Кто держит карандаш?

О детерминизме и свободе

Мне всегда было любопытно, как всего одно событие может изменить жизнь. В сериалах по «России 1», которые мы смотрели с бабулей, это выглядело так: девушка из провинции встречает богатого мужчину, делает смелый шаг, преодолевает препятствия и в конце оказывается в совсем другой жизни. Иногда так бывает и в реальности. А иногда — нет. Кто-то встречает «судьбоносный шанс» и проходит мимо, потому что ему, например, вообще не до романов — коров доить надо.

Но вот что важно: решение сделать или не сделать этот шаг было принято не в моменте. Оно складывалось из множества событий, привычек, убеждений. Почему один человек рискует, а другой даже не рассматривает эту возможность? Давайте разбираться… что уж нам… пацанам.

А при чем тут география?

Жизнь можно представить как контурную карту*. Только в отличие от обычных карт, не все ее линии «застыли», некоторые меняются под влиянием опыта, случайностей и закономерностей.
Какие пути нам кажутся возможными, куда мы можем свернуть, а какие маршруты даже не замечаем — все это определяется тем, как складывался наш путь до того, как мы стали задаваться этими вопросами.

Мы привыкли думать о выборе как о чем-то независимом, существующем само по себе. Однако любое наше решение — это не изолированный акт воли, а продолжение всей истории нашей жизни. Нам может казаться, что выбор происходит «здесь и сейчас», но на деле к нему ведут сотни событий, привычек, взаимодействий.

Но если каждое движение — результат множества факторов, означает ли это, что мы просто идем по заранее нарисованной карте? Или все же есть возможность увидеть новые дороги и что-то изменить?

Что-то вроде изменений будет..?

Тут возникает парадокс: если человек ищет новое, значит, у него уже есть склонность к исследованию. Если стремится к изменениям — значит, в его жизни были условия, в которых эта способность развилась, если отвергает саму идею осмысления, называет ее ерундой, возможно, его предыдущий опыт закрепил именно такую реакцию. А если выбирает доить коров, то..ну вы поняли! Получается, что возможность выбора не возникает из пустоты, а складывается из множества факторов, которые привели нас в этот момент.

Роберт Сапольски говорит, что свободы воли не существует. Наши решения — продукт долгих цепочек событий (в том числе в мозге), находящихся вне нашего контроля. Сначала эта мысль кажется удушающей. Если всё предопределено, зачем что-то делать? Но если посмотреть глубже, она, наоборот, освобождает.

Если всё, что «мы» есть, — это пересечение миллиардов факторов, нет смысла винить себя за «неправильные» чувства или реакции. Нет смысла осуждать других за их поступки, потому что их контурная карта тоже создавалась не ими.

Но означает ли это, что мы заперты? Нет. Контурные карты** бывают очень даже большими и просторными.

Пространство для движения

Давайте представим, что мы играем в компьютерную игру, где часть карты скрыта туманом. Мы видим только знакомые маршруты, но за их пределами остается что-то неизведанное. Чтобы открыть новые территории, нужно сделать шаг — выйти за границы привычного. В жизни всё устроено так же. Только порой нас насильно выводят за границы: например, когда случается мощная утрата чего-либо или кого-либо.

Наш мозг связывает явления, создавая между ними прочные связи. Иногда эти связи становятся настолько устойчивыми, что воспринимаются как незыблемые правила: «я не справлюсь», «мир опасен», «люди предают». Но даже прочные связи могут изменяться, если появляются новые контексты.

Например, если в детстве человеку говорили, что он ленивый, этот ярлык встраивается в его картину себя. Со временем он начинает связывать усталость не с нехваткой ресурсов, а с собственной «плохостью». Однако если он научится замечать, что за его состоянием стоят в том числе объективные причины — хронический стресс, давление, недостаток мемов, отсутствие отдыха (а, может, вообще не те люди рядом..) — карта тоже начнет меняться!
Точка «я ленивый» может трансформироваться в «мне нужен отдых». А это уже совсем другая дорога.

Да, мы не просто запоминаем слова — мы связываем их в смысловые конструкции. Например, ребенок, которого отвергали, может связывать близость с угрозой. Человек, чей успех всегда сопровождался похвалой, может испытывать тревогу при отсутствии одобрения. Эти связи не высечены в камне, они могут перестраиваться, и это радует.

Именно это свойство — способность связывать явления и трансформировать их значение — делает карту жизни гибкой, позволяя нам с каждым уровнем жизни открывать все больше и больше новых территорий, ранее охваченных туманом.

Подлинная свобода

Сапольски пишет, что вера в свободу воли подпитывает миф о меритократии — идее, что успех зависит только от личных усилий. Мы привыкли думать, что если человек богат, здоров и счастлив, это его заслуга, а если беден и болен, то просто недостаточно старался. На деле же, как мы выяснили, судьбы людей во многом определяются факторами, неподконтрольными им: условиями детства, уровнем стресса, протеканием беременности у матери, было ли ГВ или ИВ, да и просто, банально, случайностями (вот они — более «ригидные» линии, мы точно не знали, например, в каких генах у нас будут поломки. Это как выбоины в дорожном покрытии нашей карты, сделать с которыми иногда вообще ничего нельзя, прямо как с дорогами в России).

Но осознание этого не делает нас беспомощными. Напротив, оно дает возможность менять условия, а не самих людей. Если мы знаем, что постоянная самокритика истощает, мы можем замечать, откуда она берется, и осваивать более заботливое отношение к себе (а еще лучше — окружить себя контекстом, где это поведение демонстрируется другими). Если понимаем, что осуждение других не помогает, а лишь усиливает страдания, мы можем взглянуть на их карту под другим углом. И вот, глядишь, уже и новый кусочек нашей карты открылся. Новый уровень.

Свобода воли — удобная иллюзия (а для поведенческих психологов и вовсе звучит как влаоывраша — набор букв, коротко говоря...кхм-кхм). Но это не означает, что у нас нет пространства для движения. Наши решения формируются из тех дорог, которые нам уже знакомы. А если карта меняется, меняются и маршруты. В какой-то момент можно заметить тропу, которая раньше казалась недоступной — потому что нас убедили, что «это не для нас», или потому что страх сковывал движение вперед.

Мы не выбираем карту, с которой начинаем свой путь. Но мы можем научиться читать её иначе. И, возможно, именно в этом и заключается подлинная свобода — не в произвольном выборе, а в способности увидеть новые пути там, где раньше были лишь границы.

*я ненавидела рисовать контурные карты в школе, а вот жизнь люблю. Съела, теория реляционных фреймов?

**зачем их создают? отменяем географию?