Помог, а стало только хуже
Тим сидел на краю стула, скрестив руки на груди. Вид у него был как у человека, который случайно наступил на собственную тень и теперь обвиняет её в предательстве.
— Лука… Я, кажется, плохой сын, — наконец выдохнул он. — Я хотел помочь маме: готовлю за неё, убираю за неё, плачу счета, в поликлинику вожу. А она сердится: «Я что, беспомощная?» И обижается! Я же… я же хотел как лучше!
Лука, как обычно, не стал задавать лишних вопросов. Он ушёл в соседнюю комнату и вернулся с двумя одинаковыми горшками.
В каждом росло по маленькому зелёному растению — одно пободрее, другое смотрело на мир с выражением: «Отстаньте, я пытаюсь выжить».
Он полил первый цветок — аккуратно, деликатно, словно извиняясь перед каждой каплей.
Второй — наоборот — залил так щедро, что вода стремительно переполнила край и пролилась на стол.
Тим даже отодвинулся, будто переполив могли намочить и его.
— Видишь разницу? — спросил Лука.
Тим моргнул.
— Э… Первый выглядит живее. Второй… как будто замученный заботой.
— Именно, — кивнул Лука. — Иногда помощь, которая делается «из любви», превращается в ливень, который цветку не нужен. Ты не дал маме возможности расти самой. Ты ей хотел удобства — чтобы она ничего не делала. Но ей нужна сила, а не лишение силы.
Тим посмотрел на мокрую землю. В голове что-то щёлкнуло.
— Я забирал у неё её намерения… её выбор. Я думал, что защищаю её. А на самом деле… отменял её жизнь?
Лука мягко улыбнулся:
— Бывает. Мы часто путаем заботу с лишением пространства. Но помощь — это когда цветок растёт.
Он поднял перелитый горшок.
— А не когда земля всё время мокрая.
Тим вздохнул — но взгляд его стал светлее.
Где-то внутри него появилось ощущение, будто кто-то аккуратно протёр окошко, через которое он смотрел на мир.
И как назло в этот момент первый цветок, тот, что был полит правильно, слегка качнул листиком. Будто подмигнул Тиму:
«Ну вот, дошло же. Молодец.»
Приглашаю вас к ремонту жизни и саморазвитию, детали тут: