Фото на память
Перевод подготовлен
командой Sisheng Translate
Тгк: Sisheng Translate | ST
По мере того как новая частота распространялась по миру, случаи заражения, сопровождавшиеся мутациями — как межвидовыми, так и межматериальными, — перестали быть столь неуправляемыми.
Уклад жизни на Северной базе постепенно начал восстанавливаться.
Здания главного города в последней войне превратились в руины, Башни-Близнецы обрушились, а прежний оплот выживания — «Эдем» — стал разрушенной крепостью с обломками стен; лишь искусственный магнитный полюс по-прежнему возвышался под серо-зелёным небом.
Реконструкция базы всё еще оставалась делом будущего, поэтому пока люди жили в уцелевших внешних районах.
И все же в главном городе сохранилось место, нетронутое войной: часть вентиляционной системы, скрытая глубоко под землей. Именно там, в самом центре узлового пересечения труб и проводов, Северная база создала «Зал Истории Человечества».
Здесь хранились ценные материалы, изображения и различные памятные вещи, накопившиеся за весь пройденный базой путь.
Полли говорил, что в старые, мирные времена, таких мест в человеческих городах было много. Люди называли их «музеями».
Когда строительство зала было завершено, Северная База пригласила Полли посетить его в числе первых.
Была весна. Мощный восточный ветер обдувал весь город, побуждая мох с молодыми лозами карабкаться вверх по бетонно-стальным руинам.
При спуске вниз шаги эхом разносились по гигантским пустым трубам.
Спустившись на глубину, доктор Цзи плотнее подоткнул одеяло, укрывающее Полли. Затем вернулся к инвалидному креслу, поднял небольшую камеру и, убедившись, что тот попадает в кадр, с сияющей улыбкой сделал селфи у входа в зал.
Крайне довольный снимком, он произнес:
— Когда я умру, поместите эту фотографию в зале истории, пускай детишки из будущего пишут по ней сочинения.
Потом доктор Цзи посмотрел на Ань Чжэ:
— Хочешь дать ей название, малыш?
Ань Чжэ глубоко задумался. И произнес:
— Великий учёный доктор Полли оставил эту фотографию здесь на память.
— Вместе с его компетентным отличным помощником Цзи Боланем. Примечание: в момент съёмки на месте также присутствовали один маленький гетерогенный вид, зашедший в клетку Симпсона и не желающий раскрывать свою видовую принадлежность, а также некий Судья, не назвавший своё имя.
— Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы убрать слово «маленький».
— Тогда ты будешь выглядеть как отрицательный персонаж.
— М? Ты изменился, Ань Чжэ. Ты что, научился у кого-то плохому?
Ань Чжэ больше не обращал на него внимания.
Они вошли внутрь. Словно шагнули в прошлое.
На стенах были развешены памятные экспонаты: квитанции из подпольного казино, агитационные плакаты, когда-то повсюду встречавшиеся на базе, даже листовки против Судей.
В витринах лежали выброшенные удостоверения личности, вышедшее из строя оружие, припасы, добытые в дикой местности, давно высохшие образцы гетерогенных видов и сломанный анализатор с эмблемой «Маяк».
Ань Чжэ увидел белое платье из «Эдема». Аккуратно сложенное, оно лежало на куске красного бархата. Этот контраст напоминал об изменчивости человеческой судьбы.
Казалось, проведенное на базе время вновь всплывает перед глазами — такое близкое, будто до него можно дотронуться.
Продвигаясь дальше, они увидели полное собрание «Базового ежемесячника»; там публиковались все произведения Поэта и Ань Цзэ.
Напротив книжных шкафов лежали исписанные от руки рабочие тетради, мемуары обитателей базы; среди них нашлось даже несколько эротических романов из лавки хозяина Сяо.
Если… если у этого вида будет будущее, измеряемое столетиями, то все эти вещи останутся свидетельством целой эпохи, которую увидят те, кто придет после.
Существа Бездны запасают пищу, а люди — накапливают воспоминания.
Они так упорно держатся за это, словно рождены лишь для того, чтобы оставить в этом мире какой-то след.
Даже сейчас Ань Чжэ всё ещё не до конца понимал подобное. Что это даёт людям? Становятся ли они счастливее? Ань Чжэ не был способен по-настоящему это прочувствовать.
Полли, видимо, заметив, что интерес Ань Чжэ стремительно угасает, предложил разделиться, чтобы тот смотрел экспозицию дальше.
И Ань Чжэ направился вглубь пока его взгляд не привлекло мерцание стеклянных экранов вдалеке.
Это был отдельный выставочный шкаф, отведённый под устройства, некогда использовавшиеся людьми, но давно оставшиеся без хозяев. Среди экспонатов были изделия, созданные самой базой: коммуникаторы для жителей города, средства связи, с которыми наёмники уходили в дикую местность, несколько наручных часов, сигнальные кнопки, ловушка для насекомых старого образца, экран внутренней сети, когда-то транслировавший новости в главном городе.
