𝗢𝗽𝗵𝗲𝗹𝗶𝗮 𝗥.

— Моя маленькая волшебница, я влюбилась лишь однажды.

— Влюбились?

— Ещё как. Я была окрылена этими чувствами... И вскоре продала компромат на того мужчину его конкуренту. Потом влюбилась второй раз... Как бы удивительно это не было, но следующего кавалера постигла схожая напасть. Кажется, сама судьба была против романтики в моей жизни, однако я не стала с этим мириться, разрушая одну жизнь за другой, пока не наскучило

— Как вы можете называть это любовью? Это ведь просто использование!

Ведьма рассмеялась в голос, оперевшись на столешницу в драматичной позе полу-упада, попутно она элегантно стерла выступившие от смеха слезы, отчего сцена стала комично несерьезной. Пожалуй, иного ей и не хотелось.

— Мужчина, способный только на любовь, все равно, что красивая девушка. Каждая девушка красива, но если красота – все, что у неё есть, у неё нет абсолютно ничего. Также и с мужчинами. Недостаточно любить, нужно быть, по меньшей мере, богатым, находчивым и привлекательным. Кому нужны пустые слова? Пусть подкрепит их вещественными доказательствами. Милочка, запомни.. — рука женщины обхватила подбородок волшебницы, заставив последнюю взглянуть в глубину глаз морского оттенка, что-то между зелёным и голубовато-аквамариновым, — Нет мужчины лучше, чем женщина.

— Вы?...

— Разумеется, мне тоже нравятся женщины. Если конкретно – я влюблена в себя.

Мисс Офелия, если быть точнее, мисс Альбэ до переезда из родного Виренвальда, отличалась своим необычайно самовлюбленным нравом. Он, пожалуй, имел место быть, учитывая недюжинный интеллект барышни и ее поразительные способности, однако порой девушка все же знатно перебарщивала... Не каждый хотел иметь дело со столь строптивой дамой, крушащей все, что не по нраву. Только алхимией ей повезло владеть в совершенстве благодаря детской любознательности и наглости: забредая в никому не известные лавки, владельцами которых являлись милые бабушки, Альбэ невинно хлопала глазками и просила научить ее делать всяческие эликсиры. Конечно, кто откажет ребенку? Так девочка медленно, но верно познавала основы алхимии... И капитализма, ведь ручки у нее были золотые.

Зазнавшись, уже шестнадцатилетняя мастерица стала всячески проявлять характер: грубить окружающим, делить покупателей на достойных и недостойных, злоупотреблять своим положением - стоит ли говорить, что даже гений поплатится за подобное отношение? Мнение общества стало портиться со скоростью света. Последней каплей стало убийство, совершенное Альбэ из-за пренебрежения к ней. Кровь вставала дыбом, когда местные полицейские смотрели на комнату, где не осталось незапятнанного места. Все приняло алый оттенок: и тело жертвы, и мебель, и ковры, и ваза в руках девушки, которую она даже не пыталась скрыть. Возмущение толпы никак не побудило совесть проснуться, увы, мисс самым ужасным образом решила ухудшить ситуации по собственной глупости.

— Такой сброд не должен жить на одном свете со мной.

сказала она, счищая остаток грязи со своих нежных рук, которые, как казалось ранее, не были способны на столь вопиющую жестокость.

Возможно, попытайся Альбэ хотя бы немного облегчить свою вину, ситуация сложилась бы иначе, однако в юности все мы считаем, будто всесильны, а любая проблема забудется или как-нибудь разрешится. В случае невероятной мастерицы это могло быть правдой, если бы не ее слепая уверенность в себе. Отныне в беловласую красавицу стали тыкать пальцем с криком "ты чудовище" в ожидании скорого наказания, так и не успевшего достичь юную леди.

Альбэ Эсса виртуозно стерла все следы своего существования, сбежав из дома в возрасте шестнадцати с половиной лет благодаря таинственным ведьминским силам. Жизнь не готовила ее к настолько жалкому поражению, зато заставила принять крайне полезный урок: сначала следует убедиться в крепости ветви, на которой сидишь, а потом уже геройствовать.

140 лет спустя.

— Офелия, не окажете ли вы честь выполнить один заказ? — спросил мужчина в невероятно безвкусном темно-синем костюме с аристократичным цилиндром на голове и тростью на дворцовый манер: с подкладкой из ткани, чтобы не издавала раздражающие стуки при ходьбе.

— Заказ для самого императора? Возьму с вас двойную оплату, — расслабленно произнесла она, не забыв лениво зевнуть в знак пренебрежения.

— И вас не волнует с кем вы имеете дело?

— Меня волнуют только деньги, месье. Хоть император, хоть господь Бог, золото подавай. Вы пришли ко мне не только потому что я мастер своего дела, но и потому что я единственный алхимик, готовый иметь с вами дела. Помните это, когда будете расплачиваться по счетам. Помните, кто протянул вам руку помощи.

Крестная мать всех алхимиков, само понятие продажности, завернутое в прелестную обертку, ангел с гнилой душой — каждое словосочетание идеально описывало то, кем стала никому неизвестная Альбэ, обратив свои слабости в сильные стороны. Ей стало плевать на лица тех, кто нес ей прибыль, на тех, кто критиковал ее без единого доказательства или собственных свершений. Шикарная жизнь, дорогие наряды, демонстрация богатства и недосягаемости. Нет лучше визитной карты, чем инклюзивность образа.

Офелия продавала мечты, желания и силу за баснословные суммы. Дураки бредили ими и сметали с полок даже самые бесполезные флаконы, а что еще нужно предпринимателю, чей товар востребован двадцать четыре часа в сутки?

Более ничего.

Краткая выжимка для подведения итогов:

Жила-была Альбэ, умная девочка с паршивым характером, причем до того паршивым, что всех людей она считала грязью на своей обуви. Сначала ей спускали все с рук, она обнаглела еще сильнее, убила человека из-за завышенного самомнения, и ее спустили с небес на землю. Она поняла, что на воре и шляпа горит, и ретировалась из города в Неймор.

Проведя работу над ошибками, Альбэ стала Офелией, поумерила характер и открыла свою лавочку, лавочка быстра стала торговым домом, а Офелию признали мастером алхимии. Теперь она счастливая, богатая и классная (а еще охреневшая, меркантильная и по-прежнему бессовестная, зато сильная, так что ей можно)