Паньгуань. Глава 25. Неожиданность
Копирование и использование перевода запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/weresuperstarss
Глава 25.
Из-за этой внезапно восставшей из мёртвых линии Чжан Лань даже потеряла интерес к своему патрулированию.
Рассредоточив множество патрульных заклинаний и найдя себе на замену младших, она поспешила домой вместе с недавно покинувшими клетку Чжан Билин и Чжоу Сюем.
Резиденция Чжан располагалась в одном из западных районов Нинчжоу. Это был большой, централизованный комплекс в китайском стиле. Однако, несмотря на изысканность и величие, молодое поколение, по правде говоря, не слишком его жаловало.
Чжан Лань считала здешнее убранство старомодным и мрачным¹; Чжоу Сюю, когда он останавливался здесь прежде, каждую ночь снились кошмары; Чжан Билин, всякий раз приезжая сюда, чувствовала себя крайне скованно и неуютно. Пожалуй, только Чжан Ялинь находил резиденцию вполне приятной, поскольку она хорошо гармонировала с его горячо любимой изысканной шкатулкой.
1.老气横秋 lǎo qì héng qiū – дословно «старый дух, нависающий, как осень». Идиоматическое выражение, означающее «устаревший, старомодный, консервативный», часто с оттенком «мрачноватый» или «лишённый живости».
Чжан Лань уже давно мечтала съехать и жить отдельно, но у неё так и не получилось.
Хотя она и была на пике своего поколения, последнее слово по-прежнему оставалось за старшими. Пока её дедушка Чжан Чжэнчу не даст согласия, все её капризы и истерики были бесполезны.
Резиденции Чжан Лань и Чжан Ялиня были соединены общим двором.
К тому времени, когда троица с куклой вернулась, Чжан Ялинь как раз завершил обряд воскурения благовоний перед шкатулкой.
Услышав шум за дверью, он вымыл руки и вышел навстречу. Едва переступив порог, Чжан Ялинь громко спросил:
— Ну как? Удалось что-то выяснить?
Чжан Лань приказала кому-то положить потерявшего сознание Чжоу Сюя на диван, а затем велела подать Чжан Билин успокаивающий чай:
— Лин-цзе сказала, что клетку разрушила не она, а тот красавчик… тот парень из семьи Шэнь.
Едва услышав это, Чжан Ялинь сразу понял, что у “Её Светлости” снова заиграли старые слабости:
— Он стоял рядом, пока ты мне аудио-лекции читал. Вместе с тем доходягой.
— Именно, они вместе вошли в клетку.
У семьи Чжан были весьма сложные отношения с Се Вэнем, и по большей части это была вина самого Се Вэня.
Он происходил из побочной ветви семьи Чжан, но, несмотря на другую фамилию и усыновление, формально всё же считался её частью. Ходили слухи, что именно он повинен в гибели своих родителей, обременён кармическими долгами, а также вычеркнут из реестра имён. В глазах большинства он был всего лишь изгоем, брошенным членом семьи.
Любой человек на его месте испытывал бы некоторую неловкость, обиду или может зависть.
С кем бы ни встречался, он всегда приветствовал всех с одинаковой беззаботной улыбкой. Се Вэнь не придавал особого значения семье Чжан, но и не выказывал к ним неприязни, словно чужак, не имевший к этим людям никакого отношения.
Казалось, ему совсем не было дела до семьи Чжан - существовала она или нет.
Такое отношение в сочетании с его тяжёлой болезненной внешностью выглядело весьма необычно.
Таким образом, все члены семьи Чжан, да и даже представители других семей, делали вид, будто он для них пустое место, но при этом узнавали его с первого взгляда. Стоило лишь завести о нём разговор, как никто не мог удержаться от соблазна вставить свои пять копеек.
Только каждый раз обсуждение заканчивалось одной и той же фразой: ладно, что уж о нём говорить, если он даже клетку разрушить не может.
Чжан Лань и Чжан Ялинь, пожалуй, были единственными, кто никогда этого не говорил. Первая - из-за его привлекательной внешности, второй - в силу своего характера.
— То есть, ты хочешь сказать, что несмотря на то, что ученик из семьи Шэнь даже не попал на именное полотно, он пошёл и разрушил клетку, позволив его ветви подпрыгнуть? — спросил Чжан Ялинь.
— К тому же, если рассуждать логически: раз он способен разрушить клетку, его имя должно было тут же появиться на полотне. Однако его там до сих пор нет. Из этого следует, что… — Чжан Ялинь сделал паузу.
Он хотел сказать, что это была чистая случайность, но, подумав, всё-таки выбрал более мягкую формулировку:
— Его сила нестабильна и пока недостаточна, чтобы попасть на полотно.
Услышав это, Чжан Лань подумала, что это вполне резонно.
Все они прошли через это в юности, будь то обучение кукольному искусству или заклинаниям. Едва освоив хоть какие-то поверхностные знания или эффектные приёмы, они тут же рвались в клетку. Если рядом был старший, то в девяти случаях из десяти они отправлялись туда лишь как талисманы, старательно изображая паиньку. Лишь изредка кто-то проявлял необычайные способности и разрушал клетку самостоятельно.
В те времена их имён тоже не было на полотне реестра.
Чжан Ялинь попал туда в одиннадцать лет, а Чжан Лань – в девять. Их уже считали общепризнанными гениями. Большинство же удостаивались этой чести лишь в четырнадцать-пятнадцать лет.
Чтобы кое-что уточнить, Чжан Лань повернулась к Чжан Билин, спросив:
— Тот красавчик… то есть, тот ученик семьи Шэнь. Как он показал себя в клетке?
— Я была одержима, поэтому сейчас не могу толком вспомнить, что происходило в клетке. Помню только, как он спас пару человек своей нитью.
Чжан Лань взглянула на Чжан Ялиня:
— Он изучает кукольное искусство.
— Неудивительно. Вся их ветвь занимается этим.
Не добившись ясности от Чжан Билин, они обратили внимание на Чжоу Сюя, который только-только начал приходить в себя.
Брат и сестра Чжан не питали особых надежд насчет этого негодника. Чжоу Сюй никогда по-настоящему не был в клетке и не проходил должного обучения. Как и большинство обычных людей, он должен был забыть всё, что там происходило - подобно тому, как забывается сон после пробуждения.
Но кто бы мог подумать, что, едва проснувшись, Чжоу Сюй первым делом начнёт осматривать свои штаны.
Убедившись, что штаны сухие, Чжоу Сюй облегченно вздохнул:
— Да так, ничего, просто проверил. Я несколько раз ходил в туалет в клетке - боялся, что описался.
Чжан Лань на мгновение онемела, а затем вдруг воскликнула:
— Ты помнишь, что произошло в клетке?
— Ага, а с чего бы мне забывать? Память-то у меня отличная!
— Тогда ты помнишь тех двоих из семьи Шэнь?
— Ещё как! Младший - трус, а вот старший…
Чжоу Сюй немного подумал и сказал:
— То он полный ноль и напоминает новичка, то вдруг отшебучивает охренеть какие крутые трюки.
Его разум был по-настоящему ясен, и он помнил всё произошедшее от начала до конца. Чжоу Сюй решил привести два ключевых примера:
— Он привёл их в клетку, прикрепив к манекенам. Но Се Вэнь…
Чжоу Сюй пропустил её слова мимо ушей:
— …у Се Вэня осталась только верхняя часть тела, а у его младшего брата - только нижняя. Тётя, только представь себе!
Чжан Лань даже представить не могла, как это у Се Вэня могла быть только верхняя часть тела, и немного зависла.
— Но при этом он способен создать куклу, змею.
Ему хотелось воскликнуть “Это было эпично!”, но вспомнив, что перед ним стоит Чжан Ялинь, весь его энтузиазм сдулся, как воздушный шарик.
Поскольку он не стал вдаваться в подробности, Чжан Лань и Чжан Ялинь невольно представили себе “маленькую змейку”, которая ничем не отличалась от создания маленькой птички или кролика.
Выслушав это, они практически убедились: ученик из семьи Шэнь действительно нестабилен в силе и пока не готов попасть на полотно. Что же касается того, почему эта совершенно мёртвая линия подпрыгнула вверх…
Скорее всего, на неё немного повлияли, и следующего раза, вероятно, не будет.
Но Чжан Ялинь, на всякий случай, всё же добавил:
— В Нинчжоу ведь сейчас не хватает патрульных? Может, испытаешь его?
— Ладно. — Чжан Лань повернулась к Чжоу Сюю и Чжан Билин: — Кстати, как его зовут?
Чжоу Сюй на мгновение остолбенел:
— Вот чёрт, совсем забыл спросить.
Чжан Лань ушла в спешке и как раз разминулась с Вэнь Ши.
Се Вэнь проводил их до перекрёстка и, дождавшись, пока они сядут в машину, вернулся в сад Сипин. Однако не успела машина проехать и пары метров, как Вэнь Ши обратился к водителю:
— Поезжайте в Вечный город Ванцюань.
