Good Night | Спокойной ночи. Часть 7
Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).
Если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком - реквизиты в закрепе группы (Марина/Мори).
Кан Ю Чжин отодвинула бокал с пивом и закрыла глаза ладонями. Окружающие студенты разом уставились на неё. Долгое время она всхлипывала, а когда наконец подняла лицо, её глаза были красными — будто она и правда плакала.
— Чего она так убивается? Разве то, что О Юн Мин идёт в армию, — это повод для слёз?
Мужчина-сонбэ, который в прошлом месяце признался Ю Чжин в чувствах и был отвергнут, бросил ей колкость. Другой сонбэ попытался его успокоить: «Эй, оставь её. Они же всегда были близки». Ю Чжин, делая вид, что не слушает, схватила Юн Мина за руку и взмолилась:
— Оставь мне хотя бы одну кредитку с лимитом в 10 миллионов. Ну?
— Я же сказал — получай у Юн Сока. Мне тоже надоело видеть твои выписки.
— Ты же знаешь, что он доверил это тебе. Его сейчас нет в Корее, разве ты забыл, что он сказал оставить мне одну из твоих карт?
— Мне неинтересно в этом разбираться. На следующей неделе я закрою все, кроме одной. Зачем солдату пять кредиток?
— Ты совсем не понимаешь! Оставь хотя бы мою!
— Даже это для меня обременительно.
— Ты правда невыносим. Надеюсь, ты провалишь экзамены.
— Может, сменишь пластинку? Уже надоело это слушать.
Юн Мин безразлично высвободил руку. Ю Чжин надулась, затем сквозь зубы прошипела, что он ещё пожалеет. Юн Мин не обратил внимания и поднялся. «Ты куда? Это же твои проводы», — спросил один из сонбэ. «Перекур», — небрежно бросил он.
Он зашагал к выходу, роясь в карманах. Нашёл только зажигалку. Похоже, сигареты кончились. Лень идти в магазин… Дверь перед ним распахнулась. Появившийся Вон Хёк вопросительно посмотрел на него. Юн Мин хлопнул его по плечу. «Эй, дай сигарету». Вон Хёк скривился. «Чёртов ублюдок, ты что, меня за шофёра держишь?».
На пустыре рядом с пабом Вон Хёк раздражённо достал зажигалку и протянул пачку сигарет. Юн Мин достал зажигалку. Вон Хёк с раздражением протянул ему пачку сигарет. Взяв одну, Юн Мин закурил. Сквозь облако дыма показался знакомый седан. Вон Хёк, заметив его и щёлкнув языком, тоже посмотрел в ту сторону и спросил:
— Это у него работа такая, что ли?
— Ага. Днём подвозит Юн Хёка с Юн Соном, а ночью — меня.
— Твой отец, блин, тоже тот ещё занудный тип. На кой чёрт к обычному студенту водителя приставлять? Взрослый мужик, чего там за тебя переживать?
— Он не переживает. Он следит.
Юн Мин стряхнул пепел. Голос его стал вялым:
— Боится, что я за спиной что-нибудь выкину. Вот и надзирает вот так.
— Да что ты можешь выкинуть? Хотя ты, конечно, по умолчанию мудак, это да, но всё же…
Юн Мин не ответил. Он лишь продолжал смотреть на чёрную машину, стоящую неподвижно, словно богомол, готовый к прыжку. Из уст вырвались вялые слова:
— В любом случае, в каком-то смысле мне даже легче, что иду в армию. Это хоть какой-то предлог вырваться из отцовской «зоны контроля».
— Но ты же в КАТУСА пойдёшь. У тебя же будет куча увольнительных. Всё равно часто домой ездить придётся.
— Даже если будут увольнительные, домой я не поеду. Снял себе офис-тель недалеко от части. Буду там учиться.
Юн Мин глубоко затянулся. Вон Хёк, будто не понимая, зачем всё это, постучал по фильтру сигареты. Белый пепел медленно кружился в воздухе.
— Ну, ты, наверное, часто домой будешь ездить. Всё-таки в ВВС.
— Я-то, да. У меня, в отличие от тебя, нет такого отца.
Вон Хёк цыкнул языком. Юн Мин промолчал, тем самым соглашаясь. Вокруг воцарилась тишина. Вон Хёк погрузился в ритмичные затяжки. Юн Мин откинул голову назад, глядя на миражи в тёплом воздухе.
Решение пойти в армию пришло в тот день, когда он, хоть и не был избит, всерьёз захотел убить отца. В ярости Юн Мина больше не было ярлыков. Так же, как у отцовской жестокости не было причин, у его желания убить тоже не было оправданий. Поэтому он решил уйти из дома. Ради себя самого.
Однажды он его всё равно убьёт. Но не сейчас.
Примерно в то же время определилась дата призыва Вон Хёка в ВВС. Они не договаривались, но всё совпало само собой. Причём ни один из них до этого даже не говорил другому о своих планах на службу. Кан Ю Чжин, узнав об этом, сначала не поверила, а потом просто разозлилась — кто будет спонсировать её «карманные расходы», если оба исчезнут из университета?
