Охота. Глава 4. Против чешуи. Часть 2
Перевод является ознакомительным и любительским (может содержать ошибки и неточности).
Если захотите поддержать канал, помочь с покупкой глав или угостить кофейком - реквизиты в закрепе группы (Марина/Мори).
Впервые в жизни у меня в руках оказалось пять тысяч долларов, но я не чувствовал радости. Шон был зол на меня из-за того, что произошло днём. Он забрал у меня деньги, а затем нервно постучал пальцами по моему лбу.
— Из-за тебя сегодня у меня был отвратительный день.
Схватив фишки и чек, Шон резко кивнул подбородком в сторону, давая понять, чтобы я убирался.
Я сел на ступеньки и снял парик. Холодный ветер коснулся мокрого от пота лба и затылка, и мне стало немного легче. Затем я снял туфли, которые невыносимо жали. Мизинец распух, и, глядя на вздувшиеся волдыри, я невольно вспомнил Чэнь Люйяня. В тот момент, когда перед глазами встало его безупречно жестокое лицо, лишённое даже намёка на сострадание, в горле запершило.
Услышав голос снизу, я опустил голову и увидел Люси, опирающуюся на перила нижнего этажа. Она поднялась ко мне и протянула тарелку. На ней лежали канапе с анчоусами, жареные куриные крылышки, картофель с маслом, а также маракуйя и вишня.
— Я стащила это из ресторана наверху. Еда, которую тут дают персоналу, отвратительна на вкус.
Было приятно, что она специально для меня это принесла, но аппетита не было. Люси, заметив моё выражение лица, вместо того чтобы уговаривать меня поесть, тяжело вздохнула.
— Я уже слышала о том, что произошло… Ты в порядке?
Я едва кивнул в ответ на её обеспокоенное лицо. Люси провела рукой по груди.
— Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда услышала, что в казино появился Хао Чун. Но хорошо, что всё как-то уладилось.
— Ну, косые взгляды будут, но Хао Чун обычно не зацикливается на том, что уже прошло. У него нет на это времени. Хотя к деньгам он патологически придирчив.
Она долго жаловалась, затем взяла толстое куриное крылышко и начала обгладывать мясо. Даже из этого короткого разговора было очевидно, что она его ненавидит.
— Там внизу… были женщины. Кто они?
— Наверное, те, кто приехали сюда нелегально, доверившись брокерам. Или те, у кого большие долги в Чайна-тауне, и их сюда привезли… Хотя есть и те, кто приехал зарабатывать. Спрос небольшой.
Люси говорила об ужасных вещах так, будто в них не было ничего особенного. Очищенные от мяса кости падали на тарелку с глухим стуком.
— Хао Чун — дьявол. Он из кожи вон лезет, чтобы выжать из людей деньги. Говорят, он даже органы вырезает и продаёт.
— Говорят, он из организации «Белый лев». Ты знаешь что-нибудь об этом?
— Нет, впервые слышу. Но, глядя на то, что он творит, можно поверить, что он и из триад, и из семьи Гамбино.
— В общем, он жестокий ублюдок, который видит в людях только вещи, так что лучше не связывайся с ним.
Это был искренний совет. Но даже если не считать Хао Чуна, для кого-то другого я уже стал вещью. Я продал своё тело по контракту, и теперь со мной обращаются как с собственностью. Я схватил край юбки, лежавшей на коленях, и начал царапать грубую ткань ногтями. Нитки цеплялись за ногти, раздражая.
— Люси, а что случилось с тобой после того?
Она перестала облизывать жирные пальцы и медленно повернулась ко мне. Её лицо выглядело осунувшимся.
— Вообще, это был секрет, но… меня уволили на Рождество.
— Но… ты же должна была стать заместителем директора.
Я растерялся, и мои слова стали невнятными. Люси откинула прядь волос с плеча и пожала плечами.
— Я заплатила все взносы и продержалась два года, но вместо меня менеджером поставили белого парня. Когда я возмутилась, на следующий день мне сказали больше не приходить.
— Обычное дело. Эти ублюдки не хотят платить азиатским женщинам, но готовы на них работать. Но у меня тогда были проблемы — нужно было внести залог за младшего брата. В поисках срочной работы я и оказалась в этом дурдоме.
Я не мог найти слов утешения, глядя на её горькую улыбку. Люси отряхнула руки и, словно ничего страшного, глубоко вздохнула.
— Ладно. Не стоит об этом говорить. Не переживай.
Люси поднялась, постучав себя по пояснице. Длинный хвост её волн колыхнулся в воздухе.
— Я слышал, что Фэй раньше был на этом корабле. Ты знала об этом?
Я задал вопрос, который долго держал в себе. Люси молча посмотрела на меня. Её глаза мутно поблёскивали. Она крепко сжала губы и ответила со вздохом, словно это было признание.
— Это я познакомила Фэя с тем парнем… Уэсли.
У меня закружилась голова. Выходит, она, которая делала вид, что ничего не знает и переживала за меня, на самом деле знала Уэсли.
— Прости, Шу. Я правда… даже в страшном сне не думала, что с Фэем такое случится. Он просто был нашим постоянным клиентом, и я знала, что ему нужны люди. Я не знала, что он связан с организацией… и не могла представить, что его втянут в такую ужасную историю.
Я схватился за перила лестницы и резко поднял ладонь. Отчаянный жест — «хватит, я не хочу это слышать». Люси, как я и просил, крепко сжала губы и закрыла глаза. Я не хотел видеть её слёз. Боялся, что моё сердце дрогнет… Мне было слишком тяжело.
Подняв туфли, я босыми ногами ступил на холодный пол и начал спускаться по лестнице.
«Весенний свет между яркими лучами» (春光乍洩) — название, заимствованное из песни гонконгского певца и фильма 1995 года. Владелец судна, Хао Чун, назвал его так потому, что иероглиф «весна» (春) в названии совпадал с его именем.
Конечно, я не знал песни, которую исполнял тот гонконгский певец, и никогда не смотрел «На нулевом градусе в Буэнос-Айресе» с Лесли Чунгом и Тони Люном в главных ролях, так что даже если судно и называлось «Весенний свет между яркими лучами», мне это ничего не говорило.
Изначально «Весенний свет между яркими лучами» был огромным грузовым судном, принадлежавшим лос-анджелесской судоходной компании «Чендлер». Оно использовалось для импорта чая и табака из Южной Америки, но шесть лет назад внутренняя реконструкция превратила его в нынешний «Весенний свет между яркими лучами».
На стене внутри судна висело описание, перечисляющее компании, инвестировавшие в его работу как круизного лайнера. Над ним была фотография Хао Чуна с несколькими мужчинами, искусственно улыбающимися в камеру.
С виду это был роскошный пассажирский лайнер, но на деле — плавучий притон, место разврата.
Мужчины, беззастенчиво вдыхавшие кокаин, тискали женщин, а дамы с пачками денег в руках забирались на них, смеясь и разбрасывая купюры и фишки. Если у тебя были деньги, Хао Чун позволял всё. Если нет — ты был мусором. И одно из таких мест среди мусора принадлежало мне.
К семи часам люди выползали из комнат, хуже кают. Они выстраивались в очередь, чтобы помыться, побриться, накраситься и одеться. Тем, кто работали в казино, ещё повезло. На нижних палубах было куда хуже. Приглушённые стоны доносились оттуда, пока я открывал свой шкафчик.
С того дня Люси больше не приходила ко мне. И я привык одеваться один. Уже несколько дней я подавал Чэнь Люйяню напитки. Если точнее, я был одним из многих, кто доставлял ему их.
Когда я заходил в казино, Чэнь Люйянь неизменно сидел за седьмым столом. Рядом с ним всегда стояла женщина в роскошном наряде.
Он заказывал у меня напиток и требовал поцелуй. Я не отказывался и демонстративно прижимался губами к его. В эти моменты мы выглядели как влюблённая пара — он целовал меня нежно, снова и снова. Затем, как и обещал, он вкладывал в мою руку фишки. Унизительно, но я не мог отказаться. Сомнительная радость — получать сумму, в разы превышающую ту, что я должен был приносить за день.
После поцелуя он смотрел на меня с нечитаемым выражением. Я каждый раз отводил взгляд. Иначе — боюсь, что разрыдаюсь прямо у него на глазах. Грубо и отвратительно.
Когда Чэнь Люйянь выигрывал ставку, женщина сияла и аплодировала. Она прижималась к его уху и шептала что-то. Он позволял ей делать что угодно. Не прогонял. Мне не нужно было вмешиваться, если он был с кем-то другим. Я не был его возлюбленным — лишь тем, кто продал тело по контракту. Даже сейчас он обращался со мной, как с незнакомцем, так что между нами и правда не было ничего.
