Персонажи тайной истории Донны Тартт как отражения образа интеллигенции.
Во — первых стоит сказать, что книга написана в 1992 году, собственно, не так давно. Образы этих персонажей всё также живы в нас, если не обрели ещё большую популярность. Данный блог — что-то между анализом персонажей и обзором всей книги.
Если я что-то и умею, так это врать на ходу. Тут у меня своего рода талант.
Существует ли такая вещь, как «трагический изъян» — зловещая темная трещина, пролегающая через всю жизнь, — вне литературы? Когда-то я полагал, что нет. Теперь же уверен, что существует. И в моем случае это, видимо, болезненная и неудержимая тяга ко всему, что исполнено внешнего блеска и великолепия.
При множестве различий все они обладали некой холодной отстраненностью, жестким, отточенным шармом, в котором не было абсолютно ничего от современности, но, напротив, чувствовалось дыхание давно ушедшего мира. Они были восхитительными созданиями — их движения, их лица, весь их облик.
Узнали себя, любители Дарк Академии?
Ричард Пэйпен родился в маленькой семье фермера в Плано, в попытках избежать наследственной судьбы — поступил в колледж.
Романтизировать всё и вся, в особенности тех, кто покрыт мраком; желать жизни лучше, чем в твоём маленьком обывательском семействе (если оно не таково, тогда, хотя бы, желать жизни выше!); За маленькой надеждой на вход в тот самый «Буржуазный мир», в приписку почему-то «мир Интеллигенции», что не всегда так. Мы закрываем глаза на все контрадикции, поскольку даже негативные черты характера легко списать в черты загадочности. Мы ориентируемся на тех людей, кто оставляет впечатление, а уж если нет возможности создать его деньгами или эффектной «Клоунской» натурой мы создаём его тайной. На тех, кому нравится быть «чужим», ибо даже такие находят компанию «своих».
Делая всё, чтобы скрыть своё происхождение Ричард так и не стал своим. Это доказывает его постоянное замешательство какую роль ему следует играть. Он долгое время не был посвящён в ключевые события компании. На чьей стороне он должен оказаться. Да, даже последняя сцена. Будь он частью группы, хоть один человек начал бы волноваться. Ричард то ли закрывает на всё глаза, то ли недостаточно проницателен, или же всё вместе. Мне кажется многие из нас заставали себя в подобном положении.
Камилла Маклай
She looked up at me, her eyes large with compassion, with understanding of the solitude and incivility of grief.
Оно взглянула на меня глазами полными сочувствия, понимания одиночества и неучтивости печали.
Out in the country it was not uncommon to discover that she had slipped away, alone, out to the lake, maybe, or down to the cellar, where once I found her sitting in the big marooned sleigh, reading, her fur coat thrown over her knees. Things would have been terrible strange and unbalanced without her. She was the Queen who finished out the suit of dark Jacks, dark King, and Joker.
За чертами города она часто убегала от всех к реке или к подвалу, в котором однажды я застал её читающую в старых санях, с меховой кофтой покрывающей колени. Всё вокруг было бы ужасно странно и вне баланса без неё. Она была Королевой, кто завершал этот отряд черных Валетов, черного Короля и Джокера.
I blinked at her. My shades were down and the hall was dark and to me, half-drugged and reeling, she seemed not at all her bright unattainable self but rather a hazy and ineffably tender apparition, all slender wrists and shadows and disordered hair, the Camilla who resided, dim and lovely, in the gloomy boudoir of my dreams.
Я моргнул. На мне были надеты солнечные очки и коридор казался темнее. В тумане рассудка она казалась вовсе не той светлой и недостижимой натурой, а скорее неясной и невыразимо нежным видением, с её худощавыми запястьями, тенями, запутанными волосами, Камиллой, что мило проживала в отстойнике моего подсознания.
Загадочные и неразлучные близнецы.
Трудно сделать её четкую характеристику в силу недоверия к нашему рассказчику. Всегда чужая среди своих. За пределами класса — друзей у неё нет. В чём-то они схожи с Ричардом, но
Нам не узнать почему её взяли в группу.
Она рациональна, наверное рациональнее всех членов этого класса.
Любит "водить" людей и не имеет друзей за пределами круга.
Наверное, она характеризует некую отстранённость и наше одиночество, не подобное Генри, ведь он целиком и полностью находит себя в познании античности, а она?
