Почему миллиардеры покупают искусство
Или не полотно. На самом деле не сильно важно.
— синяя плоскость
— банан, прилепленный скотчем
— или что-то, что больше похоже на ошибку, чем на привычный объект искусства
58,4 миллионов долларов.
Обычно ценник как в Пятерочке не вывешивают, тут все больше напоминает политику "искусства в переходе" - цену по запросу вам называет куратор собственной выставки Максим Гаврилович, только через вторых и даже третьих рукопожатных лиц.
Но давайте допустим что для нас с вами специально обошли все бюрократические проволочки, и вот цифра с бесконечными нулями перед нами.
Первая реакция всегда честная:
«Ну всё. Арт-Мир окончательноахуелпоехал».
Но правда в том, что он не поехал.
Он работает. А вот во имя чего блага, давайте разбираться.
В 2008 году Дарья Жукова, на тот момент гражданская жена Романа Абрамовича, с головой уходит в искусство. В том же году в Москве открывается музей современного искусства «Гараж». Через два года она запускает собственный журнал об искусстве Garage Magazine, а также вкладывает собственные средства и становится инвестором платформы Artsy — крупнейшего онлайн-маркетплейса по продаже произведений искусства.
Однажды журналисты спросили Дарью о её любимом художнике. Она не смогла вспомнить ни одного имени, объяснив это тем, что плохо запоминает фамилии. Так как ее тезка, строчащая эту поэму тоже частенько забывает важные имена и фамилии, что же, могу только развести руками и добавить, что с кем не бывает. Но все-таки предлагаю на всякий случай запомнить этот момент.
С 2008 по 2017 включительно, Гараж укореняется в звании главного музея современного искусства на тысячи километров нашей необъятной и даже за ее горизонтами.
В 2017 году Дарья и Роман расстаются. Почти сразу в её жизни появляется новый мужчина. На этот раз не российский олигарх первого поколения.
«В то время как наши космические корабли бороздят просторы Вселенной…»
Т.е когда Абрамович ещё даже не карабкался по экономической лестнице постсоветской России, за сердце младшей дочери великого греческого судовладельца Ставроса Ливаноса (сколько лет назад) шла настоящая война.
Два заклятых соперника — Аристотель Онассис и Ставрос Ниархос — добивались руки 17-летней красавицы Тины Ливанос.
- Дарья Владиславовна, мы же хотели про бабки под дорогое искусство, а вы нам предлагаете бабкины сплетни под семечки?
- Терпение, друзья, в этой системе что бы не заблудиться в лабиринте самых дорогих контейнеров хранения в мире, нужна не только родословная, но и дорожная карта. Плюс немного драмы достойной шекспировского драматизма и античного рока.
Ниархос посватался первым, однако отец отказал: дочь была слишком молода. Тогда поняв, что 16-летняя Тина мало что решает, Онассис переключил всё внимание на её отца. Он три года следовал за Ливаносом по всему миру и ориентальным табаком (которым когда-то торговал его собственный отец), устраивал в его честь роскошные закрытые барбекю и присылал ящики элитного вина.
Не так страшен ухажёр у порога, как ухажёр с твоим отцом с синдромом Бога.
Трехлетняя осада прошла успешно, старинная греческая крепость пала но не под сладкими речами, а под беспрецедентным брачным контрактом и стратегический бизнес-союз.
«Для моего отца и деда женщины нашей семьи всегда были не более чем драгоценными судами, которые должны были перевозить их груз — власть, союзы и новые корабли».
(Источник: Биография Кристины Онассис / мемуары окружения Ливаносов).
Разъярённый соперник берёт своеобразный реванш и уже через год женится на старшей сестре Тины — Евгении Ливанос.
Правда, счастливым этот любовный квадрат назвать сложно.
Спустя более десяти лет Аристотель Онассис влюбляется в Марию Каллас. Тина подаёт на развод. Позже выходит замуж за английского аристократа Джона Спенсера-Черчилля.
Тем временем Ставрос Ниархос успевает ненадолго жениться на Шарлотте Форд, дочери Генри Форда II, после чего возвращается к Евгении.
Этот громкий брак продлился всего два года, но в нем родилась единственная дочь Шарлотты — Елена Форд, ставшая впоследствии топ-менеджером в семейной автокомпании.
В 1970 году Евгения Ливанос погибает от передозировки барбитуратов. Официально смерть признали несчастным случаем, хотя современники вспоминали, что на её теле были обнаружены и следы борьбы.
