Бродский
«Сядь в поезд, высадись у моря…», – Маша стояла посреди моста и разглядывала Обь. Шесть часов назад она оставила пеструю Москву и взяла билет в родной город.
«Ну, допустим, это море. Ну, Обское водохранилище называют же морем? Значит, фактически я на море. Так?», – размышляла Маша: «Сейчас только на берег спущусь, вдохну полной грудью морского воздуха иииии… как заживу!»
Маша неуверенно зашагала в нужном направлении. Внутри было пусто и холодно. Через десять минут в руках оказался стакан с кофе и горсть камушек, которые она усердно принялась запускать в воду.
«Бродский, кажется твоя теория про поезд и море – брехня. Что-то счастье не накрывает. Допустим, грязная Обишка не совсем то, что ты имел ввиду, но, как говорится, чем богаты. И вообще…», – не успела Маша предъявить Бродскому, как стаканчик предательски накренился и вывалил всё свое содержимое прямо на джинсы.
«Аааааай!», – вскрикнула Маша и разрыдалась. Она так сильно плакала, что даже не сразу услышала, как к ней уже давно кто-то обращается.
– Эй, девица, водку пьешь? Давай плесну.
Это был мужчина лет семидесяти. Седые волосы торчали из под красной подвернутой шапки, под глазами жили мешки размером с два кратера, а морщины плотно усеяли щеки и шею. Он деловито тряс перед Машей прозрачной бутылкой, заполненной на четверть.
– А?! Водку? Куда? — Маша растерянно посмотрела на незнакомца, перестав рыдать от неожиданности.
– Ну, водку, беленькую! От всех бед — один ответ. В капучину твою могу начислить.
Мужик раскатисто хохотул, достал из-за уха недокуренную сигарету и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки.
– Ээээм, спасибо, я не пью, – Маша опешила от предложения и поспешила смахнуть ладонью слезы. «Ну, что Мария, я вас поздравляю. Вы настолько жалко выглядите, что вам свою помощь уже бездомные предлагают!…»
– Не, ты не думай — я не бомж! Квартира у меня имеется, вернее комната. Снимаю её у одной бабки по знакомству за три копейки, – будто прочитав мысли, прервал Машу мужчина.
– Да нет, что вы …, – промямлила Маша, – Извините, мне пора!
– Зря отказываешься, – мужик снова деловито потряс бутылкой, – Натур продукт! И не из такого дерьма вытягивала. Ну вот, что у тебя случилось? Парень бросил? С работы уволили? И ты вся такая молодая и красивая стоишь на берегу и думаешь, как тебе жить дальше?
Машу понемногу начинала напрягать бестактность незнакомца. Да откуда ему знать, что у неё на душе творится? Ну во-первых, не парень её бросил, а она его. Во-вторых, с работы сама ушла, потому что надоело за копейки корпеть, в-третьих …
— Почтииии… – Маша снова разрыдалась. Она сама от себя не ожидала, что будет вести диалог на берегу Оби с сомнительным незнакомцем, ещё и рыдать без остановки.
Мужик на секунду опешил от такого напора, потом аккуратно взял прямо из рук Маши пустой крафтовый стаканчик и молча плеснул из бутылки. «По рисочку…», пробубнил он и протянул Маше «угощение».
Маша отрицательно покачала головой, не переставая рыдать.
– Понял, понимаю, сам такой, — глухо ответил мужик, выудил из нагрудного кармана потрепанного пиджака, рюмку и налил себе тоже, – Ну, не чокаясь. За недругов и светлое будущее!
Маша подняла на него глаза, перевела взгляд на Обь, а потом решительно выхватила свой стаканчик из его рук и выпила всё что в нем было. В груди жгло, щеки начали пылать, в голову на секунду ударило…
– На вот, занюхай, – неизвестный протянул ей кусок батона.
– Неее, спасибо! – Маша отказалась от подношения и попыталась изобразить вежливую улыбку.
– Ну так что, собрал я твой кубик Рубика? — мужик деловито подмигнул Маше.
– Ну, получается, в точку попал про избранника твоего и работу?
Маша иронично хмыкнула. Именно в этот момент она окончательно осознала, что дома — так искренне и в лоб умеют только в Сибири.
В Москве её окружение отличалось какой-то утрированной тактичностью. Это когда все понимают, что человеку плохо, но упорно делают вид, что не замечают. Дабы не нарушать границ.
В Сибири всё наоборот — твои границы смахнут тыльной стороной ладони, как только что выпавший первый снег. Бестактно укутают теплым пледом, одолжат шерстяные носки и напоят чаем. Или плеснут чего погорячее в пустой стаканчик из под капучино.
– Угу, вы правы: и парня у меня нет, и работы тоже. И из Москвы пришлось вернуться, — Маша почувствовала, как слезы снова подступают к горлу.
– Так, барышня, спокойно! — проницательный помятый незнакомец уловил настроения Маши, — будешь рыдать, я тебе вторую начислю! Кстати, тебя как звать? Я Михаил, можно просто дядя Миша.