Он бросал на меня взгляд. Я игнорировал его и поправил туфли, к которым уже немного привык. Многие пытались удержать меня, но я, бормоча извинения, пробирался сквозь толпу.
Меня резко дёрнули за руку. Я широко раскрыл глаза. Рэй, с волосами, уложенными гелем, улыбался мне. Бежевый смокинг делал его ещё более ослепительным, чем в прошлый раз.
Я прикусил губу. При виде него в груди стало так тяжело, что хотелось закричать. Всё это было исключительно его виной. Рэй, заметив моё хмурое выражение, поднял брови домиком.
— Ой, ты плакал без меня? Глаза красные.
— Или расстроился, что брат делает вид, будто не знает тебя?
С жалостью в голосе Рэй протянул руку, чтобы коснуться моей щеки. Униженный, я отшвырнул её. Он лишь моргнул, затем рассмеялся. Его беспечность леденила душу.
Я вырвался и стремительно направился к выходу. Топ-топ. Каблуки стучали за моей спиной. Рэй обнял меня сзади и прижался губами к уху.
— Не расстраивайся. Тебя было сложно найти среди такого количества людей. На этом корабле больше тысячи пассажиров.
— Хм, злишься? Что ж, у тебя есть на это право. Я понимаю. Тс-с-с.
Рэй утешал меня, легонько проводя рукой по моему телу.
— Кстати, мой брат тоже весьма жалок. Как лев, запертый в нашей клетке. Четыре охранника только для того, чтобы следить за ним. Если бы это было пару месяцев назад, он бы перевернул это место вверх дном, а теперь просто сидит и играет в игры? Подумывает сменить профессию на игрока?
— И всё равно, игнорировать такого красавца, как наш Шу-Шу... Мой брат действительно жесток.
— Или, может быть... он заинтересовался кем-то другим?
Рэй схватил меня и резко развернул. Его голос звучал весело и оживлённо, когда он произнёс "кем-то другим". Возможно, Рэй специально загнал меня в этот угол. Подозрение становилось всё яснее, тревожным, но отчётливым.
Голубые глаза, смотрящие на меня, были пронзительно острыми. Рэй, сжавший мой подбородок и потеревший мой нижний уголок губ, ухмыльнулся.
— Может, лучше прильнёшь ко мне, Шу-Шу?
— Даже дядя просто смирится, если мы скажем, что спим вместе. Конечно, могут быть некоторые осложнения, но так... тебе не придётся больше прятаться.
Его рука скользнула через разрез в моей юбке. Я попытался оттолкнуть Рэя, но он крепко держал меня.
— Правило гласит, что собственность организации делится между её членами, но сейчас здесь только дядя, так что будет комфортно. Меньше людей, которых нужно угождать, верно?
— Ах да, если станешь моим, то сможешь спать и с братом тоже.
Я застыл, словно забыв дышать. Глаза Рэя сверкали, пока он говорил. Его цепкая ладонь проползла вверх и коснулась моего локтя.
— Конечно, я не собираюсь делить тебя с ним. Это было бы просто невыгодно.
Презрительно взглянув на Рэя, я резко наступил на его ногу каблуком. Острая шпилька вонзилась в подъём, и он не смог увернуться.
Рэй скривился от боли, схватившись за ногу. Высунув язык, он подпрыгивал, стараясь терпеть. Оскалившись, я чётко произнес каждое слово:
— Ты отвратителен, так что держись подальше. Тронешь меня снова... и в следующий раз продырявлю обе твои ноги.
— Чёрт, как жестоко. Кто ещё вообще обращает на тебя внимание, кроме меня?
— Внимание? Оставь его себе. Я сам убегу или спрячусь, так что пожалуйста! Иди лучше ублажай своего дядю или кого там ещё.
Услышав мои ядовитые слова, Рэй громко рассмеялся. Его внезапно изменившееся выражение лица не несло и тени веселья.
— Давай, попробуй сбежать. Мне бы это понравилось.
От его жуткого тона я вздрогнул и задрожал, но не показал ни колебаний, ни страха. Тут же отвернулся. Рэй не остановил меня.
Как только я вернулся в казино, Шон схватил меня и потащил в лаунж.
— Ты совсем с ума сошла? Игнорируешь вызов гостя?
Между его бровями залегли глубокие морщины. После скандала Хао Чуна я стал главной мишенью для вымещения злости Шона.
— Ещё раз попробуешь увернуться, и я...!
Сзади неожиданно перехватили инициативу в разговоре. Я слабо повернулся и моргнул. Чэнь Люйянь потряс пустым бокалом.
Шон, который только что яростно скривился, вдруг расправил лицо и нерешительно принял бокал от Чэнь Люйяня.
— Ха-ха. Принести вам то, что вы заказывали ранее?
— Нет. Мартини не так уж хорош, лучше порекомендуй что-то другое. Желательно что-то более изысканное.
— Тогда, может, на основе писко? Это перуанский напиток, у него довольно интересный вкус.
Когда Чэнь Люйянь протянул бокал, Шон почтительно принял его обеими руками. Повернувшись ко мне и широко улыбнувшись, он тут же засуетился и ушёл, едва получив указание.
В тусклом свете его тень нечётко колыхалась. На этот раз он снова сделает вид, что не знает меня? Или опять будет дразнить меня, принеся выпивку? Я лишь опустил голову. Настроение было странным. Губы дрожали, а в глазах щипало. Но я не позвал его. Не сделал вид, что знаю его.
Одетый в пальто человек повернулся в мою сторону. Проходя мимо, Чэнь Люйянь тихо пробормотал:
Короткое и простое слово промелькнуло у уха на мгновение. Я тупо смотрел, как он проходит мимо и удаляется, словно услышала голоса. Налево. Справа был аварийный выход на палубу, и у каждой колонны стояли охранники. Но в лаундже, где суетились десятки барменов и женщин, был только один охранник. И это была единственная слепая зона, не попадающая в поле зрения.
Я поправил растрёпанный парик и глубоко вдохнул. Налево. Шон уже покинул своё место. Я последовал его словам и пошел в указанном направлении.
Время от времени кто-то хватал меня и хихикал, но вскоре другие женщины хватали его, умоляюще предлагая выпивку. Им было всё равно, куда я иду. Ради сегодняшних пятисот долларов они были готовы отчаянно улыбаться.
Как только я вышел в левый коридор, я увидел наполовину пьяного белого мужчину, пристающего к женщине. Блондинка в парике, увидев меня, что-то сказала. Я не понял, но по интонации это, наверное, было ругательство. Из кладовой, подсобки и внутренней кухни доносился крик разозлённого Шона. Я спустился по аварийной лестнице.
В коридоре, заставленном каютами самого низкого класса, горели только аварийные огни. К тому же каждые два метра на потолке висели камеры. Мерцающий свет делал их похожими на глаза монстров, от чего по коже бежали мурашки. Из кают доносились тяжёлые стоны.
Одна из дверей открылась, и оттуда вышел мужчина, даже не поправив трусы. Его лицо, будто под кайфом, было странным и безумным. Он держал свою красную и мутную нижнюю часть и что-то бормотал. Я попятился, пытаясь избежать его, и случайно наткнулся на кого-то.
Спина похолодела, а кончики пальцев заныли. Ладонь медленно опустилась. Только тогда я смог выдохнуть сдерживаемое дыхание.
— Охрана плотная, поэтому пришлось потратить время.
Тело, прижавшееся сзади, было горячим. Я медленно обернулся. Чтобы встретиться глазами с мужчиной, который был выше меня даже в туфлях, пришлось слегка поднять подбородок.
Как только он назвал моё имя, в горле запершило. Чэнь Люйянь неловко улыбался. Его большой палец лёгко провёл под моими глазами. С каждым движением он покрывался слезами. Я не понимал, что плачу.
Это был тот самый человек, который несколько дней обращался со мной, как с пустым местом, холодно подгоняя. Который относился ко мне, как к вещи, и насильно затащил на корабль. Видя его лицо, улыбающееся, будто все эти события стёрты из памяти, я не мог сдержать гнев.
Я сжал кулаки и изо всех сил ударил его. Чэнь Люйянь даже не пошевелился. Не уклонился. Он просто стоял и принимал удары. Я ругался и выплёскивал обиду. Мне было так горько, что слёзы лились сами.
— Я тебе так смешен? Раз я продаю тело, то не заслуживаю человеческого отношения? Я что, игрушка, с которой можно делать что угодно? Проклятый, сука, ублюдок! Грязный подонок!
Он крепко обнял меня, пока я бил его в грудь. Я вырывался, пытаясь освободиться.
— Если ты сейчас уйдёшь, мы больше не увидимся. Мне всё равно, сдохнешь ты или нет...!
В тот же момент Чэнь Люйянь прижал меня к стене. Его губы нашли мои, и тепло разлилось по всему телу. Его язык нежно ласкал мой, будто успокаивая.
Когда я закрыл глаза, слёзы капали одна за другой. Я всхлипывал, отталкивая его снова и снова. А в конце концов обвил его шею руками.
Несмотря на злость, всё тело дрожало от странного блаженства. Чэнь Люйянь всем своим видом давал понять: он не смог меня узнать. Это было так странно. До сих пор, каждый раз, когда я видел его на этом корабле, ненависть становилась невыносимой, но сейчас его присутствие успокаивало. Даже тепло его крепких объятий казалось мне нежным.
С приподнятых носков соскользнули туфли. Он наклонился ещё ниже и жадно прижался губами к моим. Если я приоткрывал рот, его дыхание, звуки, тепло и пульс проникали внутрь, заполняя меня. Это было упоительно, щекочуще, головокружительно. Его рука, сжимавшая моё бедро, скользнула под разрез юбки. Ладонь, ощупывающая голую кожу, округло обхватила ягодицу и нежно сжала. Я прижался к нему в ответ, проводя рукой по его спине.
Это был поцелуй, словно пожирающий меня целиком. Я приоткрыл рот, выпуская прерывистое дыхание, и высунул язык. В узкой щелке между ресниц мелькало растрёпанное лицо Люйяня. Губная помада, небрежно нанесённая на контур губ, теперь размазалась по его рту.
Изредка за дверью каюты раздавались шаги. Каждый раз я вздрагивал и задерживал дыхание. Не мог расслабиться — вдруг Хао Чун или Рэй внезапно появятся у двери.
— Дядя сейчас на финансовом отчёте. Самое беззаботное время.
— Я заплатил двум людям, чтобы они молчали. Наблюдатели думают, что я в ресторане на палубе.
Люйянь мягко взял меня за подбородок, поймал мой взгляд и сказал это. Одного его успокаивающего взгляда было достаточно, чтобы почувствовать облегчение.
— Ты смотришь на меня так, словно вот-вот заплачешь.
— Здесь… ноет. Не могу оторвать глаз.
Он постучал ладонью по левой стороне груди. Я шмыгнул носом, в котором ещё дрожали слёзы. Хотелось огрызнуться: «Думаешь, такими словами можно утешить?» — но, к моему же раздражению, я успокаивался. Я и правда идиот. Почему его доброта делает меня таким слабым? Люйянь провёл губами по моим векам, а затем поцеловал уголки глаз, будто высасывая слёзы. Я слабо закрыл глаза и нарочно отвернулся.
Слёзы уже высохли. Икота тоже прекратилась. Я находился в его объятиях, долго глядя на него. Его слегка потрёпанные губы скользили по ресницам, щекам, переносице. Люйянь без остановки целовал меня везде. Я не уклонялся от его поцелуев. Наоборот, подбадривал, царапая его спину ногтями и слегка приподнимая подбородок.
Внезапно вспомнилась та женщина, что смеялась рядом с ним, хлопая в ладоши. Её яркое лицо, целующее его в щёку, пока она забирала деньги, мелькало перед глазами, как послеобраз. Казалось бы, ничего особенного, но это застревало в голове, как камень в ботинке. Я слегка оттолкнул его, когда он поцеловал меня в шею.
Люйянь провёл рукой по моей спине, нащупал болтающуюся молнию на шее и резко потянул вниз. Подхватив края воротника, он разорвал шов — ррраз! — и одежда сползла вниз, застряв на бёдрах, словно змея, сбросившая чешую. Увидев обнажённую грудь, он криво усмехнулся.
Его длинные, грубоватые пальцы постукивали по соску. Большим и указательным он сжал ареолу, будто щипцами. Красный оттенок был от тинта — косметики, которую я нанёс на губы, под глаза, на соски и пах. Поддельный цвет сделал соски насыщенно-розовыми. Краска не смывалась, сколько бы я ни намыливал.
Люйянь водил пальцами по соску, затем прижался ртом к моей шее. Его губы скользнули вниз и, наконец, захватили правую грудь, жадно сжимая её.
Сосок во рту обвивал его язык. Он смачивал его слюной, исследовал каждую бороздку, каждую неровность, пока кожа не покрывалась мурашками. То он втягивал его, как через соломинку, то сжимал зубами — и каждый раз низ живота содрогался, а икры дрожали. Его красивые губы жадно работали, вытягивая мою плоть.
Я запрокинул голову, глаза полузакрылись. Щекотно… нет, скорее, странное тепло разливалось по всему телу. Когда правый сосок, измученный зубами и языком, набух до размеров ногтя, Люйянь переключился на левый. Кончик его языка скользнул вверх — шлёп — и электрический разряд пронзил меня от копчика до затылка.
В суженом поле зрения мелькали макушка, лоб, переносица Люйяня. Прямо как младенец. Огромный ребёнок, слепо сосущий грудь, чтобы утолить голод. Шестифутовый мужчина — и вдруг «младенец»? Я сам не заметил, как рассмеялся. Гладкая грудь вздрогнула от моего смеха, но странные стоны быстро вернулись, когда его язык начал водить круги по ареоле.
Люйянь поднял моё бедро. Правая нога раздвинулась в сторону, поза стала неустойчивой, и он прижал меня к стене, крепко держа. Жемчужины на жалком кусочке ткани, который назывался нижним бельём, скользили по коже. Люйянь какое-то время молчал, глядя на него. В его глазах вспыхнул странный блеск.
Он дёрнул за верёвочку — ещё более стыдную, чем сама одежда — и я дёрнулся, почувствовав, как она врезается в промежность. Нахмурившись, Люйянь дёрнул её ещё раз, уже грубее. Я покачал головой.
Если точно — первой была Люси, но я промолчал. Люйянь тихо рассмеялся.
— Как хорошо, что не нужно ничего снимать.
Каждый раз, когда он в шутку дергал за белье, маленькая жемчужина скользила вверх и вниз между моих ног. Я покосился на него, затем встряхнул голенью, легонько ударив его по плечу, чтобы не причинить боли. В ответ Чэнь Люйянь, не отпуская лямку белья, прижался лицом к моему животу.
Кончик его носа опустился ниже, слегка касаясь лобка. Там, где не осталось ни единого волоска — все было сбрито, — я чувствовал его дыхание: теплые выдохи и влажные вдохи.
— Без волос кажется еще развратнее.
Я наблюдал, как его макушка медленно двигается, и сглотнул скопившуюся во рту слюну. Чэнь Люйянь прижал губы к внутренней стороне моего бедра, затем слегка вонзил зубы в кожу. От слабой боли дыхание само собой участилось. Без перерыва он раздвинул мои бедра и провел языком по внутренней поверхности.
Влажное прикосновение к промежности заставило меня сгорбиться и задрожать. Я изо всех сил вцепился в его волосы, пытаясь остановить, но Чэнь Люйянь даже не шелохнулся. Подо мной раздавались звуки безумного вылизывания, а я, прислонившись к стене, стонал, сквозь зубы:
— Ах... ха... м-м... ах... не надо... перестань...
Черная юбка с золотым узором развевалась над его головой и спиной. Чэнь Люйянь обращался с моей кожей, как с конфетой, желе или шоколадом — кусал, сосал, лизал. С каждым движением нитка жемчуга звенела, словно крошечные колокольчики.
— М-м... ах... а-ах... хи-и...
Перед глазами плясали горячие искры. Я вытянул шею, задерживая дыхание, отчего парик съехал набок. Каждая капля пота, скатывающаяся со лба по шее, ощущалась так остро, что нервы напряглись до предела. Чэнь Люйянь раздвинул мои бедра еще шире и продолжил вылизывать — внутреннюю поверхность, промежность, мошонку — с таким усердием, словно был животным, одержим.
Это была настойчивая ласка. Губы и руки касались меня повсюду, отчего кожа зудела, как после укусов насекомых, и я не мог перестать дрожать. Чэнь Люйянь вылизывал промежность и ягодицы с почти грубой интенсивностью, затем резко изменил угол языка. Когда мягкая плоть проникла внутрь, мои глаза затуманились.
Живот судорожно дернулся. В тот момент, когда мягкая плоть языка проникла в отверстие, мои глаза затуманились.
