Проклятая кровь. Глава 12
Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).
5469980473919500 (Марина, Сбер) — если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком.
— Репортер Кан, ты помнишь наш разговор за ужином в «Чароджо» на прошлой неделе?
Голова раскалывалась от стука клавиш, доносящегося со всех сторон. Вздохнув, Юн Су прикрыл виски и посмотрел на экран ноутбука. Черные буквы на белом фоне выделялись особенно резко.
«Член парламента Мин Сон Джун перед переносом штаб-квартиры Jinwon Semiconductor: спекуляция землей на десятки миллиардов вон в регионе».
Раздраженный равнодушным ответом, мужчина средних лет на другом конце провода тяжело вздохнул. Юн Су, словно игнорируя его, опустил пальцы на клавиатуру. Сидящий напротив старший коллега из политического отдела усмехнулся с видом «ну и досталось тебе».
— Я абсолютно чист! Когда я был депутатом городского совета, я был единственным, кто не брал взятки в том районе, где все знали, кто сколько берет. И как они могут обвинять меня в спекуляции недвижимостью?!
— Это не обвинение, а факты. Существует официальный реестр недвижимости, купленной на имя вашей супруги. А насчет того, брали вы взятки или нет, когда были депутатом — это еще предстоит выяснить.
— Эй, Кан Юн Су! Смотри на даты! Это было куплено задолго до объявления Jinwon Semiconductor о переезде!
— Да, куплено. За месяц-два до этого. Но переговоры с Jinwon Semiconductor к тому моменту уже завершились. Разве какая-то компания за день принимает решение о переносе штаб-квартиры?
— Ты где? Не в редакции? В офисе? Мой помощник скоро привезет тебе документы. Посмотри их, а потом поговорим. Я занятой человек, не мешай мне, ладно?
— Если вы так заняты, зачем вообще звоните? Лучше сосредоточьтесь на своей депутатской деятельности. Я тоже занят, так что давайте на этом закончим.
Вежливо завершив разговор, он нажал кнопку завершения вызова. Начальник политического отдела поднял голову.
— Ну что, Кан Юн Су, какой масштаб?
— Подойдет заголовок на всю страницу?
Начальник отдела широко улыбнулся и встал. Старший коллега хихикнул и бросил:
— В Ёуидо опять переполох. На место Ча Вон Хёка пришел Кан Юн Су.
— Видимо, в этом году нам не везет. Даже на фоне предвыборной суматохи скандалы вспыхивают один за другим.
— Не скандалы вспыхивают, а ты копаешься и вытаскиваешь их на свет.
Коллега рассмеялся и подпер подбородок рукой. Вместо ответа Юн Су нахмурился. Прошло уже два месяца с тех пор, как он перешел в политический отдел. За это время он выпустил пять эксклюзивных материалов о нарушениях среди политиков. Хотя многие восхищались его работой, сам Юн Су не считал, что это заслуга его мастерства. Он просто видел то, что скрывалось за напыщенным фасадом Ёуидо — грязные человеческие игры. В конце концов, все сводилось к одному и тому же.
— Репортер Кан. Поднимитесь на минутку на 17-й этаж.
Секретарь начальника отдела указал наверх. Брови Юн Су непроизвольно дрогнули. На 17-м этаже находился отдел стратегического планирования, где работал Вон Хёк.
— Вас вызывает вице-президент Ча.
— То есть зачем он меня вызывает?
Секретарь задумался, а затем улыбнулся. Глаза Юн Су сузились еще сильнее.
— «Смотри под ноги, когда идешь ко мне, сволочь».
Блядь. Глухое ругательство сорвалось с его губ. Секретарь по-прежнему смотрел на него с невинным выражением лица. Резко встав, Юн Су направился к лифту.
— Возвращайся целым. — Донеслось от старшего коллеги.
Пока лифт поднимался, он мысленно подсчитывал, сколько раз Вон Хёк уже вызывал его. Десять — точно больше. Он понимал почему. После того как председатель Ким Хэ Ра отошла в сторону в схватке между политиками и бизнесом, Вон Хёк остался один на один с этой войной.