Проходит всего несколько лет, и Ставрос Ниархос исполняет свою давнюю мечту — женится на младшей сестре покойной супруги, Тине Ливанос.
И словно по образу античной трагедии о Федре и Тесее: Афина выходит замуж за бывшего мужа своей умершей старшей сестры Евгении.
Тем временем Онассис идет в ва-банк и женится на вдове президента США Жаклин Кеннеди, словно выкладывая на стол свой главный козырь в этом многолетнем шоудауне.
Однако финал этого многолетнего турнира двухемиургов этой фатальной игры стал трагедией: за столом не осталось выживших. Последней свою карту сбросила Тина, чья жизнь оборвалась в 1974 году — официально от передозировки барбитуратов.
Эта семейная история очень хорошо показывает происхождение старых денег семьи Ниархос.
Когда мы романтизируем «старые деньги», представляя себе интелектуальных и прекрасно образованных людей в кашемировых саванах в обертке безупречных манер, важно помнить одну вещь: старые деньги когда-то тоже были новыми.
И стояли за ними не изящные искусства, а волчьи законы первоначального накопления.
До Второй мировой войны суда ходили под флагами своих стран. Онассис одним из первых понял, что это экономически невыгодно из-за налогов и жесткого трудового законодательства США или Европы. Он стал первопроходцем, массово переводя флот под флаг Панамы, а в 1947–1948 годах выступил одним из теневых архитекторов создания нового морского кодекса Либерии.
Однако его главный конкурент — Ставрос Ниархос. Он внимательно следил за действиями соперника и успел перехватить инициативу. В 1949 году именно Ниархос зарегистрировал свой первый супертанкер World Peace под только что созданным флагом Либерии, став клиентом №1 в этой новой офшорной зоне.
В результате корабль физически не заходил в Африку, но юридически подчинялся законам Либерии, где налоги стремились к нулю, а нанимать матросов можно было за бесценок. Позже к этой схеме массово добавились Панама и Гондурас.
Так вот, муж Дарьи Жуковой — Ставрос Ниархос III, правнук того самого Ставроса Ниархоса и внук Евгении Ливанос. Он происходит сразу из двух сверхбогатых династий: семьи Ниархос и семьи Гиннесс. (Его мать — Эжени Ниархос, наследница семьи Гиннесс.)
И вот здесь Дарье удаётся то, что долго не удавалось самому Абрамовичу.
Стать частью семьи старых денег.
Роман десятилетиями пытался встроиться в британский истеблишмент. Купив, дышащий на ладан футбольный клуб «Челси», инвестируя в британскую экономику, выстраивая связи, но по-настоящему своим среди старых аристократов он так и не стал.
Что сказать, поминуя как один наш соотечественник хотел стать лордом в палате пэров (и стал). Но не лордом сибирским как планировалось, (тут даже справка из ЖЭКа не помогла), какая там скупка пол-Лондона, тю...
Не свой среди чужих, да и чужой среди своих.
А Дарьи Жуковой получилось.
И причина, именно что активом стоящим за Дарьей стали вовсе не деньги. Потому что денег у семьи Ниархос возможно не столько сколько у "новорожденного" Безноса, но точно достато, что бы хватило на несколько поколений вперед.
Её настоящим приданым становится современное искусство. То есть инструмент сохранения капитала, статуса, связей и культурного влияния. Поэтому в нашей теме вопрос нужно поставить иначе.
А что получила семья Ниархосов.
И тут наконец-то мы заходим с вами в порт современного искусства на 116 метровой яхте Atlantis II, принадлежащей Ставросу Ниархосу III.
В любой закрытой системе ценится не тот, кто просто приносит деньги. Ценность представляет человек, который способен сохранить капитал, увеличить его или открыть доступ к новому виду влияния.
За годы после развода её положение в этом мире только укрепилось. Она не просто покупает произведения. Она начинает участвовать в формировании их стоимости. Дарья входит в попечительские советы крупнейших музеев мира, среди них:
Музей Метрополитен (The Met) в Нью-Йорке.
Музей искусств округа Лос-Анджелес (LACMA).
Культурный центр The Shed на Манхэттене (Нью-Йорк) — здесь она является одним из членов-основателей правления.
Когда речь идёт о старых мастерах, музей почти ничего не решает. Есть перечень всеобще признанных гением, таких как: Рембрандт, Моне, Пикассо. Современное искусство существует по совершенно другим законам. Его стоимость формируется в режиме реального времени.