Были ещё другие, куда более изысканные на вид, но заметно потрепанные временем. Их корпуса покрывали пятна и царапины, а микросхемы уже навряд ли работали. Это устройства, сохранившиеся ещё со времён до Великой катастрофы, — именно ими когда-то торговал на чёрном рынке тот парень, Цзинь Сэнь.
Ань Чжэ уже давно не думал о том времени. Но сейчас картины прошлого друг за другом всплывали в голове. Неужели он тоже смог накопить воспоминания?
Ань Чжэ поочередно рассматривал экспонаты в витрине: наручные часы, мобильные телефоны с округлыми линиями корпуса и планшеты с более крупными экранами. Разные по размеру, они аккуратно разложены за стеклом и молча покоились на своих местах. Внизу была закреплена небольшая табличка:
«Гражданская технологическая продукция, сохранившаяся со времён Великой катастрофы».
Взгляд Ань Чжэ задержался на одном из планшетов: сверху, в левой части красовался след от падения.
Вместо ответа Ань Чжэ указал на устройство.
— М-м? — Лу Фэн не заметил в нём ничего необычного.
Судья уже долгое время не занимался своей работой, но его проницательность, похоже, только возросла — это сильно беспокоило Ань Чжэ.
— Не моё. Но когда-то оно было у меня.
— Но твоей зарплаты не хватило бы на такую вещь.
— Да. Однако внутри много твоих фотографий.
На этот раз уже Лу Фэн с недоумением посмотрел на планшет. Наконец он вспомнил.
— Так это ваш инструмент для совершения преступлений.
Ну и что с того? Сейчас у Лу Фэна нет полномочий, чтобы его арестовать. Как нет подходящих законов. От этой мысли Ань Чжэ почувствовал себя в безопасности: он не признает вины и уж тем более не станет покорно принимать наказание.
— Чтобы сделать куклу, нам были нужны твои данные. Хозяин Сяо попросил Хаббарда помочь, потом Цзинь Сэнь принёс этот планшет.
В галерее хранились снимки полковника с разных ракурсов. Больше всего фотографий сделано в профиль.
У Лу Фэна невероятно красивый профиль.
В то время Ань Чжэ ставил планшет перед собой и, вглядываясь в детали, вырисовывал контуры куклы. Вмятина появилась в тот день, когда планшет по неосторожности выскользнул из рук, — Ань Чжэ отчётливо это помнил.
Кстати, внутри есть и их совместное фото. Ань Чжэ извлёк фрагмент из своих воспоминаний.
На той фотографии Судья проводил обычную проверку у входа на чёрный рынок. Очень удачный кадр, фокус на лице, а сам Ань Чжэ размытым пятном попал на задний план. Тогда, стоя неподалеку от входа, он ел свою порцию густого картофельного супа.
Интересно, можно ли сейчас включить его?
— Найду время и заберу его обратно, — сказал Лу Фэн.
На самом деле Ань Чжэ казалось, что планшету неплохо и здесь.
— Я хочу сделать с тобой совместное фото, — вдруг сказал Ань Чжэ.
Лу Фэн посмотрел на него, ничего не ответив.
Из-за характера своей работы Судья редко оставлял после себя реальные изображения, настолько, что если кто-то фотографировал его, это могло быть признано преступлением — «незаконное получение информации о Судье».
Когда же он оставит собственный портрет?
Ань Чжэ вспомнил то время, когда они находились в главном городе: длинный коридор в здании Судебной палаты, увешанный портретами судей разных поколений, с их именами, датами рождения и смерти. Там была рамка, приготовленная для Лу Фэна.
Когда всё величие и все грехи обратятся в прах, став тенями в Зале истории человечества, Судья тоже освободится от своей участи и окажется на безлюдной пустоши — он уже никогда не вернётся в тот бесконечный коридор.
Подняв голову, Ань Чжэ встретился с внимательным, почти мягким, взглядом Лу Фэна.
— Хорошо, — сказал полковник. — Тогда сделаем совместное фото.
— А потом распечатаем, — добавил Ань Чжэ. — И повесим там, где живём.
Он увидел, как Лу Фэн слегка нахмурился — оставлять своё изображение в месте, где его могут увидеть в любой момент, похоже, всё ещё немного выходило за пределы того, что этот человек мог принять.
Лу Фэн, протянув руку, коснулся его волос:
— Сначала повесим только в машине, хорошо?
Ань Чжэ приподнялся на носочках. Лу Фэн, обняв его, поцеловал в лоб.
Наверху дул ветер, из щелей вентиляционного отверстия свисали зелёные лозы. Солнечный свет, проходя через огромную наклонённую турбину, освещал три надгробия в центре. Надписи на них всё ещё сияли.
Селфи, сделанное в самом начале, в итоге распечатали: на лицах Полли с доктором Цзи особенно ярко сверкали улыбки. Копию снимка раздали всем знакомым.
На обороте фотографии были аккуратно выведены несколько строк:
«Великий учёный доктор Полли, вместе с его помощником Цзи Боланем оставили эту фотографию здесь на память. Примечание: в момент съёмки на месте также присутствовали один маленький гетерогенный вид, зашедший в клетку Симпсона и не желающий раскрывать свою видовую принадлежность, а также некий Судья, не назвавший своё имя»