Тело покачнулось. Язык скользил внутри, исследуя каждую складку. Глотающие звуки заставили меня открыть рот так широко, что проступили ямочки на щеках. Дыхание стало прерывистым, сдавленные стоны, похожие на капризные всхлипы, вырывались без остановки. Чэнь Люйянь поднял голову, его губы блестели от влаги. Глаза, обычно ясные, теперь были мутными — ленивыми и опасными, и смотрели на меня с ленивой жаждой.
Стены каюты третьего класса с дешевым ковром на полу были натсолько тонкими, что пропускали каждый шаг проходящих мимо людей. Но все были пьяны или под кайфом, так что вряд ли кто-то догадался бы, кто мы. К клиентам третьего сорта относились со снисходительностью — и с таким же презрением.
Я стоял на коленях перед Чэнь Люйянем, покорный. Разрез ципао раскрывался с обеих сторон, и когда я опустился, бедра полностью оголились. Чэнь Люйянь носком туфли слегка потеребил мою кожу. Я чувствовал жесткую текстуру кожи под коленями, но все внимание было приковано к выпирающему из-под одежды возбуждению.
Гладкая поверхность была тускло-красной. Широкий, слегка приплюснутый кончик головки уже блестел от выделений. На упругом стволе четко проступали синеватые вены и красные сосуды. По сравнению с моим — это было... свирепо. Именно такое слово приходило на ум.
В ресторане на корабле каждый день подавали изысканные блюда для привередливых VIP-персон, а потом выбрасывали их. Ничто не вызывало аппетита. Но сейчас, странным образом, низ живота урчал, будто от голода. Я жадно взял его член в рот.
— Хгх... м-м... мм... чмок... м-м...
Я засунул головку глубже и начал сосать изо всех сил, затем провел языком по всей длине. Ствол стал липким от слюны. Легкий запах мыла смешивался с густым, мускусным ароматом кожи, отчего во рту скапливалось еще больше слюны.
Тело нагрелось, и я начал непроизвольно двигаться. Длинные пряди парика падали на лицо, щекоча нос. Я откинул их рукой и продолжил старательно работать ртом. Чавкающие звуки, язык, скользящий до самого основания, затем губы раздвинули густые, жесткие волосы, и я взял в рот мошонку, перекатывая ее.
Усердные ласки ртом заставили Чэнь Люйяня зажмуриться, его лицо пылало. Я использовал нёбо, язык, внутреннюю поверхность щек — глотал, затем сжимал губы, вытягивая щеки, чтобы усилить давление. Волосы прилипали к губам, а на кончике языка оставался горьковатый привкус. Смазав ствол слюной до блеска, я поднялся с колен.
Плоский матрас, тесная каюта — и только он не казался плоским. Он был живым, настоящим, красивым хищником. Я уперся руками в его грудь и медленно взобрался на него. Нащупав твердый член, я раздвинул ноги шире.
Медленно опускался вниз. Падал, отдавая себя ему снова и снова. Толстая головка раздвигала вход. С каждым движением тело сопротивлялось, но я не останавливался.
Подол юбки развевался над его животом. Я уперся ладонями в его грудь и начал двигать бедрами. Поднимался, затем опускался — и его обычно спокойное лицо исказилось от наслаждения. Аккуратный нос вздрагивал, между бровей залегла глубокая складка.
Чавк-чавк. Каждый раз, когда я полностью садился на него, рот сам собой открывался, и горячее, прерывистое дыхание смешивалось со стонами. Слова теряли чёткость, будто я лишился зубов, а звуки становились нечленораздельными, будто язык отказывался слушаться.
Напрягая лодыжки и икры, я подпрыгнул, как кролик. Моё тело беспомощно раскачивалось на нём, и с каждым движением член проникал глубже. Я без остановки тряс бёдрами над его животом. Каждый раз, когда я сжимал его внутри, его грудь под моими ладонями вздымалась. Упругая и приятная на ощупь, она заставляла меня снова и снова касаться его. Тогда Чэнь Люйянь шлёпнул меня по заднице.
— Сосредоточься и двигайся как следует.
Под его решительным нажимом я резко опустил бёдра вниз, наклонив корпус и прижавшись к нему.
Волна удовольствия прокатилась по копчику, заставив меня выгнуться и закатить глаза. В центрах реабилитации для наркоманов иногда попадались и те, кто страдал от секс-зависимости. Я никогда их не понимал, но если бы это чувство длилось вечно, то, возможно, я бы хоть немного осознал, что такое настоящая зависимость. Сам того не замечая, я начал двигать бёдрами, растирая его член в нужном месте.
Ещё, ещё — сгорая от нетерпения, я тряс всем телом, будто пытаясь ускорить ход времени.
Ловко изгибая поясницу, я выкрикивал прерывистые стоны. Чмок-чмок — звук его члена, входящего и выходящего из моего влажного отверстия, становился всё быстрее.
Чэнь Люйянь стиснул зубы и схватил меня за руку. В тот же миг моё тело задрожало, словно превратившись в желе.
Он приподнял моё безвольное тело и прижал губы к моей щеке. Когда его член вышел, внутри сразу стало пусто. Я слабо моргнул, облизнул сухие губы и посмотрел на него. Чэнь Люйянь жестом указал на стену.
Я послушно повернулся и ухватился за стену. В следующее мгновение он прижался ко мне вплотную. Раздвинув мои бёдра, он отодвинул в сторону верёвочные трусики и провёл головкой по промежности. Твёрдый кончик надавил на вход, затем резко вошёл внутрь.
Я прижал пылающее лицо к стене, задыхаясь. Ощущение его массивного члена никогда не становилось привычным. Чэнь Люйянь вошёл наполовину, затем протянул руку вперёд и сжал мой член.
Как только я расслабился, он резко двинул бёдрами вперёд. С глухим стуком его твёрдая плоть вошла до конца, заставив меня широко раскрыть глаза. Глубоко впившийся член был толстым, и стенки сами собой сжимались вокруг него, будто пытаясь поглотить. Туповатая головка терлась, давила, ворочалась внутри.
Его бёдра двигались взад-вперёд, а твёрдый живот и грудь бились о мою спину. Я прижимал разгорячённую щёку к холодной стене, тяжело дыша. Разум уплывал от того, как его член постепенно расширялся внутри, заполняя всё пространство.
Чэнь Люйянь методично долбил меня, одной рукой грубо теребя мой член, другой — надавливая ладонью. Каждый раз, когда моё тело дёргалось, его не снятые туфли стучали каблуками по полу. Мои стенки быстро привыкли к горячей, напряжённой плоти, сужаясь вокруг неё. Но он не остановился. Кончик члена наткнулся на чувствительную точку внутри, и на секунду живот сжало от боли — но уже в следующее мгновение он яростно вгонял в неё член.
— Ах! Ах! Ха… м… ах, там… глубже…!
Внутри всё перекрутило от жара. Ноги дрожали, а в глазах стояли слёзы от того, как он входил. Одновременно с этим появилось ощущение, будто хочется в туалет — или, может, это была жажда. Его член, до этого двигавшийся беспорядочно, теперь бил в одно и то же место. Затем, с глухим звуком, он вошёл в ещё более узкий проход, и всё тело дёрнулось.
— Ах… ххх… а… а… внутри… вошёл…
Я не мог связать и двух слов. Парик, закреплённый шпильками, полностью слетел, но я даже не заметил. Тело было мокрым от пота, а из моего члена, самопроизвольно кончившего, стекала сперма по бёдрам. Чэнь Люйянь крепко держал мою дрожащую фигуру, прижав губы к уху. Кончик его языка скользнул по раковине, и все волоски на теле встали дыбом.
— Ты весь такой… маленький, Шу-Шу.
— И горло узкое, и дырочка узкая… даже внутри.
Его низкий голос прозвучал расслабленно, а затем он снова резко двинул бёдрами. Звук мокрой кожи, трущейся о кожу, был громким. Отверстие, растянутое до предела, поглотило его толстый член до самого основания, а его головка продолжала долбить чувствительную точку.
Перед глазами вспыхнули разноцветные огни. Пальцы, впившиеся в стену, побелели от напряжения. Колени дрожали, и я не мог это контролировать.
— Чувствуешь? Я заполнил тебя собой — всего Шу-Шу.
— М-м... ах... так... глубоко... хаа... слишком...
Чэнь Люйянь прижал губы к моей потной шее и прошептал:
Я слабо повернул голову. Слезы застилали взгляд, а от яростных толчков все тело дрожало. Лоб, нос, щеки, подбородок — все пылало. Он приблизил свое лицо к моему.
Его губы, шепчущие мое имя, были мягкими и аккуратными. Каждый раз, когда он называл меня так, в голове возникала безумная мысль — его голос звучал так, будто он влюблен.
