Ириски
— Эй, лопоухая! И как тебе с такими ушами живётся?
На детской площадке сидела компания из трёх десятилеток: Светка, Жека и Артём. Лицо Светки было густо усыпано веснушками, русые волосы заметно выгорели за лето, а из головы росли совершенно милые оттопыренные ушки.
Последние гордо торчали из-под красной кепки, будто это и не уши вовсе, а два гонщика в красном новеньком Феррари.
— Эй, лопоухая! И как тебе с такими ушами живётся?
— Волшебно! Эти уши исполняют желания. Хотите, я правым махну и под вашими окнами любое слово из ирисок появится?
Пацаны переглянулись. Не поверили.
— Чё? Враньё — это всё. Так не бывает!
— Ещё как бывает! Пойдёмте, покажу. Только слово загадайте, — Светка не унималась.
— Ну… Эээ… пусть будет… КИСЕЛЬ, — Жека хихикнул.
— Кисель, так кисель. Погнали в наш двор? Только сначала на рынок забежим, – Света кивнула в сторону пёстрых прилавков за перекрёстком.
— Ха! А ты чё там своими ушами ириски будешь оплачивать?
— Вот ещё! Мои уши не для этого росли! — Светка задрала нос к небу, уши гордо светились на полуденном солнце. — Не верите? Спорнём?
— Давай. А если проспоришь…, — Артём замешкался, не успев выдумать достойное наказание.
— …будешь при всех завтра Дениса целовать, — быстро нашёлся Жека.
Светка поморщилась: Денис был молчаливым дрищом-одноклассником, с толстыми линзами и с вечно гигантским прыщом на носу.
— А если я спор выиграю – вы мой портфель целую четверть таскаете: Жека в школу, а Тёма с уроков. Идёт?
Пацаны положительно закивали. Троица зашагала в сторону блошиного рынка. Рынок слыл местным телепортом в прошлое: здесь можно было найти футболки с Титаником, советские значки и старые кеды. Вторую часть занимали прилавки с продуктами: огурцы с дачных грядок, икебаны из укропа и петрушки, ароматная малина в старых лукошках.
Среди вереницы похожих бабушек в цветастых платочках торговала Полина Филлиповна — бабуля Светы. Её голову украшали седовласые локоны и такая же красная кепка-Феррари, как и у её внучки.Из-под кепки гордо смотрели на прохожих…два бабушкиных уха. Оттопыренные и совершено прекрасные. Полина Филипповна продавала яблоки.
— Ба, привет! Как день? — троица окружилаПолину Филипповну.
— Ой внуча, прелестно! Три ведра яблок — фьють и упорхнули. Как твои дела? — она улыбалась, загорелые морщинки на лице улыбались вместе с ней.
— Да тоже хорошо. Вот Жеке и Артёму пообещала выложить любое слово ирисками, прямо под их окнами. Знаешь какое они выбрали? КИСЕЛЬ, — Света кивнула на мальчишек.
— Внуча, ириски ирисками, но через два часа ужинать, помнишь? Смотри, не перебей аппетит, — Полина Филипповна, как ни в чем не бывало, подмигнула Свете. Пацаны удивлённо переглянулись.
Полине Филипповне было слегка за шестьдесят.Маленькая Поля росла в деревне: помогала маме на утренней дойке, успевала нянчить младших братьев и была круглой отличницей. Она легко заводила друзей и увлекалась точными науками.Правда, имелась в её жизни маленькая ложка дёгтя, точнее две — торчащие уши. Одноклассники отвешивали «комплименты» ежедневно: ушастая, слониха, лопоушка. Полина плакала на переменах и очень страдала. Пока однажды к ним в школу не пришёл новенький — Степан.
Стёпка был городским. Раньше он жил в Самаре, но отца уволили с завода и всей семьей пришлось перебраться на его родину — в деревню поблизости, где жила маленькая Поля. Стёпка сразу влюбил в себя всех девчонок: карие глаза, высокий рост и густые усы делали его старше своих сверстников и солиднее. Полина была не исключением: при виде Степки она краснела, уши пылали малиновым закатом.