Когда машина остановилась перед площадью, была уже глубокая ночь. Выйдя из авто, Вэнь Ши заметил, что в торговом центре ещё горел свет в последних нескольких магазинах. Их рольставни были наполовину опущены, будто готовые вот-вот закрыться.
Эта сцена была до жути похожа на клетку, вызывая в сердце Ся Цяо беспокойство и страх:
— Гэ, почему мы снова здесь? Разве мы не едем домой?
— Я кое-что ищу, — ответил Вэнь Ши.
Было две причины, по которым он тогда принял тот зонт. Во-первых, инстинкт пангуаня, побуждавший его разрушить клетку, как только он узнал о её существовании. Во-вторых, когда таксистка передала ему тот зонт, он снова уловил знакомый запах – свой собственный.
Говоря “уловил запах”, он, естественно, не имел в виду обоняние в буквальном смысле. Скорее, он почувствовал это.
Ся Цяо оказался достаточно сообразительным, чтобы догадаться: наверняка его гэ снова почувствовал следы духовного облика. Поэтому он последовал за Вэнь Ши, вместе с ним обошёл Вечный город Ванцюань, а затем они зашли в торговый центр и поднялись наверх по эскалатору.
— Гэ, неужели так трудно найти духовную форму? — не удержался Ся Цяо от вопроса. — Если от неё остались следы, почему же ты не смог найти её столько лет?
Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл сказанного Вэнь Ши:
— То есть, ты хочешь сказать, что за все эти годы от неё не осталось и следа?
Он долго терзался сомнениями: потерял ли он свой духовный облик на самом деле или же тот растворился из-за причины, которую уже не мог вспомнить.
И лишь теперь, после выхода из Бесформенных Врат, он наконец уловил её след дважды.
Однако, возможно, из-за того, что он слишком долго был отделен от своей духовной формы, эти ощущения были мимолетными - возникали на мгновение, лишь чтобы тут же угаснуть так быстро, что он не успевал даже отреагировать. Он обошёл весь торговый центр и уловил лишь слабый отзвук её присутствия, мелькнувший у одного из магазинов. Но когда вернулся, след уже растворился.
Как и ожидалось, это был оптовый магазин канцелярских товаров Лао Суна, но роллетная дверь была наглухо закрыта. Казалось, он не работал уже много дней.
В углу третьего этажа по-прежнему работали две лавки. Одна называлась “Рисовая лапша семьи Чу”, а другой – “Ателье госпожи Сюй”. Вэнь Ши некоторое время подумал и решил спросить о местонахождении Лао Суна.
В лапшичной сидело несколько посетителей, которые, судя по непринужденной болтовне с хозяином, скорее всего, тоже были местными владельцами магазинов, зашедшими сюда поужинать перед уходом.
Когда хозяин металлическими щипцами поставил глиняные горшки перед гостем, бульон внутри всё ещё кипел. Бульканье было слышно даже прохожим снаружи, а насыщенный аромат распространялся наружу вместе с клубами пара.
Вэнь Ши, чуть опустив взгляд вниз, как раз направлялся к ателье, когда боковым зрением заметил кипящий глиняный горшок, он вдруг остановился на мгновение.
Внезапно, без всякой причины, ему вспомнился переполненный второй этаж сада Сипин Се Вэня и горшок с горячим супом, стоящий на традиционном деревянном столе. Если бы это был последний зимний месяц лунного календаря, пар над поверхностью супа наверняка был бы очень густым, да таким горячим, что мог бы обжечь глаза.
— Гэ? — Ся Цяо, заметив, что он остановился, недоуменно посмотрел на него.
Моргнув, Вэнь Ши пришёл в себя:
Ся Цяо проследил за его взглядом и увидел дымящиеся горшочки с лапшой. Немного неуверенно он спросил:
— Нет. — Вэнь Ши размял костяшки пальцев опущенных рук и пошёл дальше: — Бес попутал.
Госпожа Сюй сидела за швейной машинкой в очках для чтения, стараясь заправить нитку в иглу. На ней действительно был старомодный шиньон, однако она не выглядела такой уж старой, как в клетке.
— Вам нужно что-то сшить? — старушка посмотрела на Вэнь Ши поверх очков и добродушно улыбнулась.
Вэнь Ши указал на запертую лавку напротив и сказал:
Ся Цяо украдкой взглянул на него. По какой-то причине такое фамильярное обращение, как “Лао Сун”², звучало из уст Вэнь Ши весьма странно, можно сказать почти невероятно.