– Я Маша. Приятно познакомиться, дядя Миша, — Маша кивнула, слезы отступили, – А вы что здесь делаете? Такой сильный ветер и погода вроде совсем не для прогулок, – Маша обхватила себя руками, «угощение» дяди Миши постепенно начинало «отпускать» и ветер с Оби пробирался под кофту.
— А я здесь музыку пишу, — дядя Миша кивнул на поодаль стоящий рюкзак, из которого едва виднелся краешек потертой трубы.
— Ну да. Музыку. Я трубач. Когда-то тоже жил в Москве, выступал в цирке и в театрах, даже играл в оркестре. Потом снова вернулся в родной Новосибирск, дальше пенсия. Я долго играл в ресторанах, но пару лет назад мне начали отказывать, оно и понятно — кому нужен такой старик? — дядя Миша самоиронично улыбнулся, — Поэтому, последнее время – моё место работы – угол площади Ленина, а мои слушатели – спешащие горожане. Здесь на берегу – мой репетиционный зал, а голуби самые верные зрители.
Маше стало стыдно, что она приняла этого пожилого мужчину за бездомного пьянчугу, даже толком на него не взглянув. Только сейчас она заметила, что дядя Миша был хоть и бедно, но аккуратно одет. Вельветовая бордовая куртка выцвела, а на манжетах виднелись, лоснящиеся от времени, пятна. Штаны с выверенными стрелками, как по линеечке. Старомодные ботинки начищены до блеска. Единственное, что никак не вязалось с образом дяди Миши – это бутылка водки. Дядя Миша, словно уловив её немые размышления, поспешил прокомментировать:
— Признаться, я не пью. Но у меня с собой всегда есть алкоголь для местных бездомных сторожил. Бывает, как пристанут с настойчивыми просьбами сыграть что-то из шансона, вот отбиваюсь — дядя Миша вытащил из кармана бутылку и поспешил переложить её обратно в рюкзак.
— Как неловко получилось… Вы извините, — Маша потупила взгляд.
— Бросьте, Мария! Я, если честно, сам от себя не ожидал, – он кивнул на рюкзак, куда секунду назад убрал водку, — Но вы так отчаянно плакали, что это первое что пришло в мою седую голову…
— И, надо признаться – это сработало, — Маша улыбнулась, — Спасибо вам, дядя Миша.
Кажется, впервые за последние пару недель, Маша почувствовала, что не одна. На душе по-прежнему было неуютно, как после переезда в новую пустую квартиру. Но случайная отрезвляющая доброта, пусть и такая неуклюжая, зажгла в этой квартире свет в прихожке.
— Дядя Миша, а вы есть хотите?
В кафе возле набережной было безлюдно. По залу разливался аромат картошки фри и студенчества. Именно здесь Маша десять лет назад прогуливала пары, переписывала конспекты и решилась на переезд в Москву.
— Ну, а вы где трудитесь, Мария? — в руках у дяди Миши был стаканчик с горяченным американо.
— Трудилась…, — меланхолично отозвалась Маша, — Я была дизайнером в маленькой мебельной фирме. Отрисовывала макеты будущих кухонь и шкафов. Скукота, — она поморщила нос и макнула картошку в соус,
— Но вообще, я художник. Закончила архитектурный вуз и улетела покорять Москву, — на последней фразе она снисходительно хмыкнула, — Бабушка всегда говорила, что художник от слово «худо». Получается, была права. Великим художником я не стала. Разве что, шкафы-купе пишу, как Пикассо!
— Ну, знаете, Мария, сделать выверенный чертеж кухни – это тоже, своего рода, искусство! — Дядя Миша задумчиво улыбнулся, морщинки по его щекам побежали в рассыпную, — А для души пишите?
— Писала. Но потом забросила. Работа, быт, отношения. Достаю краски только, чтобы в подарок что-то написать. Правда почитателей моего таланта немного — моя мама и лучшая подруга, — Маша бросила салфетку на рядом стоящий поднос.
— Мария, а вы попробуйте снова начать. По своему опыту знаю: нет лучшего компаньона, чем творчество — и в горе и в радости.
— Да как-то сейчас настроения нет, дядя Миша. Да и красок тоже. Собиралась впопыхах, кинула пару вещей в чемодан и улетела. Может потом…
— Понимаю, знакомо. В Москве труба мне приносила приличные деньги, меня окружали интересные люди. Я так мечтал собрать свой первый джаз-концерт: огромный зал и, чтобы взгляда не хватало объять эту толпу! Но не успел …
– У моей жены обнаружили серьезное заболевание. Московский темп ей оказался противопоказан, и мы решили возвращаться в родной Новосибирск. Вернулись, по-началу денег вполне хватало, я даже устроился в театр музкомедии. Но с каждым годом на лечение требовалось всё больше. Я забросил трубу, устроился в фирму, крутился как мог. Мы продали машину, разменяли квартиру на комнату, всё уходило на лечение, но это не помогло. Её не стало. И меня не стало, — дядя Миша наспех сделал глоток и продолжил,
— Я жутко запил, спускал последние копейки и скатился в липкую тоску. Однажды дома в пьяном угаре я споткнулся о свою трубу. До сих пор помню этот глухой, гулкий звук. Он так был похож на меня – беспомощный и жалкий. Я попытался вспомнить, когда последний раз брал в руки инструмент. И не смог — настолько это было давно. Зато на ум пришли, случайно осевшие в памяти, слова супруги: «Миша, меня не станет – не смей бросать трубу! Это – твоя душа и твой самый верный друг, понял?». Я тогда отмахнулся от её слов и разговор в шутку перевел.