Каждое приглашение художника.Каждый кураторский проект.
Каждое упоминание в мировых сми.
Каждый новый музейный показ становится долларом в цене произведения и сигналом рынку.
Чем авторитетнее музей, тем тяжелее весит его решение.
Дарья одновременно формирует собственную коллекцию и находится внутри институтов, которые помогают определять стоимость аналогичных произведений. Это примерно как если бы крупный инвестор одновременно входил в совет директоров Центрального банка. Всё равно что одновременно быть художником, который пишет картину, арт-дилером, который её продаёт, и главным куратором Венецианской биеннале, который выписывает ей главный приз».Разумеется, не в буквальном смысле. Абсолютной вертикальная интеграция.
Именно поэтому современное искусство — одна из самых необычных финансовых систем в мире.
Есть ещё одна деталь, которая обычно остаётся за кадром.
По греческой традиции первенец получает имя своего деда по отцовской линии. Это способ подчеркнуть преемственность рода. Поэтому первый сын Дарьи и Ставроса получает имя Филиппос, в честь деда. Со стороны кажется, что мы наблюдаем обычную жизнь очень обеспеченной семьи. Но если посмотреть чуть внимательнее, можно подметить историю взаимного обмена.
Одна сторона получила человека, умеющего работать с новым видом капитала. Другая же открыла доступ к системе, существующей уже несколько поколений.
Почему банан, приклеенный скотчем к стене, продаётся за миллионы долларов?
Почему одно синее полотно стоит дороже целого острова?
Просто вы смотрите на объект как на искусство.
Но в первую очередь это финансовый инструмент. Современный арт-рынок устроен иначе, чем привычные рынки. Если вы покупаете акции — цена регулируется биржей. Если вы покупаете золото — есть мировая котировка.
Если вы покупаете недвижимость — есть сравнительный рынок. Но если вы покупаете произведение искусства — его стоимость определяется только готовностью конкретного покупателя заплатить.
И это принципиально меняет всё.
Искусство как перенос капитала
Представьте ситуацию. Вам необходимо осуществить трансграничный перевод капитала в размере 100 миллионов долларовБанк — не подходит:
проверки, комплаенс, налоги, отчётность. Но здесь как в "Мстителях" - существует альтернативный сценарий.
Вы инвестируете в холст, сворачиваете его в рулон и берете с собой в ручную кладь. По таможенной декларации это всего лишь предмет интерьера. Но по факту через границу перемещается миллионное состояние.Эта скрытая функция капитала и породила масштабную теневую инфраструктуру арт-рынка, которая остается абсолютно невидимой для рядового обывателя
Одна из ключевых точек этой системы — свободные порты хранения искусства (freeports).
Самый главный отстойник для прекрасного выкопали, разумеется, в Швейцарии. Прямо под боком у Женевы, Geneva Freeport. Снаружи самый обыкновенный складской комплекс с серыми коробками и унылыми складами.
Но внутри "Сердце океана", которое не снилось даже фантазеру Кэмерону. Здесь храниться из крупнейших частных «теневых коллекций» искусства в мире. И она постоянно пополняется.
— Ренуар
— Ван Гог
— Климт
Вся эта бетонная братская могила для шедевров оценивается в десятки миллиардов долларов. Официально Женева Фрипорт скрывает от человечества порядка 1,2 миллиона произведений искусства. По оценкам журналистов, за этими бетонными стенами заперто больше шедевров, чем выставлено во всех главных музеях мира вместе взятых.
Нужно упомянуть ещё один уровень этой системы — легальный налоговый оптимизатор через благотворительность.
- Покупается работа молодого художника за небольшую сумму
- Через несколько лет её стоимость «пересматривается»
- Эксперт или аукционный дом подтверждает рост цены
- Работа передаётся в музей или фонд
- Донор получает налоговый вычет от «новой стоимости»
Разница между реальной ценой покупки и оценочной стоимостью становится инструментом финансового манёвра.
По сути, искусство выполняет три функции одновременно: хранилище капитала, инструмент перемещения этого самого капитала и способ легитимации средств. Так что, картины, холсты, инсталляции — это просто очень дорогие, хорошо застрахованные дрова, которые помогают миллиардам тихо перетекать из точки А в точку Б. Так что не ищите там красоту, ищите там функцию.
И когда в следующий раз вы увидите банан за миллионы долларов —
вопрос «почему так дорого» у вас уже не возникнет.
Ваша переводчик с денежного высокохудожественного на человеческий,