Омега. Глава 96.
Беллик сразу же отправился к отцу.
Он утверждал, что Честер услышал это от его старшего брата, и пересказал историю так, будто Честер был в ярости.
Он вел себя так, будто ничего не знал, тонко выпрашивая похвалу.
Естественно, Гордон был в ярости.
Замысел, который он собирался осуществить тихо, был раскрыт — никем иным, как его собственным старшим сыном.
Гордон взял хлыст и подошел к своему старшему сыну.
Без объяснений он начал его хлестать.
"Ааа! Ааа! Отец! Пожалуйста, пожалуйста, пощадите меня!"
"Как ты смеешь… ты… как ты смеешь!"
Кровь сочилась из ладони Гордона, где он так сильно сжимал хлыст, что кожа порвалась.
Но его рана была ничто по сравнению с раной Джейкоба.
Его одежда была разорвана в клочья, тело истекало тёмно-красной кровью, в мгновение ока превращая его в кусок сырого мяса.
Слуги, наблюдавшие за происходящим, едва сдерживали рвотные позывы.
"Ты смеешь меня предавать?" — тяжело дыша, спросил Гордон.
"Зачем? Зачем? Чтобы слить все врагу — разве я тебя для этого воспитывал?"
Джейкоб, свернувшись калачиком, едва поднял голову.
Даже сквозь боль он увидел своего младшего брата — скрестив руки, он открыто ухмылялся.
Тот, кто сказал отцу, что я разговаривал с братьями Карлайл. Ненависть закипала.
"И ты называешь себя наследником этого дома? Как я могу доверить тебе семью?"
"Кашель... кашель... Ха... ха...."
Джейкоб задыхался между приступами кашля, но улыбка тронула его изуродованное лицо.
"Как ты можешь доверить мне семью? Что ты вообще когда-нибудь мне доверял?"
"Ты никогда мне не доверял. Ты всегда сталкивал меня и Беллика друг с другом. Я пытался — Бог знает, как я пытался — завоевать твою благосклонность. Но это было бесполезно. Ты только и делал, что смотрел на меня холодным взглядом".
"Я хотел добиться успеха. Я старался. Я так усердно работал — чертовски усердно".
"Ты жалкий дурак! Ты называешь это "старанием"? Посмотри, что ты наделал. Семья Карлайл все знает, и скоро они направят на нас свои клинки".
"Пусть так и будет. С меня хватит".
"И ты говоришь это так, будто гордишься этим?!"
Беллик подхватил отца, когда тот чуть не рухнул от ярости.
"Успокойтесь, отец. Вы себя доведете до болезни. Пожалуйста, отдохните".
Беллик бросил на брата насмешливый взгляд.
"Ты скоро поймешь, брат, что натворил".
Джейкоб, пошатываясь, поднялся на ноги.
"Верно. Это был ты. Ты ему все рассказал. Наверное, ты все так прекрасно преподнес. Все, чего ты хотел, это разрушить мою жизнь".
Гордон цокнул языком и вышел, не оглядываясь, излучая холод.
Как только он ушёл, Беллик усмехнулся.
"А ты типо лучше? Всё, чего ты хочешь, — это разрушить мою жизнь".
Джейкоб шагнул вперёд, шаря в пальто.
Он выглядел настолько неустойчиво, что вот-вот упадёт, но Беллик даже не напрягся — он был уверен в себе, словно бросая ему вызов.
"Ты сам виноват. Зачем ты это сделал? Не говори, что ты выпалил это в приступе гнева?"
"Судя по твоей реакции, да. Что тебя так разозлило? Потому что я выглядел намного лучше тебя? Ты так завидовал?"
"В этом-то и проблема, брат. Слишком занят завистью к другим, чтобы увидеть собственную глупость. Никогда не понимая, что это ведёт только к гибели".
"Ублюдок. Ты только и делаешь, что смотришь на людей свысока".
В тот момент, когда он подошел ближе, Джейкоб вытащил что-то из своего пальто.
Увидев, что это было, зрачки Беллика затрепетали.
"Посмотрим, сможешь ли ты после этого вести себя высокомерно".
Это был кинжал, сверкающий острым светом.
Лицо Беллика помрачнело — он никак не ожидал, что его брат действительно вытащит клинок.
"Что ты, черт возьми, делаешь?.."
Рука Джейкоба взмахнула в воздухе.
Комната огласилась ужасающими криками.
Гордон, идущий по нему, вздрогнул.
Он тут же обернулся, его лицо побледнело.