Меня охватила дрожь — так хорошо было это тепло, заполняющее узкое пространство внутри. Слишком хорошо. До безумия. До невыносимости. До ярости.
И все же, глядя на его спину, я бессмысленно хотел сказать:
Я притянул его к себе и поцеловал, запустив язык в его рот.
Мы слиплись сверху донизу. Каждый раз, когда он резко вгонял в меня себя, я постыдно всхлипывал. Похотливые стоны не смолкали, а низ был залит спермой, соками и потом. При каждом ударе о стену его живот и бедра прилипали к моей спине и ягодицам.
Перед глазами все побелело. Зрение мерцало. Я дрожал, всем телом ощущая нарастающий оргазм. Запрокинув голову, я открыл рот в немом крике.
— Ах... а-а-ах... я... я... хаа... сейчас...!
В голове будто ударила молния. Голос сорвался, как сломанное радио, и только обрывки слов вырывались наружу.
Я кончил в его руку дважды. Мозг растаял, как мороженое, оставив лишь туманное, липкое ощущение.
Чэнь Люйянь, держа меня, сделал еще несколько резких толчков, затем, крепко сжав мои руки и бедра, замер, дрожа. Его член, набухший до предела, выплеснул сперму, как прорвавшаяся плотина. Теплая жидкость стекала по бедрам, заставляя все тело содрогаться от мурашек.
Он подхватил меня, когда я рухнул, и без слов поцеловал. Уши, щеки, нос, губы, подбородок — я молча прижимался к нему, пока его губы скользили по моей коже. Наконец, он оторвался. Я провел пальцами по его влажному лбу, затем опустился ниже, коснувшись шрама у левого глаза. Он моргнул.
— Тебе... правда нужно было садиться на этот корабль?
Он взял мою руку, прижал к своей щеке, затем поцеловал каждый палец и ответил:
Я заморгал. Его лицо было мрачным, печальным, почти трагичным. Я слабо покачал головой.
— Рэй сказал... что ты согласился, чтобы я поднялся на борт.
Его глаза исказились от ярости, и я сглотнул. Его пальцы сжали мою руку так сильно, что стало больно.
— Ты не должен был здесь быть. Я собирался спрятать тебя на вилле во Флориде с усиленной охраной.
— Когда я вернулся, тебя уже не было. Было очевидно, что тебя похитили.
В растерянности я зашевелил губами. Значит, с самого начала Рэй лгал мне. Тогда почему он был рядом, когда я очнулся? И почему Гарон ничего не сказал ему?
Чэнь Люйянь, стиснув зубы до скрежета, выглядел по-настоящему страшно. Его острые черты буквально кипели убийственной яростью — казалось, он готов был кого-то прикончить прямо сейчас.
— Никому не верь. Ни единому человеку, — сказал он, хватая меня за плечо. — Даже если это я… не принимай мои слова слепо.
Произнося это, Чэнь Люйянь выглядел каким-то одиноким. Потом нарочито усмехнулся и взъерошил мне волосы.
— И не плачь, если я какое-то время буду делать вид, что не знаю тебя.
— Даже если я стану холоден… даже если не стану называть тебя по имени.
Я не кивнул. Вместо этого перехватил его руку, сжимавшую мою, и переплел пальцы. Затем, перебив его, резко прижался губами к его рту — будто пытаясь заставить замолчать. Я не хотел больше ничего слышать.
Он отшатнулся, но затем, отвечая на поцелуй, лишь тихо провел рукой по моей спине.
Пока я бродил по кораблю в одиночестве, я думал, что Чэнь Люйянь бросил меня здесь. Даже предполагал, что это было предупреждение — он узнал, что я слил информацию организации Майклу. Но он сказал, что поднялся на борт из-за меня. Я не был уверен насчет остальных его слов, но это… звучало правдоподобно. Мне стало стыдно за свои подозрения.
— Прости, — наконец выдохнул я, глядя на него. — Я… рассказал полиции, где нахожусь.
— Знаю, — ответил он без колебаний. Выражение его лица не изменилось. Он знал? Ошеломленный, я замер, а Чэнь Люйянь продолжил:
— Я также знал, что ты встретился с тем полицейским.
Когда он произнес «тот полицейский», в его голосе мелькнуло легкое раздражение. Пробормотав под нос ругательство, он покачал головой и добавил:
— В следующий раз лучше позвони в участок. Даже с таксофона — это бесплатно.
— Таксофона?.. Ты что, следил за мной? Неужели в тех серьгах действительно был…
— Я должен знать, где и что ты затеваешь, чтобы быть готовым, Шу-Шу.
Короче говоря, слова Рэя о GPS-трекере в рубиновых серьгах оказались правдой.
Чувство вины за то, что усомнился в нем, растаяло, как снег. Выходит, он все это время держал меня на ладони и играл мной? Чэнь Люйянь ткнул пальцем мне в лоб:
— Если бы не это, я бы не знал, куда ты сбежишь.
Значит, и этому парню нельзя доверять полностью. Но сейчас, на этом корабле, он был единственным, на кого я мог хоть как-то положиться.
— Что будем делать теперь? И что… случилось с Гароном?
— Кто знает. Может, ему просто надоело.
— Ты вообще не ожидал, что он предаст?
— Я не ясновидящий. Мои возможности предугадывать ограничены.
— Ну… возможно, свободный хозяин лучше, чем бесполезный.
Он говорил так, будто предательство Гарона его вообще не волновало. Ему было все равно? Или он просто смирился? В любом случае, ситуация оставляла горький привкус.
В каюте было круглое окно. Он взглянул в него и сказал:
— Мы пройдем Панамский канал и поднимемся на север. Нас направили на судно, идущее в Гонконг, но на самом деле цель — остров Паралон возле Сан-Франциско. Там мы сойдем и пересядем на частную яхту.
Знакомое название напомнило мне о доме. Я глубоко вдохнул и ждал продолжения.
— Не больше двух недель. За это время надо всё уладить.
— Чэнь Кунь предложил мне вернуть контроль над компанией, включая этот корабль. Хао Чун просто так не отдаст, так что придётся найти на него компромат и… убедить.
Чэнь Люйянь не ответил. Его потемневший взгляд заставил мой рот пересохнуть.
Вскоре он достал из кармана складной нож. Лезвие, раскрывшись, оказалось длиной от большого до среднего пальца — с крюком на конце и зазубринами у основания. Даже мне, несведущему, было ясно: этот синеватый клинок создан не для мирных целей.
Он кивнул. Я сглотнул, глядя на нож в его руке. Обычные мультитулы с открывалкой или отвёрткой мне знакомы — Энди вечно терял свои вещи. Ножи, щипчики — всё исчезало, как он говорил, «украдено домовыми». Да и замки в нашем доме ломались часто, так что универсальный инструмент мне пригождался. Правда, вскрывал я не только двери…
Но этот нож делал мои прежние «игрушки» жалкими.
— Не бойся. Это на крайний случай.
Его спокойный взгляд заставил меня сжать губы. Он вложил нож мне в ладонь, затем обхватил её своими руками — теперь моя рука с клинком была направлена в него.
— Если сразу бить в сердце — получишь обратный эффект. Так что сначала…
Остриё коснулось его глаза. В серой радужке со шрамом отразился я. Проведя лезвием вдоль шрама — от века до скулы — он пояснил:
От страха поранить его пальцы сами разжались. Но он сжал мою руку сильнее, опуская клинок ниже — к шее, затем к точке под правой грудью, где билось сердце. Лезвие вдавилось в кожу.
— Нужно давить сильнее. Люди не так слабы, как кажется.
Лезвие переместилось к середине шеи, затем опустилось чуть ниже правой груди — туда, где билось сердце. Рюён надавил кончиком ножа, будто прощупывая впадину между рёбер. Если бы я приложил ещё немного силы, лезвие пронзило бы его. Я замотал головой, охваченный тревогой.
— Всё, я понял. Хватит... научил уже.
Моё тело дрожало, словно флаг на ветру. Чэнь Люйянь молча посмотрел на меня, сложил нож и крепко вложил его мне в ладонь.
— Что бы ни случилось — думай сначала о себе.
Он погладил меня по плечу, будто успокаивая. Затем взял пиджак. Рубашка, галстук, жилет с оторванной пуговицей — казалось, он нарочно не поправлял растрёпанную одежду. Я взглянул на дверь каюты, потом снова поднял глаза на него.
— А я… не могу быть твоим подчинённым?
Неосознанно я ухватился за край его одежды. Рука не отлипала, будто приклеилась. Он посмотрел сверху-вниз, а я поспешил оправдаться:
— Я знаю, что я… бесполезен. Не умею драться, слабый, даже нож держу дрожащими руками… Но я послушный!
