«Подаем заявку и верим: куратор проверит, где у работы верх»: интервью с Alina mercury
Поговорили с молодой художницей Alina mercury об опыте автора-самоучки и ее главных работах.
Alina mercury – петербургская художница, которая выстраивает свой путь в выставочной среде без «правильного» бэкграунда и институций. В её работах – глубина чувств и смыслов, красота света и цвета, неизбежно соседствующих с темнотой. Через личную оптику поговорили о том, как сегодня может складываться путь художника без профильного образования. Как заходить в выставочную среду: опен-коллы, пустое портфолио и первые «нет», через которые тяжело, но необходимо переступать (и обязательно двигаться дальше!). Почему важно продолжать подаваться, даже когда кажется, что «туда нельзя».
– Был ли у тебя момент, когда стало невозможно не создавать: что стало рубежом, в котором ты поняла, что пора творить? Что тогда произошло – если описать это как сцену или образ из твоих работ?
Алина: С двадцать второго по середину двадцать пятого года у меня был период без живописи, от слова «совсем». И в тот момент я переключилась на другие творческие занятия, такие как вязание, бисероплетение. А позже у меня появилась идея для большого холста, который стоял у меня в уголочке уже лет пять (прим.: речь идет о работе Алины «Желание на Рождество»). С тех пор я начала активно заниматься картинами. Это ощущение можно сравнить со светом, который появился внезапно в мрачном черном окне.
– Прямо как белый мазок на темном холсте?
– Ты упомянула про неоконченный холст в углу. Расскажи, где ты сейчас работаешь – и насколько пространство влияет на результат? Тебе нужно безопасное пространство или, наоборот, трение с внешним миром?
Алина: В основном работаю дома. Поэтому примерно половина моей комнаты похожа на маленькую мастерскую: вещи разбросаны по всей комнате, в каждом шкафу припрятано что-то для творчества. Но случаются моменты, когда очень хочется выйти на пленер, порисовать вне дома: природу, людей. Меня не смущает, если на меня смотрят, когда я рисую. Так что, думаю, для меня почти любое пространство – безопасное.
– Работаешь ли ты сейчас над чем-то новым?
Алина: Да, как раз сейчас закончила новый холст.
– Если бы твоя последняя работа звучала – что бы это был за звук?
Алина: Моя последняя работа связана с взаимодействием человека и искусственного интеллекта. Я слышу её как спокойную и радостную мелодию, в которой постепенно появляется шум, а на заднем фоне всё больше и больше звучат помехи.
– Что для тебя сложнее: показать работу или рассказать о ней словами? Присутствие авторского описания работы на выставке необходимо, или зритель должен понять тебя без слов?
Алина: Для меня сложнее рассказать о работе словами, а не предоставить текстовое описание к ней, потому что текст можно переписывать достаточно долго, пока результат не будет устраивать. А вот когда человеку рассказываешь, мысли начинают путаться, поэтому что-то можно упустить, какую-то важную деталь, и собеседник может не до конца понять идею.
Тексты к картинам я предлагаю всегда, даже если это одно предложение. Мое описание может натолкнуть человека на размышления, вопросы самому себе. То есть человек должен, наверное, сам решить, что для него означает изображение, какой смысл оно несет, какую эмоцию вызывает.
– Давай перейдем к выставкам, ведь чаще всего именно кураторы при отборе просят длинные пояснительные тексты. Как ты нашла свою первую выставку? Это была инициатива с твоей стороны или приглашение?
Алина: Стоит начать с того, что с поисками выставок и опен-коллов мне очень сильно помог один мой знакомый, который сказал: «Вот тебе куча телеграм-каналов, продвигайся!». На тот момент уже хотелось какого-то продвижения, я создала портфолио, нашла первую заинтересовавшую меня выставку, подала заявку, и мне пришёл отказ.
Я этого ожидала, потому что на тот момент в выставочных достижениях у меня, как у начинающего художника, был ноль. И когда это видит куратор, у него могут возникнуть вопросы: «А стоит ли этого человека брать, у нас есть заявки от людей, которые участвовали в очень крупных выставках, ярмарках, которые выставляются в галереях?».
Потом я снова подала заявку в одну из галерей, и мне прислали положительный ответ, но выбрали не те картины, которые я изначально отправляла. То есть, куратор открыл моё портфолио, посмотрел то, что я делаю, и выбрал работы из всего перечня. Было очень приятно от того, что, оказывается, не просто так я его делала! Всё-таки его открывают и смотрят.
– А участие в этой выставке было бесплатным?
Алина: Нет. Ничего против этих выставок я не имею. Это нужно для развития, для опыта, для понимания, куда двигаться дальше.
– Были ли моменты, когда ты чувствовала, что «самоучке туда нельзя»? Как ты с этим справилась?
Алина: Конечно, особенно в начале моего выставочного пути, когда я только-только создала своё портфолио и не была уверена, что сделала то, что нужно, что оформила его правильно.
Когда пишут о своих достижениях, обычно указывают образование. В моём случае это: «Ну, я просто есть». Я с самого детства что-то рисую, что-то творю. Я думаю потом, кому это нужно и насколько мои работы сильные, насколько они могут понравиться и заинтересовать, находятся ли они в контексте современного искусства? И таких вопросов в моей голове возникало бесчисленное множество.
Я постоянно пробую, подаюсь. Разные отклики приходят. И, наверное, это помогло справиться с волнением, потому что уже на выставках, когда я слышу комментарии людей о том, что моя работа вызывает какие-то эмоции, это заставляет о чём-то задуматься. Это самое ценное, что помогло справиться с тревогой перед выставками.
– Отказы не сбивают тебя с этого пути?
Алина: Первый, конечно, немного сбил. Я этого ожидала, но всё равно было обидно, потому что я создавала картину именно под эту выставку. А потом поняла, что кому-то нравится, а кому-то не подходит под концепцию, и это нормально. Если одним не подошло, значит, другим может подойти.
– Как ты выбираешь, какую работу подать на выставку?
Алина: Когда я читаю текст опен-колла, его тему, описание, то в голове практически сразу возникает картина, которую можно было бы подать. Если готовой картины нет, а мне очень понравилась заданная тема, я сажусь и создаю её.
– Какое попадание на выставку было для тебя самым неожиданным?
Алина: Наверное, это была выставка «Своевременность». Она освещала очень важную, но тяжёлую тему – онкологию. То, как люди видят эту болезнь, как она выглядит в сознании художников. В этой выставке участвовали люди, которые победили болезнь, люди, у которых болели близкие. А были те, кто размышляли на эту тему, и я как раз-таки была в этой категории. И достаточно давно у меня в закромах стояла картина, которая освещала тему болезненности, старости и тех упущенных маленьких моментов радости, которые мы не ценим. Я подумала, что подам её, а там посмотрим. Мне очень долго не приходил отклик. Я уже, на самом деле, даже забыла, что подала туда заявку. Но когда мне пришёл положительный ответ, я, конечно, была немножко в шоке и, естественно, обрадовалась тому, что смогу поучаствовать в таком важном большом проекте.
– Ты упомянула, что у тебя нет образования, которое многие ждут в достижениях. Поэтому вопрос, как ты справляешься с синдромом самозванца?
Алина: Сложный вопрос. Мы с некоторыми людьми, которые занимаются творчеством, обсуждали вопрос о том, что значит настоящий художник. Он должен иметь профильное образование, или же можно самому так себя назвать? И поэтому долгое время меня стопорило. Да, я творю, но художник ли я на самом деле? Потом я подумала: «Так, я вроде в выставках начала участвовать, у меня есть своё художественное высказывание, я его продвигаю. Ну, наверное, я всё-таки художник».
– А что помогло тебе начать воспринимать себя как «настоящего» художника?
– Ты сама ищешь выставки, они бывают разного уровня. Какое самое необычное пространство, в котором тебе приходилось выставляться? Как тебе удалось интегрировать в него свою работу?
Алина: Один раз я участвовала в выставке с картиной с зеркалом, по задумке человек-созерцатель должен был подходить к работе и как бы заглядывать в это зеркало. Картину повесили под самый потолок. Я думаю: «А как? Почему она там висит?». Когда я увидела фотографию в ночь перед Вернисажем, я поняла, что днём буду плакать. Но всё супер, с этого тоже надо было начинать! Это тоже опыт.
– Если посмотреть с другой стороны, то, как по твоему опыту, кураторы выбирают художников для выставок?
Алина: Это процесс абсолютно непознаваемый. Есть разные галереи, разные кураторы. Кто-то выбирает по концепту, по тому, как выглядит картина, или как звучит описание к работе. Но некоторые кураторы, конечно, берут всех и вся. Просто начинается сбор денег с несчастных художников, которые хотят или продвинуться, или просто выставиться. И я не говорю, что плохо участвовать в платных выставках, потому что есть и хорошие галереи, и те, куда я бы больше не подавалась, тем более за деньги.
– Где тогда проходит граница между помощью куратора и вмешательством в авторский замысел?
Алина: Помощь — это про что-то хорошее. Когда куратор хочет сделать так, чтобы картина ещё больше заиграла на обычной белой стене, он подумает, как её расположить рядом с другим художником, выделить уголочек, найти наиболее выгодный ракурс. Конечно, никто никому ничего не должен, но приятно видеть, когда куратору действительно важно тебе помочь, а не отмахнуться. Иногда я понимаю, что мою заявку даже не открывали и не смотрели, как должна стоять картина. Вот это обидно. И это именно вмешательство, как будто ломается то, что должно было быть иначе.
– Какой совет по продвижению на выставках ты бы дала другим художникам-самоучкам?
Алина: Участвовать в выставках, вести активный аккаунт в соцсетях и побольше общаться с людьми. Не стесняться своего творчества и не думать: «Ой, а вдруг не понравится?». Кому-то обязательно понравится!
Автор текста: Варя
Дизайнер: Полина