АРХИП КУИНДЖИ

Архип Куинджи родился в Мариуполе в семье бедного сапожника-грека. Настоящая их фамилия была Еменджи, но, по случайности, его записали, как «Куинджи», что значит «золотых дел мастер». Имя своё он оправдал, стал выдающимся художником, мастером «волшебных красок».

Самородок, без системного образования, Куинджи добился феноменального успеха. Путь его был тернист, он рано осиротел, воспитывался у дяди, рос в крайней бедности и с раннего возраста нанимался в подмастерья. С 14 лет работал и учился в художественных мастерских Айвазовского. Тот его не разглядел, а через сорок лет Айвазовский сам привёл к Куинджи на обучение своих внуков. В Петербургскую Академию Художеств Куинджи всё-таки поступил, не с первой попытки и проучился там два года.

Спустя годы, в 1890-х, Куинджи руководил пейзажной мастерской Высшего художественного училища при Академии художеств. В летние месяцы возил учеников в Крым, в своё имение Сара Кикенеиз, где они проходили летнюю практику на пленэре.

Среди его учеников были: Н.Рерих, Н.Крымов, И. Щульце, Г. Светлицкий К.Богаевский – любимый ученик Айвазовского и другие.

Николай Рерих писал о Куинджи:

«Мощный Куинджи был не только великим художником, но также был великим Учителем жизни... Одна из обычных радостей Куинджи была помогать бедным так, чтобы они не знали, откуда пришло это благодеяние. Неповторима была вся жизнь его».

О красках и секретной технике Куинджи ходили легенды. Современники спорили об их алхимических свойствах. Секрет этот действительно был, и заключался он в дружбе Куинджи с выдающимся учёным-химиком Дмитрием Ивановичем Менделеевым. Под его влиянием живописец изучал новые открытия из мира химии, физики и использовал их для совершенства живописных эффектов. Чтобы добиться реалистичного изображения света и тени, он также посещал научные лекции по физике Фёдора Петрушевского. В своих работах он применял оптические приёмы и добивался почти фотографической точности. Куинджи упорно искал в науке способы добиться долговечной комбинации красок, так как понимал, что те удивительные цвета, которые он получал интуитивным смешивание красок, могут оказаться неустойчивыми и со временем поблекнут. Поэтому он занимался изучением свойств красочных пигментов, взаимодействия света и цветов.

«Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи», — вспоминал художник Илья Репин.

В 1880 году, когда Куинджи расстался с передвижниками (сохранив, впрочем, добрые отношения с ними), он работал над «Лунной ночью на Днепре». Слухи о ней разнеслись по всей столице, желающих посмотреть неоконченную работу было так много, что каждое воскресенье Куинджи в течение двух часов показывал картину в своей мастерской всем желающим.

Чем больше петербуржцев её видело, тем сильнее нарастал ажиотаж: сам того не предполагая, Куинджи этими воскресными показами сделал превосходный ход. Люди даже готовы были давать взятки привратнику дома, чтобы тот пустил их без очереди. Реакция была восторженной. Публика восприняла картину как чудо. Многие не верили, что лунный свет можно изобразить столь реалистично, поэтому пытались искать за полотном лампочку (разумеется, напрасно). Другие же предполагали, что Куинджи использовал фосфоресцентные краски. