становится вызывающе откровенной — ты прижата к его лицу, а он сам оказывается между твоими бёдрами, спиной к другой стенке автомата. Слишком тесно, слишком близко.

— Не двигайся, — выдыхает Калеб. Его ладони оказываются у тебя на бёдрах, тёплые, крепкие, обжигающе живые. Он сам слегка подрагивает — то ли от возбуждения, то ли от адреналина. В этот момент ты чувствуешь, насколько он большой и сильный: если бы не его осторожность, он бы уже сдавил тебя, как плюшевого зверя.

Ты не выдерживаешь и смеёшься, утыкаясь лицом в локоть — даже тут, внутри плюшевого плена, всё кажется немного нереальным. Калеб замирает, а ты чувствуешь, как где-то под коленом застряла пуговица от игрушечного яблока.
Где-то совсем рядом снова проходит охрана, слышно шаги и негромкий разговор.

— Если нас найдут — я больше никогда не поведу тебя на свидание, — шепчет он, и даже в полумраке видно, как он краснеет. Его дыхание обжигает кожу, а пальцы невольно сжимаются на твоих бёдрах — так крепко, что наверняка останутся синяки.

— Обещаешь? — шепчешь в ответ с усмешкой.

Пока ты борешься с желанием пошевелиться — слишком уж неловко, слишком много чужого тепла и своего смущения — Калеб осторожно сдвигается ниже, устраиваясь удобнее.

— Калеб… — неуверенно, чуть тише, чем шёпот. — Сделай… мне. Я хочу… Куни... Сейчас...

Ты сама не веришь, что сказала это, но уже слишком поздно отступать.

— Ты уверена? — хрипло, и его пальцы сжимают твою кожу крепче.

— Да, — дрожащий вдох. — Я… прошу тебя.

Калеб опускает голову, скользит ладонями вверх по твоим бёдрам, задерживает их чуть ниже ягодиц. Он утыкается носом в ткань твоих шорт, вдыхает твой запах — глубоко, будто бы этот момент для него на вес золота. Его дыхание становится прерывистым, горячим, ты чувствуешь, как оно скользит прямо туда, куда тебе хочется.

Он медленно проводит языком по ткани, давит, обводит контур губ сквозь тонкую материю. Это безумно дразнит — ты невольно дёргаешь бёдрами, прижимаешься к его лицу. Калеб вдруг становится более решительным, расстёгивает пуговицу, тянет шорты вниз вместе с бельём — холод воздуха, мгновение смущения, а потом сразу — его губы, язык, пальцы.

Он сминает ладонями твою задницу, тянет сильнее, подвигает ближе. Горячий, жадный рот, языком он скользит по твоей киске, проводит вверх-вниз, потом кругами, задевая клитор только кончиком. Его палец трёт твой клитор, щипает, аккуратно дразнит — ты дергаешься, с трудом сдерживая стон, прижимаешься лицом к его бедру, чтобы никто не услышал.

— Тише… — шепчет Калеб между поцелуями, но сам продолжает — уже быстрее, глубже, находит твои самые чувствительные точки, а когда добавляет язык внутрь — ты теряешь остатки самообладания. Его язык двигается внутри, твои бёдра дрожат, ты кусаешь его ногу сквозь штаны, чтобы заглушить вырывающиеся стоны.

Ты чувствуешь, как грудь Калеба вздымается, как он сам едва сдерживает себя, и в то же время — он всё равно контролирует, не торопится, дразнит, даёт тебе буквально сойти с ума.

В какой-то момент ты ощущаешь, что вот-вот — и уже не сдержаться, уже неважно, услышит ли кто-то… Но он вдруг чуть ослабляет хватку.

— Милая... поможешь мне? — приятная, и так тобой любимая хрипотца в его голосе, сейчас ещё больше сводит с ума. Ты поворачиваешь голову в его сторону, не понимая. Калеб лишь дёргает бёдрами вверх пару раз. Объяснений больше не нужно.

Ты не раздумываешь — рука тянется к ширинке, торопливо расстёгивает ремень, пуговицу, молнию. Калеб чуть выгибается навстречу твоим пальцам, замирает, когда ты отодвигаешь край штанов и белья.

Он весь горячий, напряжённый, огромный — твой взгляд скользит по его члену, твёрдому и пульсирующему от желания. Калеб выдыхает, губы приоткрыты, взгляд вцепился в тебя. Ты наклоняешься, ловишь головку губами, проводишь языком по всей длине, слышишь, как его дыхание срывается на глухой стон.

Калеб удерживает тебя за бёдра, прижимает крепче, но движения его рук становятся дрожащими. Он буквально тонет в том, как ты берёшь его в рот — сначала медленно, пробуя вкус, играя кончиком языка, потом глубже. Ты чувствуешь, как он вздрагивает, как его бёдра непроизвольно подаются навстречу твоим губам.

В этот момент прямо за стенкой автомата раздаётся чьё-то тяжёлое дыхание — кто-то остановился рядом. Ты слышишь шаги, обрывки разговора, мужской голос по телефону. Всё внутри тебя замирает от страха и возбуждения одновременно — дышать становится труднее, воздуха мало, тело напряжено, как струна.

Калеб, почувствовав, как ты перестаёшь двигаться, сам мягко подаётся бёдрами в твой рот, заставляя тебя продолжить. Его член глубоко у тебя во рту, ты чувствуешь, как он становится только твёрже. Слёзы наворачиваются на глаза — не хватает воздуха, но ты не останавливаешься, наоборот, берёшь его глубже, до самого основания, захлёбываясь слюной. Калеб прикусывает губу, чтобы не застонать вслух.

Ты выпускаешь член изо рта с влажным, хлюпающим звуком, весь подбородок в слюне, покрываешь головку поцелуями, чуть прикусываешь — Калеб срывается с места, чуть выгибается, едва не теряя контроль. Параллельно твои глаза не отрываются от ног того самого мужчины за автоматом — страшно, но ещё сильнее хочется сделать всё наперекор.

В этот момент Калеб засовывает внутрь тебя сразу два пальца и начинает двигаться так ритмично, что по всему автомату раздаётся хлюпающий, предательский звук. Ты заливаешься румянцем, прикусываешь губу, сдерживая стон, прижимаешься сильнее, не сводишь глаз с его члена — он смотрит на тебя сверху вниз, прикусывает губу, брови сведены, в глазах полная потеря контроля

— Тише... — едва слышно просит он, хотя сам еле сдерживает себя.

Мужчина за автоматом наконец уходит, шаги растворяются в общем шуме зала. В эту секунду всё напряжение взрывается — Калеб больше не выдерживает, кончает тебе в рот, горячая сперма наполняет его, ты сглатываешь, облизываешь головку, не отрываясь. Его пальцы двигаются внутри тебя быстро, ритмично, и когда волна накрывает, ты не сразу осознаёшь — то ли дрожишь от удовольствия, то ли всё вокруг дрожит вместе с тобой. Ты прижимаешься промежностью к его лицу, едва сдерживаешь крик, кусая его бедро сквозь ткань.

Вы оба лежите, тяжело дыша, тесно прижавшись друг к другу, чувствуя дрожь и остатки адреналина, ещё не до конца веря, что всё закончилось и никто не заметил.

Valeri An - тень за текстом
https://vk.com/silksnare