2.老 (lǎo) в имени 老宋 (lǎo sòng) переводится как «старый», то есть, по сути Вэнь Ши обратился к нему как «старина Сун», оттого и удивление Ся Цяо. К слову, в какой-то из глав Шэнь Цяо назвал Ся Цяо «Сяо Цяо», где 小 (xiǎo) – маленький.
Старушка вздохнула и промолвила:
— Он давно не заходил, заболел и теперь в больнице лежит. После аварии, в которую недавно попала его жена, он так переживал, что слёг. Больница вот, наискосок отсюда.
Хозяин лапшичной тоже был общительным человеком, услышав разговор со стороны ателье, он подошёл к ним, вытирая руки:
— Вам к нему насчёт товара? Что-то срочное? Если сможете подождать пару дней, я запишу ваши контакты. Как только ему станет лучше - я сразу же дам знать.
Ся Цяо тотчас поспешно ответил:
— Нет-нет, мы не за товаром, просто проведать его пришли.
— О, тогда вам стоит навестить его в больнице. — хозяин лапшичной указал в определённом направлении и сказал: — Я был там на прошлой неделе, 12-я койка на втором этаже.
Через десять минут Вэнь Ши и Ся Цяо уже стояли в коридоре второго этажа больничного стационара.
По правилам, в этом отделении обычно не принимают ночных посетителей. Однако сегодня Лао Суну стало лучше: у него спала температура, уменьшилось воспаление, и он даже немного поел. Правда, по-прежнему почти не говорит.
— Вы можете составить ему компанию и поболтать, но не задерживайтесь слишком долго.
Вэнь Ши, очевидно, не был человеком, способным составлять другим компанию, поэтому он не сразу вошёл в палату.
Он встал в углу коридора, вытащил из кармана клочок жёлтой бумаги для подношений и ловкими движениями сложил из него птицу. Ся Цяо уже видел эту штуку раньше: когда Вэнь Ши впервые уловил след своего духовного облика, он тоже сложил бумажную птицу для отслеживания.
— За кем будем следить на этот раз? — тихо поинтересовался Ся Цяо. — За Лао Суном?
— Посмотрим, где он был, — ответил Вэнь Ши.
Лао Сун был обычным человеком, и на нём не могли просто так появиться следы его духовной формы. Значит, он либо побывал где-то, либо встретил кого-то.
Вэнь Ши разжал ладонь, и бумажная птица, взмахнув крыльями, проскользнула в комнату через щель под дверью. Она бесшумно облетела вокруг кровати Лао Суна и тихонько исчезла.
Лао Сун совершенно не заметил этого маленького создания. Он выглядел вполне нормально, только выражение его лица было немного деревянным. Лао Сун сидел, откинувшись на подушку и опустив взгляд вниз.
Вэнь Ши стоял у двери и некоторое время наблюдал за ним через стекло. Затем, опустив голову, он достал оставшийся кусочек благовония и зажигалку.
Ся Цяо наблюдал за тем, как он умело зажёг благовония, лёгким движением пальцев высвободил струйку чёрного тумана, которая поднялась из тлеющего конца, и неспеша скрутил её в тонкий жгутик.
Ся Цяо подумал: “Должно быть, он оставляет что-то для Лао Суна, как когда-то Шэнь Цяо оставил мне.” Вероятно, это тоже будет ветка белой сливы.
Едва эта мысль мелькнула у него в голове, как в кармане зажужжал телефон.
Вэнь Ши как раз возился с остатками тумана от таксистки, придавая им форму. Услышав вибрацию, он поднял глаза и увидел, как Ся Цяо достал телефон. На экране светились два больших иероглифа: “Се Вэнь”.
Туман, уже почти обретший форму, вдруг скрутился в комок. Вместо изящной веточки белой сливы получилось что-то пушистое, размером с ладонь, съежившееся на полу.
В прошлый раз это был Ся Цяо, в этот – Се Вэнь. Он чувствовал, что эти двое строят против него козни.
С каменным лицом он присел на корточки, схватил эту штуку за загривок и поднял перед собой.
В это же время Ся Цяо поднёс телефон к уху Вэнь Ши и беззвучно прошептал:
В следующую секунду совсем рядом раздался голос Се Вэня. Он спросил:
Прежде чем Вэнь Ши успел что-то ответить, пушистый комок, который он держал, жалобно мяукнул.
Се Вэнь на том конце провода вдруг замер:
— Кажется, я слышал кошачье мяуканье. Откуда там кошка?