Омега. Глава 93.
Первым, что бросилось ему в глаза, был ослепительный свет.
Он прищурился, глядя на утреннее солнце.
Он своими глазами видел закат.
Повернув голову, он увидел окно и занавески — он был в своей комнате на втором этаже виллы.
Всё его тело болело, словно его избили с головы до ног.
Боль настигла его в тот же миг, как он открыл глаза, заставив его поморщиться.
"Ты просто спал. Ты пережил тяжёлое испытание".
Адам повернулся в сторону звука.
Дверь была приоткрыта, и сквозь щель он увидел нескольких человек.
"Правда, не стоит волноваться. Он даже ненадолго проснулся на рассвете, не так ли?"
"Да. Проблема была в том, что он, кажется, совсем нас не узнал".
"…Это только потому, что он был очень измотан. Как только он окончательно проснется, я сразу же дам ему лекарство".
Объяснял врач, который регулярно проверял состояние Адама.
Он был взволнован, но твёрд в своих убеждениях.
Стоявшая рядом с ним женщина быстро кивнула.
"Верно, Ваши Превосходительства. И для беременных обмороки — не редкость. Они всегда приходят в себя после этого".
"И наверняка были случаи, когда этого не происходило. Такое могло случиться и с Адамом".
Адам хотел заговорить — сказать им, что он проснулся и им не нужно волноваться.
Но вместо этого у него першило в горле.
У него пересохло во рту во сне.
Этот звук заставил всех броситься в комнату.
Когда взгляд Адама встретился со взглядами двух герцогов, на их лицах отразилось облегчение.
Честер сел рядом с кроватью и взял Адама за руку, крепко переплетая пальцы.
Его голос был немного хриплым, в отличие от его обычного мягкого тона.
Честер приложил ладонь ко лбу Адама, явно проверяя, нет ли у него температуры.
Исаак протянул ему стакан чистой воды.
Адам взял его обеими руками и жадно выпил.
Слабый аромат лимона и розмарина оставался в прохладной воде, когда она стекала по его горлу.
Он посмотрел на Исаака, когда тот забирал стакан.
За ночь его лицо исхудало, под глазами появились синеватые тени, а щеки слегка впали, словно он совсем не спал.
На губах Исаака появилась слабая улыбка.
"Разве тебе не следует сначала позаботиться о себе?"
Адам инстинктивно дотронулся до своего лица.
Его щеки были испачканы мазью, и, посмотрев вниз, он увидел порезы и царапины на шее и руках.
Адам теперь смотрел на свои пальцы.
Один ноготь, который был загнут назад, отсутствовал — кто-то, должно быть, подстриг его.
Кончики пальцев были покрыты синяками темно-синего цвета от напряжения.
"…Ладно, много. Но я могу это вытерпеть".
"И все же ты пытался покончить с собой? Падение со скалы причиняет гораздо больше боли, чем это. Оно раздробит все тело".
"Да, смейся. Наверное, тебе нечего сказать".
Несмотря на его резкие слова, рука Честера, поглаживающая его, оставалась нежной.
Адам приблизился к прикосновению, когда… — "Ах!" — выдохнул он.
По спине пробежал холодок. Он быстро откинул одеяло, чтобы проверить живот.
Помимо того, что он был одет в чистую одежду, он мало что мог сказать.
'Неужели у меня случился выкидыш…'
Его предупреждали, чтобы он не перенапрягался.
И всё же вчера он бежал, прячась в ледяной пещере, и даже потерял сознание.
Тревога заставила его сердце биться чаще.
"Не беспокойся о ребёнке", — спокойно сказал Исаак.
"Ребёнок не имеет значения. Главное, что ты есть и в порядке".
Затем он слегка кашлянул, лёгкий румянец залил его щёки.
С этим румянцем его красота словно вспыхнула вновь.
Но у Адама не было времени этим полюбоваться. Его рот от удивления раскрылся.
"Ч-что ты имеешь в виду? Не… не беспокойся об этом? Что всё в порядке, если его нет?"
Слёзы навернулись мгновенно — слёзы, что он сдерживал еще со вчерашнего дня.
Прозрачные капли текли по его щекам.
"У меня… у меня случился выкидыш?"
Адам вытер лицо тыльной стороной ладони, но слёзы не прекращались.
Он прикусил губу, чтобы сдержать рыдания.
Честер коротко и недоверчиво рассмеялся, а затем бросил на Исаака взгляд.
"Брат, это первый раз в жизни, когда я считаю тебя жалким".
"Почему ты так это сказал? Даже я был удивлен".
Честер взял дрожащую руку Адама.
"Адам, Адам, успокойся. У тебя не было выкидыша".
"Я сказал, у тебя не было выкидыша. Мой брат просто… хотел сказать, что ты гораздо важнее ребенка. Что он хочет, чтобы ты позаботился о себе. Ха… даже влюбленный Исаак Карлайл идиот".
Исаак не рассердился на то, что его назвали идиотом.
Он лишь помолчал, а затем тихо извинился.
"Да, с ребенком все в порядке. Я зря заставил тебя волноваться".
Только тогда Адама охватило облегчение.
И вместе с ним хлынули слезы, которые он сдерживал.
Сжимая одеяло, он плакал как ребенок.
Братья выглядели явно растерянными.
Это был первый раз, когда Адам так открыто плакал перед ними.
Выплакавшись, он почувствовал странное облегчение. Глаза его всё ещё были влажными, и он улыбнулся.
"Я плачу от облегчения. Вы, должно быть, волновались".
Глядя на измождённое лицо Адама, Исаак взял его за руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.
В этом шёпоте звучала нежность.
Адам быстро моргнул, и события вчерашнего дня нахлынули на него. Уши у него запылали.
Неужели он правильно расслышал?
Исаак держал руку Адама, его золотистые волосы пылали в утреннем свете.
Ни одно из слов не показалось чужим.
Адам беззвучно прошептал "люблю", жар разлился по его лицу.
"Должно быть, я всё ещё сплю".
Ответ вырвался прежде, чем Адам успел подумать.
"Как бы я хотел, чтобы это было взаправду. Честно, хотел".
Как только он позволил своим чувствам выплеснуться наружу, сердце Адама бешено заколотилось.
Нерешительно он схватился за одеяло.
Чувство беспомощности было настолько невыносимым, что он едва мог это сдержать.
Как раз когда он собирался поднять одеяло, чтобы спрятать лицо…
"Не прячься. Ты сейчас выглядишь просто великолепен".
Тем, кто заговорил, был Честер.
Он осторожно стянул одеяло с лица Адама.
Честер слегка улыбнулся — неловко, но не в силах скрыть свою радость.
"Ты мне тоже нравишься, Адам. Я люблю тебя, очень сильно".
Мягкость его голоса, пальцы, откидывающие его растрепанные волосы, его тепло, коснувшееся лба Адама — всё это переполняло его теплом.
"С того самого момента, как я тебя встретил, и до сих пор… не было ни одного момента, когда бы меня к тебе не тянуло. Просто мне потребовалось много времени, чтобы признаться в этом".
Это последнее признание поразило Адама прямо в сердце.
"Это не сон, Адам. Мы любим тебя".
Герцогиня и доктор тихо вышли, понимая, что им троим нужно побыть наедине.
Когда дверь закрылась, Адам всё ещё был как вкопанный, не в силах скрыть шок на лице.