Раньше он был невидимым советником при таких людях, как Ха Сын Чжу, но теперь сам Ча Вон Хёк вышел на передний план. Будущий президент крупнейшего медиахолдинга страны. Если какая-то статья репортеров ему не нравилась, он имел полное право вызвать их и высказаться. А Юн Су, среди прочих, был тем самым репортером, который чаще всего попадал под раздачу. Их противостояние было неизбежным.
— Репортер Кан Юн Су, заходите.
Секретарь, увидев его, механически поднял трубку и произнес эту фразу. Затем провел его по коридору и открыл дверь. Над ней сверкала табличка: «Ча Вон Хёк, начальник отдела стратегического планирования». Юн Су кивнул и вошел внутрь. Но едва он переступил порог, его шаг замедлился. Ча Вон Хёк был не один. Рядом с ним сидели Кан Ю Чжин и Го Сок Чжу.
Вон Хёк ухмыльнулся, обращаясь к нему как к старому знакомому. Глаза Юн Су непроизвольно напряглись.
— Го Сок Чжу-сонбэ пожаловался на твою вчерашнюю статью, где ты раскритиковал старших членов Партии Великого Единства. Говорит, как ты, будучи его кингмейкером, можешь так вставлять палки в колеса своей же партии?
Небрежно закончив фразу, Вон Хёк перевел взгляд на Го Сок Чжу. Тот, сидя на диване, скрестив ноги, позволил себе легкую улыбку. Ситуация, казалось бы, требовала серьезности, но ни Ча Вон Хёк, ни Го Сок Чжу не выглядели напряженными. Юн Су на мгновение закрыл глаза, затем произнес:
— Го Сок Чжу-сонбэ, как я уже говорил, я готов поддерживать вас в вопросах, связанных с президентской гонкой, но если речь идет о нарушениях в Партии Великого Единства…
— Знаю, знаю. Стиль репортера Кана. Я просто воспользовался встречей с вице-президентом Ча, чтобы заодно и тебя увидеть. Почему ты так занят? Если репортер занятее кандидата в президенты, это же бред, а?
Го Сок Чжу рассмеялся. Юн Су вздохнул. Похоже, у этой встречи не было четкой цели. Его буквально вызвали «для галочки». Хотя, конечно, у каждого здесь были свои интересы. Го Сок Чжу хотел убедиться, что Юн Су по-прежнему лоялен ему, а Вон Хёк — проверить, хорошо ли Юн Су курирует Го Сок Чжу.
Для Вон Хёка, который явно проявлял к Юн Су повышенный интерес, такая встреча не была чем-то необычным. Тем более что сейчас он активно продвигал Го Сок Чжу как будущего кандидата в президенты, а Юн Су был его кингмейкером. Вот только зачем здесь Кан Ю Чжин — оставалось загадкой.
— А Кан Ю Чжин-сонбэ зачем здесь?
— Хм? А я просто так пришла. Скучно было.
Кан Ю Чжин улыбнулась, словно это было само собой разумеющимся. Го Сок Чжу повернулся к ней:
— Убил двух зайцев: увидел и репортера Кана и диктора Кан. Кстати, я смотрю ваши 9-часовые новости на JBC. Вам действительно больше идет быть диктором, чем ведущей. Вы четко и ясно излагаете мысли. Качество новостей благодаря вам сильно выросло. Мне нравится.
— Ой, спасибо! С тех пор как я вернулась в дикторы, все только и говорят, как хорошо я смотрюсь. Неужели я такая красивая?
Кан Ю Чжин самодовольно улыбнулась. Вон Хёк скривился.
— Какой бред. Скажу прямо: ты популярна не из-за лица, а потому что хорошо говоришь.
— Эй, ты в курсе, что Maxim включил меня в топ-5 самых сексуальных знаменитостей? И я там была единственной не из шоу-бизнеса!
— Разве Maxim не читают только солдаты? Я его лет десять не видел, еще со времен армии.
Кан Ю Чжин, недовольная равнодушным ответом Вон Хёка, швырнула в него свернутой газетой. Тот ловко уклонился и взглянул на Го Сок Чжу.
— Ну что, давайте на этом закончим. Спасибо, что нашли время, хотя вы, наверное, очень заняты.
— Ой, да что вы! Это мне спасибо за возможность выпить чаю с самим вице-президентом Ча.