— Со всеми попрощался? — спросил Вон Хёк.
— С однокурсниками? Да. Сегодня проводы были, и хватит.
— Кроме людей из универа — особо и не с кем прощаться.
Вон Хёк задал вопрос без контекста. Юн Мин нахмурился:
— Та девчонка, которую мы в старшей школе встречали. У вас что-то было, разве нет?
Рука Юн Мина, зависшая в воздухе, замерла. Кончик сигареты, выпуская дым, начал разваливаться. Подозрительный взгляд метнулся на Вон Хёка. Тот спокойно смотрел ему в глаза, будто ничего особенного. Язык Юн Мина медленно зашевелился за зубами. Он понял, о ком речь. Хотя с момента той встречи прошло три года, он сразу же догадался. Само по себе это казалось странным. Но ещё страннее, что Вон Хёк до сих пор помнит.
— Да? — Вон Хёк вяло закурил и выпустил дым. — А как вообще может быть «ничего»?
Взгляд Юн Мина потух. Белёсый дым, словно лёгкая ткань, растворился в воздухе. Под неисправным фонарём силуэт машины утонул в темноте.
Скоро не останется ничего. Кроме последней фразы Вон Хёка.
Юн Мин выдал водителю месячную зарплату наличными. Попросил оставить ему машину и немного прогуляться, а в назначенное время встретиться у дома. Водитель колебался, но в итоге согласился. Человек он был честный, но не преданный.
Юн Мин поехал на машине в одну из старших школ в Тэчхи-доне. То, что ему не хотелось пить, сыграло ему на руку. Было уже почти десять вечера, но, как он выяснил заранее через своих людей, Юн Су часто оставался на ночные самостоятельные занятия. У него не было сомнений: если он поедет в школу сейчас, то увидит Юн Су.
Как два атома, связанные невидимой силой, с того самого момента, как Юн Мин решил, он неизбежно сталкивался с Юн Су.
Он припарковался в переулке справа от главных ворот школы. Рассчитал, что Юн Су выйдет через главный вход и пройдет как раз мимо этого места.
Заглушил двигатель и посмотрел на часы. 21:45. Обычно Юн Су уходил из школы в десять, так что у него было еще минут пятнадцать. Опустил окно водительской двери и положил руку на край. Ветер, дующий издалека, проникал под рукав рубашки. Было довольно прохладно.
Достал из кармана сигарету. Ту самую, которую стащил без разрешения из кармана Вон Хёка, когда они расставались. Позже Вон Хёк заметил пропажу и прислал Юн Мину гневное сообщение: «Ёбаный урод, теперь еще и воровать начал?» В ответ он просто перевел тому сумму на годовой запас сигарет. Ему просто было лень идти в магазин.
Закурил. Теплый западный ветер развеял длинный шлейф дыма. Юн Мин прислонил голову к тому месту, где было стекло, словно мертвый. Приятное головокружение пронзило сознание.
— Извините, можно одолжить сигарету?
Осторожный голос мальчика раздался прямо над его головой. Он не повернулся, а вместо этого посмотрел в зеркало заднего вида. Там был парень в школьной форме, прислонившийся спиной к его машине. Худощавый, бледнолицый, с длинными ресницами и глазами, яркими, как кристаллы кварца даже в темноте.
Юн Мин провел пальцем по пачке сигарет. Парень покачал головой.
Он легко извинился, но без особого раскаяния. Вытянутая рука Юн Мина случайно задела его. Парень вытащил сигарету и зажал ее в зубах. Потом достал из кармана зажигалку и прикурил. Оказывается, зажигалка у него была.
Выпустив дым, он кивнул в сторону Юн Мина. Тот лишь слегка двинул головой, так, чтобы его лицо оставалось наполовину скрытым. Парень не стал приглядываться, будто у него не было ни малейшего интереса к окружающим.
Юн Мин наблюдал за ним через зеркало. Тот выкурил уже половину сигареты. Один раз правильно затянулся, а другой раз просто подержал дым во рту и выдохнул. Видно было, что курит он недавно.
Взгляд Юн Мина медленно скользнул по его лицу, затем опустился к голубой школьной форме. И вдруг остановился. Вся одежда, от груди до подола, была покрыта пылью, будто он только что катался по земле.
Юн Мин затянулся и выпустил дым. Мальчик колебался, но признался.
— Проходя мимо, они назвали меня коротышкой. Я разозлился и ударил первым.
— И всего-то из-за этого ты полез в драку?
— Я успел ударить один раз, а потом они меня побили.
— Я же сказал. Они из бейсбольной команды.
Парень огрызнулся, будто спрашивал: «Чё пристал?» Юн Мин рассмеялся. Раздражение, возникшее при словах «меня побили», лопнуло, как воздушный шарик. Потому что выражение лица мальчика было до невозможности дерзким.
— Если знал, чем это кончится, не стоило начинать.