О ней мы знаем меньше всего, это порождает множество идей и пространство для размышления. Похоже на ваших знакомых?
Чарльз Маклай
Здесь стоял и рояль, за которым сидел Чарльз. На мягкой скамеечке рядом с ним я заметил стакан с виски. Чарльз был слегка пьян, и Шопен звучал небрежно, ноты сонно и плавно перетекали одна в другую. Ночной ветерок играл у него в волосах, покачивал тяжелые, изъеденные молью бархатные шторы.
Это же просто чудовищно: внушить своим детям, что главное в этом мире — деньги, но при этом зарабатывать их собственным трудом — позор. А потом взять и вышвырнуть одного за другим с пустым карманом — путевка в жизнь!
— Нет, мы точно сошли с ума. Как мы вообще сможем проделать все это своими собственными руками?
— Все это доставляет мне не больше удовольствия, чем тебе.
— Но это же безумие! Как у нас только язык поворачивается такое говорить? Нужно придумать что-нибудь другое.
Брат Камилы. Возможно, в каждом жителе большого города живет маленький осколок Чарльза.
Да, вначале он добр, Ричард даже считает его наиболее хорошим членом класса. Чарльз представляется нам искренним персонажем дорожащим своими друзьями. У них завязывается некая дружба, но все темные стороны Чарльза…
Довольно абьюзивен, собственник (в придачу алкоголик, из-за чего сильно страдает).
Он — эссенция приступов агрессии, кои и вызываются завистью и важностью для него его общества.
Конечно на него сильно повлияли события книги. Кому они НЕ принесли стресс?
Но зачастую… при стрессе вскрывается лишь тайное…
Фрэнсис Абернати
Forgive me for all the things I did, but mostly for all the things I did not.
Прости меня за всё - особенно за всё, чего я не сделал.
Время от времени на кампус приходила почта. Фрэнсис в письме на шести страницах распинался о своем плохом настроении и слабом здоровье и подробно описывал практически все блюда, которые ему довелось отведать на каникулах.
…люди обожают подслушивать, и никогда не знаешь, кто может оказаться у тебя за спиной.
Францис наверное самый близкий мне герой. Мало людей уделяют внимание его взаимодействиям с Генри. Одно из самых главных отличий — эмоциональный интеллект.
Францис довольно смелый, он не лишен рациональности и выполняет роль "заместителя" Лидера (Генри).
Но он волнуется, переступив черту, он нервничает, он начинает извиняться, он дорожит людьми вокруг него, их идеями и его свободой.
Зачастую параноик, ипохондрик. Мне кажется он напоминает стереотипного творческого жителя Петербурга).
Генри Винтер
-Знаешь, что Джулиан говорит о «Божественной комедии»?
-Нет, Генри, не знаю.
-Что она недоступна для нехристианина. Что если человек хочет не только прочитать, но и понять Данте, он должен стать христианином хотя бы на несколько часов.
His words were low but deliberate and distinct. «Should I do what is necessary?» To my surprise, Julian took both Henry’s hands in his own. «You should only, ever, do what is necessary,» he said.
Генри говорил тихо, но четко и, казалось, взвешивал каждое слово: – Следует ли мне поступить, как я считаю нужным? К моему удивлению, Джулиан заключил ладони Генри в свои. – Именно так и следует всегда поступать. Никак иначе.
Any religious ritual is arbitrary unless one is able to see past it to a deeper meaning.
Любой религиозный ритуал условлен до тех пор, пока кто-либо не поймёт его потаённое значение.
Тварь я дрожащая или право имею на Античный манер. А вы заставали себя в размышлениях подобных Раскольникову?
Холодные улицы твоего города, или восхитительные миры прошлого, жизнь, не ограниченная законом, системой (ну как… другого типа системой), где ты можешь стать героем. Великие трагичные судьбы…, а Генри ведь такой же романтик как и Ричард)
Стоит также подметить, что говоря на Греческом, Генри чувствовал себя более «своим». В книге подчеркивается, как свободно он разговаривал, на сколько расширялся его эмоциональный спектр (он даже шутил!).
Нельзя отрицать, что каким бы холодным (Ха! Говорящие фамилии) Генри не казался на первый вид, он всё ещё живой человек с присущими ему качествами.