Холод ужаса пробежал по его спине.
И тут... он онемел от ужаса, увиденного внутри.
"Это был второй сын, в тело которого воткнули кинжал. К счастью, это не представляло угрозы для жизни... но говорят, что его рука теперь бесполезна. Слухи распространяются как лесной пожар".
"Он мало что сказал. Только то, что не будет повышать земельный налог. Но говорят, что он добавил нечто довольно важное: "Если человек не может позаботиться о своей семье, как он может позаботиться о стране? Раз уж это предложение сделал именно такой человек, я больше не могу ему доверять".
Честер цокнул языком, словно сочувствуя.
Он выглядел так, будто жалел этого человека, но его фиолетовые глаза были совершенно лишены эмоций.
Он сел и подпер подбородок рукой.
"Дэвид, семья — это такая интересная штука. Иногда они — самые сильные союзники, о которых только можно мечтать. А иногда — самые безжалостные враги".
"Теперь эти два брата станут ещё враждебнее. Я сказал Его Величеству, чтобы он провел расследование в школе. Беллик заподозрит, что это сказал его старший брат, а не мы. А Джейкоб ещё больше возненавидит своего младшего брата, думая, что тот пытается его подставить".
"Вы думаете, герцог Фетчвиг будет молчать?"
"Что он теперь может? Попытаться помирить их? Это будет сложно. Это только усилит их ненависть к отцу".
Откинувшись на спинку кресла, Честер позволил прохладному ветерку из окна обдуть себя.
Он наблюдал, как грациозно колышется занавеска, прежде чем снова заговорить.
"Гордон пытался украсть чужую семью. Вот какую цену он платит — теряет свою собственную. Посмотрим, как ему понравится пережить то же самое".
"Когда вы говорите о семье… вы имеете в виду лорда Адама?"
Одно упоминание имени Адам смягчило выражение лица Честера.
Он слабо улыбнулся и кивнул. Дэвид осторожно спросил:
"Вы собираетесь выйти за него замуж?"
Его господин всегда был беззаботным распутником — тем, кто наслаждался своими удовольствиями, но ненавидел мысль о том, чтобы быть привязанным к одному человеку.
И все же он говорил о браке, даже учитывая чувства другого человека.
'Интересно, чувствует ли лорд Исаак то же самое?'
Сам же Исаак сейчас был на кухне.
На кухне виллы теперь работал новый повар — пожилой мужчина, который раньше держал небольшую закусочную на площади.
Адам, гуляя, случайно попробовал еду старика и съел её с таким аппетитом, что окружающие были в шоке.
Услышав эту историю, Исаак немедленно привёл старика на виллу.
Сейчас Исаак, вероятно, наблюдал, как старик печёт пироги.
Хотя раньше Исаак никогда не проявлял интереса к кулинарии, в последнее время он начал лично наблюдать за процессом.
Он утверждал, что просто не понимает, почему Адаму так нравится именно эта еда.
'Такими темпами он, возможно, начнёт готовить сам. Лорд Исаак на кухне — вот это зрелище'.
Честер тут же поднялся на ноги.
"Почему ты спускаешься один? А вдруг упадёшь?"
"Я же говорил, что хочу спуститься один".
Честер шагнул вперёд и обнял его, чувствуя, как тепло разливается по его телу.
Дыхание Адама было прерывистым, тяжёлым от сонливости.
Он выглядел так, словно только что проснулся ото сна.
"Всё ещё сонный? Хочешь ещё отдохнуть?"
"Нет, я в порядке. Я бы предпочёл быть с тобой".
Честер рассмеялся, глядя на эту неприкрытую нежность.
Адам был простодушен — кристально чист и прозрачен с момента их знакомства и до сих пор.
Честер не мог не быть очарован этим качеством, столь непохожим на него самого.
Честер проводил Адама к дивану.
Как только они устроились на подушках, Адам слегка наклонил голову.
"Зачем? Одного меня недостаточно?" — поддразнил Честер.
"Ах-нет, я не это…" — Адам запнулся, но не стал отрицать это определение.
Его пальцы забегались, прежде чем пробормотать:
"Мне просто больше нравится, когда мы все трое вместе".
"Когда ты наедине с моим братом, ты говоришь такие вещи? Спрашиваешь, где я?"
"Если хотя бы одного из вас нет, я начинаю волноваться. Я знаю, что вы оба справитесь сами, но всё же…"
"Какая чушь. Как я могу быть в порядке, если тебя нет рядом?"