Голова непроизвольно опустилась. Это была правда: после средней школы я не учился, не разбирался ни в электронике, ни в механике, не умел водить даже машину — не то что вертолёт. Я не был солдатом, как Гарон, и даже этот нож в моих руках выглядел жалко.
Но я не хотел оставаться один. Если я выйду из этой каюты — всё повторится снова.
Чэнь Люйянь тяжело вздохнул. То ли от досады, то ли с усмешкой.
— Ты не годишься в подчинённые, Шу-Шу. Ты слишком…
Я приоткрыл рот. Чистый? Если бы это услышали те, кто покупал у меня и Энди поддельные лекарства, или полицейские, которые арестовывали меня не раз — они бы покатились со смеху.
Конечно, у каждого свои стандарты «чистоты»... но звучало это как-то нелепо.
— К тому же, быть со мной сейчас опаснее. Это даст Хао Чуну козырь. Лучше не привлекать внимание.
Ситуация была ясна — сейчас Чэнь Люйянь не мог свободно действовать. Хао Чун давил на него настолько, что даже поставил слежку.
Я воспринял это серьёзно, но он вдруг приблизил лицо вплотную.
— Больше всего... если мы будем встречаться дальше, я не уверен, что смогу сдерживаться.
— Как я могу игнорировать тебя, если ты смотришь только на меня?
Я покраснел до ушей и резко отвернулся. Его насмешливый взгляд скользнул по мне, а я так и не смог поднять глаза.
Я поймал брошенный предмет. Это была рубиновая серёжка.
Я фыркнул. Вместо того чтобы швырнуть её обратно, я протянул к нему руку.
Чэнь Люйянь усмехнулся и подбросил мне фишку. На ней было выгравировано «5000». Лишь когда он полностью исчез из виду, я разжал ладонь и посмотрел на оставшиеся в ней серёжку и нож.
«Что бы ни случилось — думай сначала о себе».
Я глубоко вдохнул и замер у двери. Но возвращаться в казино не хотелось. На корабле полно пассажиров и кают — наверняка есть где спрятаться. Хотя бы замаскироваться под работника.
Глядя в стекло, я нахлобучил растрёпанный парик и перекосился. Туфли, валявшиеся на полу, были целы, но я намеренно разбил каблук об стену. Одежду не поправил, взял обувь в руки и нарочно заковылял.
Несколько камер всё ещё не работали. Я спустился по лестнице вниз и вернулся туда, откуда пришёл. Постучал в ту самую дверь, у которой стоял в самом начале.
Я не ответил. Дверь открылась сама. В щели мелькнуло хмурое лицо Люси.
— Прости. Туфли испортил, — невозмутимо потряс я деньгами и обувью.
И туфли, и я сам выглядели отвратительно. Но мне и не нужно было выглядеть опрятно. Люси распахнула дверь и схватила меня за руку.
— Ты в порядке? Шу? Что это?..
— Ну... клиент попался грубый.
Не то чтобы это была ложь. Секс с Чэнь Люйянем всегда был жёстким. Если не считать того, что, кроме него, у меня никого и не было — так что чистая правда. Но объяснять подробности не входило в мои планы, так что я слегка приукрасил. Люси закусила губу, а я сделал не то чтобы плачущее, не то чтобы улыбающееся лицо.
— Я пытался избегать, как ты советовала... но, видимо, после того случая это не работает.
Под «тем случаем» я имел в виду историю с Хао Чуном, которую использовал как предлог, но в итоге сам же и пострадал. Мне нужно было её сочувствие — и Люси, как я и рассчитывал, скорчила жалостливую мину. Я слабо сжал и разжал дрожащие бёдра, и по внутренней стороне бедра потекла сперма. В каюте был душ, но я нарочно не помылся. Люси, не выдержав, принесла мокрое полотенце и вытерла меня.
— Лучше бы я тогда тебя не отправляла. О чём я вообще думала...
Пока она бормотала упрёки себе, я смотрел на синяки на коленях. «Лучше бы не отправляла» — вот что чётко застряло у меня в голове.
— Просьбу? Чем могу помочь? Скорее всего, сойти с корабля сразу не получится...
— Нет, не об этом. Скажи... тут есть уборщики?
Люси наклонила голову, задумалась, а потом ответила:
— Ммм, вроде бы... нанимают парней из Вьетнама. Они обычно говорят по-английски, но не знают китайский. А тебе зачем уборщики?
— Значит, я хочу работать уборщиком.
Люси принесла мне синий ханфу, фартук и туфли с круглыми носами. Костюм был немного великоват, развевался, как юбка, но всё равно лучше, чем ципао. В «Весеннем свете» все, кроме обслуживающего персонала, носили ханфу как униформу. Это было правилом. А перед посадкой все подписывали соглашение о неразглашении — но большинство рабочих были иностранцами, так что секретов тут и не было.
Причина, по которой я выбрал уборку, была проста.
Во-первых, если я ещё немного поношу эти туфли, от моих лодыжек ничего не останется. Во-вторых, мне нужна была свобода передвижения. Я мог бы устроиться на кухню, но там был Шон, который меня терпеть не мог, да и мои кулинарные навыки оставляли желать лучшего. К тому же, кухня казалась настолько загруженной, что даже в туалет сходить было некогда.
Так что уборка — идеальная «мышиная норка» для меня. Люси сразу дала понять, что кроме униформы помочь ничем не может. Я и не ожидал, что она будет меня прикрывать. Даже если ей меня жалко, она вряд ли захочет проблем из-за меня. Придётся ей ещё и перед Хао Чуном оправдываться — куда деваться.
С метлой, шваброй и мусорным ведром никто и не подумает приглядываться, кто я такой. Идеальная маскировка. Вспомнил, как Майкл как-то рассказывал, что, когда работал на федералов, два месяца притворялся уборщиком в отеле, чтобы поймать кокаинового дилера из Сальвадора. Выручила его байка.
Я вспомнил слова Чэнь Люйяня. Он сказал, что уже знал о моей встрече с Майклом. Его спокойное, всепонимающее лицо казалось совершенно неспособным на удивление. Люйянь мастерски управлял атмосферой вокруг.
Когда он злился, воздух будто замерзал. Когда улыбался — его узкие глаза смягчали обычно холодное и жёсткое лицо, наполняя его странной теплотой. И мне казалось, что он улыбается только мне.
— Хватит. Не время об этом думать.
Уборка — не работа, а сплошное блуждание мыслей. Я убрал табличку «Осторожно, мокрый пол» и вытер лоб тыльной стороной ладони. Заправил простыни, отмыл следы помады на зеркале — непонятно, кто тут хулиганил прошлой ночью, но комната была в ужасном состоянии. И таких было немало — сложно даже сказать, какая из них хуже.
— О, да ты отлично справляешься! Мне нравится. Очень нравится. Ммм, да.
Старик Суй, сидевший на тележке с уборочным инвентарём, громко рассмеялся, когда я вышел после уборки двух комнат подряд. Он был одним из сорока членов «Команды по поддержанию состояния номеров» и моим напарником.
Из-за возраста Суй работал медленно, и все избегали быть его партнёрами. Но мне было не до выбора, так что я сразу согласился. Он оказался весьма дружелюбным — даже не проверил, что я поддельный работник без контракта и взятки Хао Чуну.
— У меня морская болезнь. В прошлый раз без водки вообще не мог.
Он смущённо сморщил нос и открутил крышку армейской фляги, сделав глоток. Внутри была водка. Говорит, добавил лимонный сок. Предложил и мне, но я лишь замотал головой. Тогда Суй оскалился в усмешке и рассмеялся:
— Ты прямо как моя дочь говоришь.
За несколько дней я изучил планировку корабля.
В самом низу находился грузовой отсек с контейнерами — там хранились припасы для рейса и небольшой коммерческий груз. Выше располагался машинный зал, технические помещения и та самая зона, куда меня притащили в первый раз для «проверки».
Каюты для гостей начинались с шестого этажа. На борту были рестораны, банкетные залы, конференц-залы, бассейн, театр и даже что-то вроде зимнего сада. Напоминало плавучий торговый центр.
Хао Чун обычно заходил в казино между полуднем и вечером, а потом общался с VIP-гостями в банкетном зале. Видимо, его главная задача — поддерживать отношения с важными клиентами.
Я запоминал его маршрут по одной причине: мне нужно было избегать встреч с ним. Хао Чун и Чэнь Люйянь были в плохих отношениях. По слухам, они дядя и племянник, но вели себя как чужие. Возможно, там какая-то сложная история, но мне не обязательно в неё вникать. Главное — между ними я был как креветка между двух китов. Я думал притвориться, что перешёл на сторону Хао Чуна, но в этом не было смысла.
На одном из средних этажей была закрытая зона с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Даже Суй там никогда не был.
— Может, кракена держат, — пробормотал он, отхлёбывая из фляги. Я покрутил ручку швабры и спросил:
— Чудовище такое, вроде осьминога.
По его словам, оттуда иногда доносились странные звуки, будто чьи-то вопли. Но большинство сотрудников списывали это на шум турбин. Никто не задавал лишних вопросов.
Я посмотрел на схему корабля, где тот этаж был просто пустым. Уже одно то, что Фэй был на этом лайнере, вызывало подозрения, а теперь ещё и эта зона... Но с охраной связываться не хотелось.
Я помахал рукой перед его лицом в подсобке. Старик дремал урывками, как кот. Нас заставляли работать в паре, чтобы следить друг за другом. Я не стал его будить и тихо закрыл дверь.
В казино по-прежнему пахло сигаретами. Шон, как всегда, орал на кого-то из персонала. Я натянул маску до носа и прошёл мимо.
Шон, только что отчитавший какую-то девушку, рявкнул на меня. Сердце упало — неужели узнал? Я обернулся, и он ткнул пальцем в пол:
— Ты это убрать собираешься? Глаза есть?
На полу валялись окурки. Ну нельзя же просто попросить? Я сглотнул ругательство и быстро собрал их в мусорку. Шон удовлетворённо махнул рукой. Он не узнал меня — я был без парика и ципао. Если даже Шон, который видел меня каждый день, не понял, кто я, то и Хао Чун вряд ли опознает.
Думаю, уже достаточно. Довольный собой, я взял швабру и направился к аварийной лестнице.
Люкс отличался белоснежными стенами и толстым ковром. Даже дверь была деревянной, с резными виноградными лозами.
Послышался голос. Там стояли люди — не меньше четырёх-пяти.
— Приятного времяпрепровождения.
Кто-то мягко ответил. Человек в меховом пальто был довольно миниатюрным. Вскоре группа разделилась, и часть двинулась в мою сторону.
Я сделал вид, что усердно подметаю пол. Высокая тень рядом со мной вдруг остановилась.
Подняв голову, я встретился взглядом со... знакомым лицом. Чэнь Люйянь украдкой посмотрел на меня. Рядом с ним, словно тени, стояли крепкие мужчины примерно его роста — надзиратели, приставленные Хао Чуном. Даже в окружении этих хмурых типов он не выглядел напряжённым. Я поспешно отвернулся и сделал шаг в сторону. Наверное, не узнал...
— 1401-й номер. Можно прибраться?
Я чуть не ответил: «Что?» — но вовремя остановился. Подтянув маску, я поднял глаза. Люйянь с каменным лицом повторил:
Тон был сухим, но почему-то мягким. В отличие от кают третьего класса, люксы нельзя было просто так открыть — нужен был мастер-ключ. Как объяснить это без слов? Я скрутил указательный палец в кольцо, изобразив замочную скважину, затем повернул воображаемый ключ.
Люйянь слегка сморщил лоб. В его взгляде читалось замешательство. Я что-то не так сделал? Или он не понял?
— Ключ... — прошептал я, опустив голос.
Он долго смотрел на меня, потом вдруг достал из кармана связку ключей.
Раз уж я сам намекнул, отказаться было нельзя. Я протянул ладонь, прикрытую рукавом ханфу. Люйянь положил ключ так, что его пальцы почти полностью накрыли мои. Его прикосновение было обжигающе тёплым.
— Не торопитесь. Сделайте хорошо.
Сказав это, он резко прошёл мимо. Я разглядывал ключ и вдруг осознал: не спросил, как его вернуть.
1401-й оказался в самом конце. Я стоял перед дверью с резными сиренами и виноградными лозами, бесконечно глядя на цифры. Они не значили ничего — кроме того, что номер совпадал с ключом. Одна из сотен кают, но осознание, чей это номер, вызывало странное чувство.
Ключ повернулся налево с тихим щелчком. Дверь медленно открылась, и я невольно сглотнул.
Люкс был огромным. Может, не такой просторный, как тот, где мы с Люйянем останавливались, но всё же достойный звания роскошного лайнера.
Для комнаты, которую просили тщательно убрать, она была слишком чистой. В шкафу висели два пальто, стояли две пары туфель. Из совмещённого санузла тянуло паром с запахом шампуня. Лёгкий смрад табака исходил от пепельницы на столе.
Больше никаких следов присутствия. Даже простыни выглядели нетронутыми — если не считать лёгкой помятости.
Я вздохнул, глядя на плоскую подушку. Вряд ли сейчас время для сна. Взяв уборочный инвентарь, я засуетился по комнате. Всё здесь было пропитано запахом Люйяня: китайский табак, мыло, крем для бритья, одеколон после душа.
Оставшись один, я вспомнил прошлое. Тот, кто открыл мне дверь, которую, казалось, не отворял ни для кого, стал моим незваным, но... ласковым гостем. Он усаживал меня к себе на колени, слушал рассказы о прошедшем дне, глядя прямо в глаза.
Если бы тогда я прошёл мимо, сделав вид, что не знаю его... Если бы он не появился у моего дома... остался бы Фэй в живых? Жил бы я как прежде, ничего не зная о Люйяне?
Я плюхнулся на кровать, повторяя контуры помятости. Перевернулся на бок, уставился в потолок. Вдохнул. Выдохнул.
Я по-прежнему ничего не знал о Чэнь Люйяне. Он оставался неопределённым, размытым. Всё, что у меня было — его имя и название организации. И... всё. Неужели больше ничего? Что я вообще знал? О Люйяне — ноль. Пустота.
И всё же я хотел, чтобы этот незваный гость врывался в мои моменты.
Возможно, даже сейчас я цепляюсь за него, используя Фэя как оправдание. Так подло. Так нагло.
— Тошнота, и от этого в груди так тяжело.
С самого утра Люси жаловалась, что у нее в животе будто камень лежит, а принесенное ею «чудо-лекарство» оказалось банкой колы. Когда я открыл банку, шипящий звук «пшш» прозвучал так освежающе, что аж в ушах отозвалось прохладой. Перебирая выстроившиеся в ряд флакончики с лаком для ногтей, я пробормотал:
— Говорят, наверху за одну такую банку со льдом берут сорок баксов.
— Золотая кола, что ли? Я бы просто сходила в супермаркет и купила.
Люси, морщась от газировки, замотала головой. Но дело было не только в коле — на корабле всё было дорогим. Не только кола, а вообще всё. Единственное, что здесь стоило своих денег, пожалуй, были только наркотики. Кокаин шёл по пять долларов за десять граммов. Конечно, за пять баксов кайфа не поймаешь, но всё равно парадокс — кокаин оказался дешевле колы.
Номер в первом классе стоил пять тысяч долларов за ночь, а если к нему прилагались слова вроде «люкс», «роял» или «премиум», цена взлетала в два раза. Комната Чэнь Люйяня относилась как раз к таким — «роял»-классу.
Я покрутил в кармане ключ от номера. Я ещё не вернул его. Можно было просто отнести его в администрацию и сказать, что гость забыл — никто бы и не придрался. Пьяные постояльцы, оставляющие ключи где попало, были тут не редкость. Но мысль вернуть его лично была продиктована чистой жадностью.
Когда я закончил уборку и собрался уходить, мой взгляд упал на записку у телефона. Увидев её, я машинально схватил ручку. Подумав, что написать, я в итоге оставил всего одну строчку:
Вспомнив смайлик, которому научил меня Энди, я попытался его нарисовать, но чернила расплылись, и одна из глаз получилась будто плачущей. Я уже хотел переписать, как вдруг в дверь постучали. Это был администратор этажа. Увидев, что я выскочил впопыхах, он лишь молча указал на тележку с уборочными принадлежностями.
На планшете, прислонённом к стене, шёл какой-то сериал. Люси специально включила его, хотя видела уже раз двадцать.
— Как там все сейчас? — спросил я у Люси, интересуясь, как поживают бывшие жильцы нашего старого дома.
Жуя миндаль, Люси ответила: Лун переехал ближе к государственной школе, когда его дети подросли. Май разошлась с родителями, а их маленькая прачечная превратилась в автомат, где всё решалось брошенной монетой. После смерти одного из жильцов в дом перестали заселяться, и в конце концов хозяин снёс его, а в прошлом году начал строить элитный жилой комплекс. Грустный конец.
— Ну а как тебе жизнь в Нью-Йорке?