Го Сок Чжу добродушно улыбнулся и поднялся с места. Его уверенные шаги вдруг остановились перед Юн Су. Тот непроизвольно поднял взгляд. Го Сок Чжу положил руку ему на плечо и небрежно похлопал.
— Рад был увидеть и тебя, репортер Кан. В следующий раз давай встретимся втроем — с твоим братом.
Глаза Юн Су округлились. Го Сок Чжу ответил ровным тоном:
— Нам есть о чем поговорить. Даже если мы не в одной партии, я хочу, чтобы мы поддерживали друг друга. Ты — редкий талант в Ёуидо.
С этими словами он направился к выходу. Кан Ю Чжин, проходя мимо ошарашенного Юн Су, тоже вышла.
— Эй, больше не приходи! — крикнул ей вдогонку Вон Хёк.
Она показала ему средний палец и громко хлопнула дверью.
В кабинете внезапно остались только они двое.
Юн Су сохранял дистанцию, но его голос звучал напряженно. В отличие от него, Вон Хёк оставался спокоен. Он подпер подбородок рукой, и в его глазах мелькнула насмешка.
— Как тебе в политическом отделе?
— Нормально. Хотя вам, вице-президенту Ча, наверное, не нравится то, что я делаю.
Его голос дрогнул. В глазах Вон Хёка вспыхнул интерес. Юн Су сглотнул и продолжил:
— Возможно, у меня есть инсайты, которых нет даже у тех, кого называют «снайпером Ёуидо». С этой точки зрения, я справляюсь хорошо.
Вон Хёк фыркнул. Ему, видимо, было действительно смешно — он хохотал несколько секунд, прежде чем поднять голову. В уголках его губ застыла легкая улыбка.
— Я тоже так думаю, Кан Юн Су. В нашей редакции нет журналиста лучше тебя.
Юн Су моргнул. Он ожидал гнева, но вместо этого услышал… похвалу? Вон Хёк поднялся и медленно подошел к нему. Его твердые пальцы скользнули по лицу Юн Су, отчего тот вздрогнул. Каждая клетка его кожи будто пробудилась.
Юн Су инстинктивно отступил. Но крепкая рука Вон Хёка схватила его за плечо, не давая уйти. Голова резко повернулась.
— Ты вызвал его ради шутки, Ча Вон Хёк?
Голос был до боли знакомым. Юн Мин, нахмурив густые брови, смотрел на Вон Хёка ледяным взглядом. Тот усмехнулся.
— Не шутки ради. Я вызвал его, чтобы отдать вот это.
Он подошел к столу и взял коричневый конверт. Юн Мин поймал его на лету, заглянул внутрь и тяжело вздохнул.
— Да. Оставьте только Со Чжун Хёна и Ли Хи Сон. Остальные только портят атмосферу в партии. Для партии «Новая Корея» достаточно одного Чон Хён Гука в качестве кандидата. Хотя он все равно проиграет. Но поражение должно быть достойным — иначе партия потеряет лицо.
— Понял. Теперь я разберусь сам, так что не лезь.
— С чего бы мне не лезть? Я всё ещё советник Ха Сын Чжу.
Юн Мин, уже разворачиваясь, чтобы увести Юн Су, услышал его слова. Он бросил на Вон Хёка взгляд и резко сказал:
— С Ха Сын Чжу делай что хочешь, но в мои дела не лезь. Если я ещё раз увижу вас вдвоем, я тебя прикончу.
— Ого, какие страсти. Ты всегда так хорошо матерился?
Вон Хёк рассмеялся, скрестив руки. Юн Мин холодно окинул его взглядом и вдруг усмехнулся.
— Да, всегда. Просто раньше сдерживался. Гнида ебаная.
После раннего завершения работы Юн Су сел в одну машину с Юн Мином. Всю дорогу домой тот не сказал ни слова. Ему показалось, что тот, возможно, сердится, и он украдкой наблюдал за ним. Бесстрастное лицо того, казалось, отражало усталость, а взгляд был устремлён в окно.
Взгляд Юн Мина медленно повернулся к нему. Собственное отражение в темных зрачках брата всегда казалось Юн Су странным — будто он полностью растворялся в нем.
— Может, мне уйти из «National Daily»?
— Просто… Кажется, это беспокоит тебя. То, что я часто оказываюсь рядом с вице-президентом Ча.