Юн Мин стряхнул пепел с почти догоревшей сигареты. Мальчик вспыхнул.
— Если мне говорят гадости, я не могу просто стоять и молчать.
— И если повторится, снова полезешь в драку?
— Зато я успею дать сдачи. Мне этого достаточно.
Мальчик гордо вскинул голову. Юн Мин снова рассмеялся и проворчал:
— Ладно. Может, это и правда выход.
Конечно, он не понимал. Он сам за всю жизнь ни разу не получал по лицу. В принципе, он никогда никому не проигрывал. История мальчика казалась ему чужой, как сказка из далекой страны. И все же Юн Мин хотел согласиться.
Если он хочет и дальше слышать этот голос, ему нужно его понять.
— Отстойная школа. Если бы я пошел в Кёнгидо, такого бы не было.
Мальчик потушил сигарету и, ворча, расстегнул пуговицы формы. Снял ее, оставшись в футболке. Юн Мин спросил:
— Какая разница? Бейсболисты все портят.
Мальчик выплеснул обиду. Юн Мин едва заметно усмехнулся.
— Похоже, ты завидуешь бейсболистам.
Парень съежился. Его щеки покраснели в свете уличных фонарей. Похоже, Юн Мин попал в точку.
Мальчик буркнул. Юн Мин опустил голову, тихо смеясь. Легкий ветерок растрепал их волосы и умчался прочь. В тишине мальчик украдкой взглянул на затылок Юн Мина.
— Если возьмешь слишком много, придется платить.
Юн Мин закрыл глаза, подперев подбородок. Мальчик, не отрывая взгляда, вдруг протянул руку. Голубая форма колыхнулась в воздухе.
— Возьмешь это? Продашь — тысяч десять выйдет.
— Если приду домой в таком грязном виде, мама будет ругаться. Опять подумает, что я дрался. Лучше выбросить. Дома есть запасная.
Юн Мин язвительно усмехнулся. Мальчик замялся и убрал руку за спину. Затем задал мучительный вопрос:
— Ты же сказал, что она тебе не нужна.
— Зачем мне твои деньги? Выброшу за тебя — давай сюда.
Юн Мин сделал жест рукой. Мальчик неловко протянул руку. Пахнущая землей форма оказалась в руках Юн Мина. Запах был неприятный, но не отталкивающий. Гораздо сильнее чувствовался свежий, характерный для юного тела аромат, который Юн Мин по привычке втянул глубже.
Юн Мин положил форму на соседнее сиденье. Мальчик наклонил голову.
— Ты всегда так легко разговариваешь с незнакомцами?
— Тогда почему сейчас так разговорился?
Мальчик замолчал, задумавшись. Юн Мин протянул ему всю пачку сигарет. Парень отступил на шаг.
Мальчик замялся, не зная, как реагировать, но в конце концов вежливо принял.
Юн Мин прикрыл лицо рукой. Мальчик переводил взгляд с пачки сигарет на Юн Мина, затем нерешительно произнес:
— Наверное, потому что с тобой... легко.
— Наверное, потому что ты... кажешься своим. Хотя мы только познакомились.
Уголки губ Юн Мина дрогнули. В зеркале заднего вида он видел, как мальчик неловко засовывает пачку сигарет в рюкзак. Юн Мин задержал дыхание, затем поднял голову. Всё это время он невольно видел только затылок мальчика, но теперь его внезапно охватило желание показать ему своё лицо.
Мальчик вдруг сунул руку в карман. Его лицо стало напряжённым, когда он увидел звонящий телефон. Он резко повернулся спиной.
Он побежал. Юн Мин, всё ещё смотрящий в ту сторону, слабо улыбнулся. Свежий ветер стих, и лёгкий смог начал медленно наполнять воздух. Юн Мин полузакрыл глаза, провёл рукой по волосам. Губы сами собой прошептали мутные слова:
Юн Мин не выбросил форму Юн Су. Он просто думал, что забыл это сделать, пока не вернулся в комнату. Но когда он осознал, что даже там не может заставить себя избавиться от неё, ему пришлось признать правду.
Он хотел этого. С самого начала.
В ту ночь он не мог уснуть. Сначала он думал, что просто жарко. Действительно, ночь была душной. Но после долгих попыток заснуть он сел на кровати и увидел форму брата, лежащую на столе. Будто в трансе, он подошёл и схватил её. Вдохнул запах. Аромат брата расцвёл, как апрельские цветы.
Он опустил руку с рубашкой. Без колебаний расстегнул штаны, накрыл оголённый член тканью и сжал. Глядя на луну за открытыми шторами, он яростно дёргал рукой вверх-вниз. Когда сознание поплыло, будто его затягивало в лунный свет, сперма вырвалась, падая и сминая имя брата. Задыхаясь так, что казалось, сердце вот-вот остановится, он накрыл лицо рубашкой, пропитанной их смешанными запахами. Сердце бешено колотилось.
Юн Мин решил, что это была ярость.