— Да так же. Может, было бы иначе, будь у меня больше денег.
— Город романтики, а ты даже не влюбился? В сериалах там только этим и занимаются.
Люси, разгрызая миндаль, хихикнула. Живя с Фэем, я не особо задумывался о сексуальной ориентации — гей, натурал, не важно.
Любовь… Я не избегал секса. Если уж баловался наркотиками, то и он шёл как дополнение. Но романтики, о которой говорила Люси, не было. Энди, конечно, какое-то время ко мне неравнодушно относился, но он был стопроцентный натурал. Иначе мы бы и не стали снимать квартиру вместе.
Глядя на жёлтую лампочку, я вдруг вспомнил Чэнь Люйяня. Мужчину, который крепче всех вцепился в мою нынешнюю жизнь. Роман с Чэнь Люйянем? Как-то странно приклеивать к нему такое милое слово, как «роман». У нас был контракт, и по его условиям мы занимались сексом, но разве это можно назвать отношениями? Покрутив это неловкое слово во рту, я яростно замотал головой.
— Жил в постоянной гонке — не до романов.
— Да, смешно вообще заводить речь о романтике в таких обстоятельствах. Как будто я спрашиваю у парня, которого насильно посадили на корабль: Ну что, влюбился?
— Наверное, слишком много сериалов смотрю. — Люси пожала плечами и убрала пакет с миндалём.
Перед тем как залезть в спальник, Люси протянула мне красные тканевые туфли. Узоры в виде золотых рыбок показались знакомыми, и я кивнул. Люси усмехнулась, будто так и знала.
— Нашла их, как только ты ушёл. Незнакомые вещи — вот я и подумала… Всё-таки нельзя просто так выкидывать вещи с корабля. Но… серьёзно? Ты ходил в них? Это же не кроссовки.
— Ну… подошва резиновая, удобнее, чем кажется.
Вместо долгого объяснения, что мои кроссовки кто-то отобрал под дурацким предлогом, я просто ответил уклончиво. Люси подняла одну туфлю, осмотрела и фыркнула.
— Свадебные? Для бракосочетания?
— Ага. Раньше видела — красное ханфу, красные тканевые туфли. Вышивка с рыбками и птицами тоже… Моя бабушка была мастером по ремонту обуви, так что я иногда такое видела.
Люси выдохнула. Короткое «а» сорвалось с её губ. Поставив туфлю на место, она посмотрела на меня с неловким выражением и потерла шею.
— Эм… Я давно хотела спросить. Шу, ты ведь не родственник Фэя, да? Даже не двоюродный?
Фэй представлял меня как родню, но между нами не было ни капли крови. Люси скривилась, будто съела что-то кислое.
— Сначала я думала, что вы семья, и что ты просто был маленьким. Но каждый раз, когда я видела вас вместе, мне казалось, будто я наблюдаю за игрой в куклы.
— Волосы, одежда… Я списывала это на родство, но он заставлял тебя одеваться, как он, отращивать волосы… Будто хотел сделать из тебя свою копию.
Я никогда об этом не задумывался. Если подумать, тогда у меня были длинные волосы. Сейчас я их коротко постриг, но тогда это не казалось странным или неудобным. Люси поправила воротник и продолжила:
— Это просто мои мысли, не больше.
Я поиграл со шнуром спальника, затем повернулся к Люси.
— Ты же жила по соседству с Фэем долго, да?
Люси повернулась ко мне. Я заглянул ей в глаза и глубоко вдохнул.
Чжан Фэй родился седьмым ребёнком в ничем непримечательной семье, когда в Китае ещё действовала политика «Одна семья — один ребёнок». Он мечтал стать танцором. Но не как Майкл Джексон или исполнитель групповых танцев — а изящной балериной, примой. В погоне за мечтой он сбежал на корабле и так оказался в Америке.
Промежуточных деталей Люси не знала. Фэй бубнил о своём детстве только в пьяном угаре, а потом резко перескакивал на другое.
— Либо это было слишком тяжело вспоминать, либо просто не стояло внимания.
Люси встретила Фэя за два года до того, как он нашёл меня. Тогда он получил сильные ожоги спины из-за пожара в магазине. Страховка не покрыла лечение, и всё превратилось в долги. К тому же, он подсел на морфин и начал баловаться наркотиками.
Однажды пьяный Фэй пришёл в ресторан, где работала Люси. В руках у него была толстая пачка купюр. На вопрос, откуда деньги, он ответил, что получил плату за доставку наркотиков в порту.
Наркотики в Чайна-тауне были обычным делом. Но «золотая жила» Фэя быстро закончилась — полиция усилила контроль, поставщик сбежал, а самого Фэя чуть не депортировали. И в этот момент ему протянул руку помощи не кто иной, как Уэсли Чендлер.
Тогда Уэсли Чендлер был богатым предпринимателем, владевшим несколькими зданиями в сан-францисском Чайна-тауне. Его основной бизнес — морские грузоперевозки, приносившие до 70 миллионов долларов в год.
Он планировал расширяться в Сан-Франциско, и ему нужен был надёжный китайский переводчик. Так он случайно нашёл Фэя в ресторане.
Дальше история шла так, как я её знал. Чжан Фэй влюбился в Уэсли Чендлера, белого бизнесмена. Мечтал о тихой жизни в Америке, хотел жениться на нём — но был жестоко убит.
Я думал, что мы жили бедно, но неплохо. Для меня Фэй был идеальным, взрослым человеком, будто выращенным в стерильных условиях. Казалось, никакие опасности его не касались, будто он жил за прочным стеклом. И поэтому я думал, что с ним всё в порядке. Но на самом деле я почти ничего о нём не знал. А был ли вообще настоящий Фэй среди тех образов, что я помнил?
Деревянный пол скрипнул и качнулся. Гребной винт корабля ударился о турбулентный поток, и вибрация прошла по всему корпусу.
— Вообще, я только здесь и сейчас такое говорю, но… я думала, что смерть Фэя может быть связана с Хао Чуном.
— Хао Чуном? Есть основания так считать?
— Вот в чём дело. Я слышала тут, что Чендлер был просто подставным лицом для финансовых операций, а реальным владельцем судов был Хао Чун. Пять лет назад Чендлер исчез из Чайна-тауна, и после этого Хао Чун лично начал появляться на этом корабле. Слишком уж удобное совпадение. Будто он убрал Чендлера и забрал корабль себе.
— Да и полиция говорила, что это было ограбление, но, честно, смешно — кто полезет грабить нашу развалюху? Что там можно украсть? Я даже думала, может, Хао Чун и Фэя убил…
— М-м… Нет. Пять лет назад я сказала об этом полиции, а они на меня посмотрели, как на дуру.
Люси скользнула взглядом по мне, потирая руку о борт корабля.
— Если что и беспокоило… За несколько дней до смерти Фэя к нему в магазин приходил детектив. Несколько раз. Мне тогда уже было не по себе.
— Детектив? К Фэю? Арестовывать?
— Нет, вроде нет. Говорил, что хочет встретиться, но не может дозвониться. В общем, не похоже, что он пришёл арестовать. Обычно полиция ходит парами, а этот был один.
История странно беспокоила. Я зевнул и, глядя, как Люси натягивает одеяло, спросил:
— Визитку выбросила, так что… А, ну вроде как актёр из «Людей Икс»! Майкл… кажется?
— Да, вроде так. Ты его знаешь?
Знаю? Мало сказано. Он был следователем, помог мне с документами, устроил в программу защиты свидетелей в Нью-Йорке. Мой благодетель.
То, что Майкл знал Фэя, было для меня новостью. Он говорил мне только о том, что было после смерти Фэя, и ни словом не обмолвился о прошлом. Почему он мне не сказал?
Моё лицо, видимо, выдало шок, потому что Люси заторопилась:
— Вроде ничего серьёзного. Спрашивал, друг ли он, почему не выходит на связь…
В каюте повисла тишина. Я мысленно перебирал это странное имя. Майкл слишком уж опекал меня для случайного следователя. Может, из-за Фэя? Но кем Фэй ему приходился?
Люси щёлкнула ногтем по экрану планшета, проверяя дату.
Она потянула за шнур лампы, приглушив свет. Потом взглянула на меня и устало пробормотала:
— Когда сойдёшь с этого корабля… забудь всё, что слышал.
— Я каждый раз так думаю. Будто никогда не была на нём. Иначе… иначе очерствеешь.
Её голос стал тише. Я смотрел на мерцающий свет, качающийся из стороны в сторону. Притворяться, что ничего не знаю, уже не выйдет. Тени прошлого становились чётче.
Я протянул руку в пустоту. На потолке замерцала тень от пальцев.