Однажды Степан заступился за Полину и рассказал одноклассникам, что торчащие уши — настоящий фирмач. «У нас в Самаре все девчонки о таких мечтают! Специально прищепками оттягивают. Ох и обзавидуются тебе в городе, Поль!»
В этот же день репутация Полины пробила стратосферу: мальчишки писали записки с признаниями в любви, девчонки звали посекретничать. К концу девятого класса Степан и Полина начали дружить, а после школы поженились. Полина Филипповна превратилась в прекрасную девушку, потом в женщину и маму, и вот — в очаровательную бабашку.
«Это мои уши твоего деда покорили! Они волшебные — ты только глянь какого красавцапритянули», — шутила Полина Филипповна.
Дед Степан обычно молча улыбался, а потом говорил, что торчащие уши у Полины Филипповны — это лишь маленькое дополнение к её красоте.
Сразу за переулком росла голубая многоэтажка. В первой парадной жили Артём и Жека, во второй Светка. Троица ускорила шаг.
— Ну, и че? Где ириски? Или ты передумала и решила с Денисом целоваться?
Мальчишки хихикали: под их окнами раскинула лопасти только жирная клумба, на которой густо росли ромашки.
Света стояла рядом, уши предательски сливались с красной кепкой. В висках стучало: «Дурочка, дурочка, дурочка». Она живо представила, как целует прыщавого Дениса, а весь класс, натурально, ржёт. Самобичевание прервал крик Артёма, он показывал в сторону второй парадки, Светкиной:
Под её окнами, ровненькими тропинками из ирисок, было выложено слово КИСЕЛЬ. Надпись была огромная. Артём воодушевлённо сказал, что КИСЕЛЬ видно даже из космоса. Мальчишки долго стояли, разинув рты.
Светка выдохнула и небрежно бросила:
— Упс, чуток промахнулась с траекторией. Сами понимаете, практика нужна, — она поправила волосы, уши высокомерно зыркнули на пацанов из-под кепки.
— Магия какая-то, — прошептал Жека и потянулся к конфетам.
— Получилось! Дедушка! Получилось!
Светка радостно скакала по старой прихожей и обнимала деда Степана. В углу, друг на дружке, ютились пустые картонные коробки с надписью:«Ирис кис-кис. Красный октябрь».
Месяц назад Свету начали дразнить лопоухой. Света грустила. Полина Филипповна долго размышляла как помочь внучке, а потом дед Степан выдумал фокус с ирисками. Ирисок в доме было завались: Степан сорок лет проработал на кондитерской фабрике, и даже на пенсии в каждый праздник, получал гору коробок со сладостями.
Схема была простой: рассказать ребятам про ириски — сообщить бабушке слово — потянуть время, пока бабушка передаст его дедушке —потянуть время ещё немного, пока дедушка под окнами выложит слово ирисками.
Признаться, Полина Филипповна даже на секунду усомнилась в успехе авантюры, когда дед Степан три раза переспросил по телефону:
А потом бабушка Светы вспомнила, как её Степан целый класс убедил, что она — красавица. Полина Филипповна улыбнулась и поняла, что всё точно получится.
— Свет, а можно я завтра твой портфель в школу понесу? — Артём смущённо ковырял носком кроссовка крыльцо второй парадки.
— Так завтра же очередь Жеки, — Светка пыталась найти в кармане джинсовки ключ от домофона, — По условиям спора он портфель в школу таскает, а ты наоборот — домой. Забыл?
— Да помню я...но...это... короче...ты мне нравишься. С первого класса ещё. И уши эти твои волшебные, в смысле, красивые. И ты.
Света подняла глаза на Артёма — от вчерашнего дерзкого одноклассника ни осталось и следа. Она улыбнулась и протянула ему два своих маленьких девчачьих кулачка:
Артём показал на правый. Мгновение — и кулачок Светы превратился в ладошку. В ней лежала смятая ириска.
— Держи. Завтра в 7:30. И не опаздывай.