Его неуверенные слова оборвались. В ответ раздался тихий смешок. Юн Су резко поднял голову. Первое, что он увидел, — спокойную, теплую улыбку брата. Такая улыбка могла вмиг растопить любые тревоги. Юн Мин смотрел на него сверху вниз.
— Тебе же нравится работать в «National Daily», верно? Значит, оставайся там. Хотя, если ты снова и снова будешь сталкиваться с Ча Вон Хёком…
Его ровный голос замолк. Уголки губ Юн Мина дрогнули в ухмылке. Юн Су нахмурился.
— Тогда я его убью. Ча Вон Хёка.
— Ладно. Я знаю, ты и сам справишься.
Юн Су вдруг ухватился за руку Юн Мина. Их взгляды встретились — тревожный у Юн Су, спокойный у Юн Мина.
— Ты справишься. И не дашь мне сделать ничего плохого, да?
Пальцы Юн Су сжали его руку сильнее. Юн Мин притянул его к себе. Холодные губы внезапно стали теплыми. Юн Су вздрогнул и попытался отстраниться, но Юн Мин только глубже впустил в него язык. В конце концов Юн Су сдался и обмяк в его объятиях.
Растворяться в брате по-прежнему было страшно, но в этом страхе была и странная умиротворенность. Юн Мин был как вода — теплая, но опасная. Юн Су долго дрейфовал по ее поверхности, пока наконец не нырнул вглубь. И там, в пучине, он обнаружил то, чего не видел снаружи: стебли лотосов, плавающих карпов, черепах, шагающих по дну. Там, где он ожидал смерти, кипела жизнь.
О Юн Мин тоже был живым человеком.
Машина остановилась перед особняком. Юн Мин медленно оторвался от его губ. Юн Су, запыхавшийся, украдкой посмотрел на водителя. Тот сохранял невозмутимое выражение лица. Такое случалось часто. Удивительно, но водитель воспринимал их близость как обычную братскую привязанность. Юн Мин так ему объяснил, и тот сразу поверил. Язык — удивительная штука. Если назвать это братской любовью, то так оно и будет.
Юн Мин вышел первым и подошел к двери Юн Су. Открыл ее, взял его за руку. Юн Су сделал шаг вперед. Его палец с обручальным кольцом блеснул на солнце.
Раздался голос ребенка. Юн Мин и Юн Су одновременно обернулись. Чжу Вон, только что вернувшийся из детского сада, бежал к ним. Он тут же вцепился в Юн Су, уткнувшись лицом в его грудь.
Чжу Вон повернулся к Юн Мину, нахмурился, словно что-то обдумывая, и спросил:
— Если я поздороваюсь, ты покажешь мне Америку?
Юн Су удивленно моргнул. Оказывается, без его ведома Чжу Вон уже успел поговорить с Юн Мином. Тот усмехнулся и кивнул.
— Да, покажу тебе Кремниевую долину, и познакомлю с Юн Соном.
— И еще кое-что. Ты мне много чего должен.
Чжу Вон неохотно выпрямился и поклонился под девяносто градусов.
Юн Мин потрепал его по голове. Чжу Вон развернулся и помчался к дому. Юн Су инстинктивно шагнул за ним, боясь, что тот упадет, но ноги вдруг подкосились. Юн Мин обнял его за талию и легонько поцеловал в шею.
— Ты тоже поздоровайся со мной, Юн Су-я.
Юн Су посмотрел на него. На лице брата не было ни тени эмоций, но от него исходило тепло, которое невозможно описать словами. Юн Су снова поразился:
В шесть лет, в двадцать четыре, а теперь в двадцать восемь — в любом возрасте его брат оставался самым красивым и самым теплым человеком на свете. Сколько бы Юн Су ни пытался его ненавидеть, он все равно ловил себя на том, что ищет его взгляд, беспокоится о нем. Юн Мин был его безопасной гаванью, горячей кровной связью, которую невозможно разорвать.
Его голос прозвучал тихо, но твердо. Уголки губ Юн Мина дрогнули в улыбке. Его пальцы переплелись с пальцами Юн Су — крепко, будто он не собирался отпускать. В ушах зашумело, будто от сильного ветра в соснах.