Его дружба с Францисом, они условно стояли во главе кружка, и доверяли друг другу. Если внимательно прочесть, то они часто контактируют вне сюжета. Естественно, Ричард не уделяет этому достаточно внимания, но всё же можно заметить как они доверяют друг другу и каков уровень понимания между ними.
Итак, Генри, что-то вроде «Преисполнившегося эстета», кто всё ещё связан с миром земным его «друзьями».
Джуллиан Морроу
«Psychology is a terrible word.» He agreed vigorously. «Yes, it is terrible, isn’t it?» he said, but with an expression that indicated that he thought it rather tasteless of me even to use it. «Perhaps in certain ways it is a helpful construct in talking about a certain kind of mind. The country people who live around me are fascinating because their lives are so closely bound to fate that they really are predestined. But—» he laughed — «I’m afraid my students are never very interesting to me because I always know exactly what they’re going to do.»
«Психология — ужасное слово.» — он поддерживал это мнение. «Да, ужасно, не так ли?» — сказал он, но с видом будто упоминание этого слово было довольно безвкусно с моей стороны. «Возможно, в некоторых случаях это очень полезный конструкт, говоря об определенном типе мышления. Селяне, живущие рядом со мной удивительны по тому, что их жизнь так крепко переплетена с предначертанной им судьбою. Но» — он посмеялся — «Боюсь, мои студенты никогда не были мне интересны в таком плане, потому что я всегда знаю что они сделают дальше.»
— Тихий настойчивый голос у нас в голове — почему он так мучает нас? — спросил он и выдержал паузу. — Может быть, он напоминает нам о том, что мы живы, что мы смертны, что каждый из нас наделен неповторимой душой, расстаться с которой мы так боимся, хотя она-то и заставляет нас чувствовать себя несчастней всех прочих созданий? Кроме того, что, как не боль, обостряет наше ощущение самости? Ужасно, когда ребенок вдруг осознает, что он — обособленное от всего мира существо, что никто и ничто не страдает, когда он обжег язык или ободрал коленку, что его боль принадлежит лишь ему одному. Еще ужаснее, когда с возрастом начинаешь осознавать, что ни один, даже самый близкий и любимый человек никогда не сможет понять тебя по-настоящему. Эго делает нас крайне несчастными, и не потому ли мы так стремимся от него избавиться?
… игнорировать существование иррационального опасно. Чем более развит человек, чем более он подчинен рассудку и сдержан, тем больше он нуждается в определенном русле, куда бы он мог направлять те животные побуждения, над которыми так упорно стремится одержать верх. В противном случае эти и без того мощные силы будут лишь копиться и крепнуть, пока наконец не вырвутся наружу — с тем большим разрушительным эффектом, что их так долго сдерживали. Противостоять им зачастую не способна никакая воля.
Джуллиан — идеальный наставник в глазах его учеников. На самом деле такой человек с кучей изъянов.
И ведь когда-то идеи родились у одного человека, но ведь сейчас у каждого найдется источник. Вы помните ваш?
Мы недооцениваем какое влияние мы можем оказать на людей.
Всю жизнь любой человек борется за внимание, ведь это значит, что его выслушают. А там и недалеко до того, что его и вправду услышат.
Но…, а как нас поймут? Какие идеи мы привнесём в мир? В следующий раз, увидев, зажженные вашей речью, глаза напротив, попытайтесь проследить цепочку рождающихся идей.
Мы влияем на людей. А люди также влияют на нас. Невозможно полностью защитится от их влияния и это нормально. Познавайте мир вокруг вас, возраст этому не преграда.
А вывод какой? Иногда, в моментах познания себя и рефлексии над миром стоит просто остановиться, посмотреть на мир вокруг и сделать глубокий вдох. Казалось бы безумно просто, как сильно может помочь всего лишь один вдох.
Человек мыслит, значит он существует, но также человек смертен и плохо то, что он смертен внезапно. Вот две непоколебимые черты человека, а всё далее — пространство наших размышлений, молчаний, недосказанности, и софистики.
P. S. Конечно же я не анализировала тонну аллюзий произведения, все его «темные» темы, противоречивые поступки и не хочу оправдывать здесь персонажей, но, по правде говоря каждому герою стоило бы посветить отдельную статью, думаю это уже дело будущего времени.