"Ты думаешь, я шучу, Адам, но нет. Когда я услышал, что ты пропал… когда я услышал, что ты в опасности… я думал, что мое сердце разорвется. Тогда я понял… я не могу представить себе жизнь без тебя".
Честер молча взял Адама за руку.
В его памяти всплыл момент, когда он нашел его – он шел на звуки криков, эхом разносившихся по воздуху, пробивавшихся сквозь заросли, пока не достиг края обрыва.
Адам стоял там, опасно балансируя на краю пропасти.
Одно это воспоминание заставило все закружиться в глазах у Честера.
Позже Адам признался, что планировал прыгнуть.
Мысль о том, что можно потерять его навсегда, была невыносима.
"Никогда больше не думай о смерти. Ты понял?"
"Не делай этого — ради меня. И не жертвуй собой ради моего брата тоже".
"Будь счастлив. Это всё, чего я хочу".
Ветер шелестел ветвями снаружи, листья тихо переплетались.
Адам на мгновение посмотрел на Честера, затем слабо улыбнулся.
Он провёл свободной рукой по запястью Честера.
Это был подарок от Адама — скромное украшение по сравнению с обычными украшениями Честера.
"Лорд Исаак тоже носит свой. Мне нравится думать, что вы оба сделали это ради меня".
"Это делает меня счастливым. По-настоящему счастливым".
"Да, я счастлив. Очень счастлив".
"Потому что я влюблен в вас обоих".
Слово "счастлив" вызвало мурашки в сердце Честера.
Он долго смотрел на Адама, прежде чем наклониться и поцеловать его.
Поцелуй был коротким, но нежным.
Адам отстранился первым, расхохотавшись.
Ответа от Адама не последовало.
Услышав голос за спиной, Честер вздохнул.
Исаак подошел к столу перед диваном.
Сладкий аромат заставил Адама наклониться вперед.
Перед ними стояли золотистый яблочный пирог и серебряный бокал со свежевыжатым яблочным соком.
В тот момент, когда Адам почувствовал запах, его лицо озарилось.
Исаак взял бокал и предложил его Адаму.
Адам настаивал, чтобы Исаак выпил первым, но тот отказался.
После нескольких вежливых препирательств Адам наконец выпил сок залпом.
Свежая сладость вызвала румянец на его щеках.
"Ты ешь все, что готовит этот повар. Я пытался понять, в чем секрет, но так и не смог".
"Хм… может, дело просто в его стиле готовить. Он готовит столько лет — в этом есть талант, которому никто другой не сможет подражать".
"В таком случае, я никогда не смогу с ним сравниться. Придётся просто хорошо ему платить".
"Ты же не собираешься готовить сам, правда?"
Исаак, прежде чем тот успел что-либо сказать, запихнул Адаму в рот кусочек пирога.
Сладкий яблочный пирог был восхитительным на вкус.
Адам, надув щёки, ел, не задумываясь.
Увидев это, лица Исаака и Честера расслабились от облегчения.
Когда-то Адам сильно страдал от утренней тошноты, и они боялись, что это может повториться.
Но теперь, видя, как он так сытно ест, их опасения развеялись.
Исаак спросил, чувствуя, как по его телу разливается тихая радость.
Он сел рядом с Адамом, который всё ещё ел пирог.
Аромат сладких яблок смешался с запахом Адама, заполняя его нос.
"Скажи мне, что ты хочешь сделать. Я всё устрою — что угодно".
Пока он говорил, Исаак погрузился в размышления.
Он вспомнил книгу Майерса, которую Адам когда-то просил.
Раз уж он её купил, они могли бы почитать её вместе.
Или он мог бы попросить Честера сыграть им на пианино. Или, может быть…
"У меня есть кое-что, что я хочу сделать", — пробормотал Адам.
Исаак посмотрел на него, молча спрашивая, что это.
"Вы двое должны съесть этот пирог со мной".
Адам взял две вилки, его губы изогнулись в лёгкой улыбке, словно он спрашивал: "Как насчёт этого?"
Исаак тихонько усмехнулся и взял вилку.
"Конечно, я могу это сделать".
Честер, наблюдавший за ними, взял вторую вилку.
Вскоре все трое уже ели пирог вместе.
Легкий ветерок, проникавший через открытое окно, был приятным, а ковер, нагретый солнечными лучами, казался мягким под ногами.
А вкус пирога, растекающегося по их ртам, был восхитительным — ароматным и сладким, как и любовь, которую они разделяли.