Гул столкнувшихся ветвей на мгновение заполнил сознание, а затем рассеялся. Осталась только боль. Или успокоение. Две стороны одной судьбы. Боль превращалась в покой, а покой — в новую боль. Буря жизни была в крови у Юн Мина и Юн Су. Как и у всех людей.
Юн Мин сжал его руку. Юн Су кивнул и сделал шаг вперед. Особняк, возвышавшийся перед ними, казался огромным. Как прошлое, вобравшее в себя годы жизни их семьи. Или будущее, которое еще предстояло прожить.
Юн Су вдруг остановился. Он долго смотрел на Юн Мина, пока тот наконец не разомкнул губы. Низкий голос брата проник в каждую клетку его тела.
Вместо ответа Юн Су горько усмехнулся. Его вдруг посетила мысль: а будет ли он здесь, с братом, в это же время завтра?
Сегодня ясно, но завтра все может измениться. А если завтра будет так же ясно, то послезавтра — нет. Но теперь это не имело значения. Жизнь не может быть вечно безоблачной. Нет неба без штормов и земли без землетрясений. У каждого есть свое море, через которое нужно переплыть.
Веки Юн Су медленно закрылись. Красивое лицо брата исчезло из виду. Но даже в полной темноте его образ оставался четким, как силуэт, выгравированный на кольце.
— Просто… Мне нравится этот момент.
Впереди их ждало множество испытаний, но он больше не мог отвергать этого жестокого, любимого человека.
Эпилог
Го Сок Чжу одержал победу на президентских выборах того года. Правящая партия сменилась на Партию Великого Единства, и, несмотря на смену власти, Ха Сын Чжу необычным образом избежала суда. Он тихо зажил в своей родной деревне, пишет книги по гуманитарным наукам.
Начальник отдела Пак Чон Вон после двух лет работы был повышен до исполнительного директора «National Daily». Но он не выглядел довольным. «Работать под началом Ча Вон Хёка — все равно что глотать яд», — говорил он.
Кан Ю Чжин стала единственной ведущей вечерних новостей на JBC — беспрецедентный случай для Южной Кореи. Председатель Ким Хэ Ра, имевшая последнее слово, кратко объяснила решение: «Как ни крути, эта стерва лучше всех говорит».
Компания О Юн Сона «AISYS» была приобретена глобальной IT-корпорацией вскоре после основания. Ее оценочная стоимость составила 2 триллиона вон. Сам Юн Сон не особо обрадовался. «Меня купили, потому что я могу быть полезен, но при первой возможности я уйду и создам новый стартап», — заявил он открыто. Зарубежные СМИ называли гендиректора «AISYS» психопатом, но это не помешало репутации Юн Сона как гения.
О Юн Хёк в следующем сезоне стал лучшим бомбардиром NBA. На вопрос журналистов о том, что его мотивирует, он ответил: «Я просто хочу, чтобы один человек смотрел мои игры». Пресса тут же начала искать его тайную возлюбленную, но никаких скандалов так и не всплыло.
Ча Вон Хёк через год после назначения вице-президентом стал президентом «National Daily» — самым молодым в истории крупнейших медиахолдингов Кореи. На церемонии вступления в должность он заявил: «Большинство из вас все равно не способны любить по-настоящему, так что хотя бы работайте как следует». Журналисты лишь покачали головами: «Без любви он точно будет гробить нас по полной».
О Юн Мин на следующий год с подавляющим перевесом голосов был избран лидером партии «Новая Корея». После победы Го Сок Чжу партия оказалась в оппозиции, и этот шаг стал неожиданным ходом. Общественность сомневалась: «Как можно доверить руководство партией 33-летнему?» — но, к удивлению многих, СМИ быстро приняли его избрание. Газеты вышли с заголовками: «Белый тигр Ёуидо вышел на первый план», разместив его фото на первых полосах.
После заседания один из журналистов спросил Юн Мина о секрете его непоколебимой поддержки. Он улыбнулся и ответил так, словно это было само собой разумеющимся:
— Наверное, благодаря моему любимому младшему брату. Как и всегда.
P.S. Спасибо, что были с нами в этом путешествии. Надеюсь, вам понравилась история О Юн Мина и Кан Юн Су — жестокая, болезненная, но в то же время полная странной теплоты.
Что дальше? Мир «Bad Blood» еще может удивить. Возможно, мы еще встретимся в новых историях.