Я поднял с пола пыльный инструмент, сел напротив серванта, где на стекле много лет пылилась наша свадебная фотография и стал играть до глубокой ночи. Глупо, наверно, но именно в этот вечер я почувствовал себя снова живым.
В ту ночь я дал себе слово – чтобы не случилось, не переставать играть. Моя труба – теперь и, правда, мой самый верный товарищ. Она до сих пор помогает зарабатывать на жизнь и знакомит с приятными людьми. Вот, например, сегодня с вами, — дядя Миша добродушно подмигнул Маше.
В носу у Маши предательски щипало.
— Дядя Миша, а где вы обычно играете? Мне бы очень хотелось побыть вашим слушателем!
— Я часто стою на углу Ленина, 16. Начинаю в 17:00. Приходите, буду очень рад.
Рассказ дяди Миши обнял Машу огромным пуховым одеялом и, кажется, зажег свет во всей квартире, а не только в прихожке.
«Бродский, ладно, признаю – была не права: в этом твоём «сядь в поезд, высадись у моря» и правда что-то есть», – рассуждала Маша, блуждая средь полок в магазине. Её размышления прервал телефонный звонок от подруги.
– Да, Алён, встречаемся на Ленина к 17:00. Ты всем своим рассказала? Пусть тоже подтягиваются — чем больше людей, тем лучше. Увидимся! – она сбросила вызов и выложила на ленту краски, кисти и мольберт.
Ленина в 17:00 – как случайно перевернутая банка из под печенья с красивыми пуговицами. Все яркие и разбегаются в разные стороны.
Сегодня центр города не особо отличался от остальных дней – теплый вечер, ясное небо, манящие летники с освежающими напитками. Маша бегло блуждала взглядом по пестрому муравейнику, снующему туда-сюда.
— Дядя Миша! – через пару секунду она радостно махала рукой куда-то в угол дома на Ленина. Дядя Миша, как и обещал, был на своем рабочем месте и вовсю готовился музицировать.
— Дядя Миша, отличного вам выступления! – Маша поравнялась со своим вчерашним собеседником.
— Ой, Машенька, вы все таки пришли! — дядя Миша радостно просиял, – Сегодня тихо, наверное, публика разбрелась по уютным кафешкам. Но этого ничего — один то зритель у меня уже есть! – он подмигнул Маше и с неподдельным озорством мальчишки поднес к себе трубу.
Дядя Миша начал с композиции Битлз, прохожие, заслышав любимую мелодию , замедляли шаг, а потом снова спешили по своим делам. Первые три песни дядя Миша играл лишь для Маши, потом к ней присоединилась подруга. К пятой песни вокруг них уже было человек десять, и дальше с каждой следующей мелодией дядю Мишу обступали все новые и новое слушатели.
Между композициями дядя Миша активно общался с публикой, много шутил и исполнял любимые хиты на заказ. К концу его выступления набралось уже было более ста человек, половина из которых были Машины знакомые, бывшие коллеги и друзья друзей.
Вчерашняя встреча с дядей Мишей впервые сместила фокус внимания Маши с жалости к себе на что-то другое. Ей так захотелось помочь исполнить его мечту – собрать целый зал слушателей – так, чтобы «взгляда не хватало объять эту толпу».
Она не долго думая написала всем свои знакомым с просьбой присоединиться к завтрашнему выступлению и рассказала в соцсетях про дядю Мишу и его мечту. Многие откликнулись и пришли.
Постепенно на толпу и трубача с интересом начали поглядывать прохожие. Через сорок минут площадь Ленина, и правда, превратилась в один сплошной концертный зал под летним небом. А в центре этого великолепия – седой трубач дядя Миша.
Когда дядя Миша закончил играть, горожане ещё долго не хотели его отпускать. Его глаза немного блестели от подступающих слез, и, кажется были наполнены счастьем. Он шагнул чуть вперед и произнес:
– Следующая композиция – последняя. Я посвящаю её своему дорогому другу — Машеньке, которая сегодня исполнила мою мечту.
Маша улыбнулась, помахала в ответ дяде Мише и с наслаждением подумала, что «сесть в поезд и высадиться у моря» было её лучшим решением за последние пару лет. А может быть и за всю жизнь ♥️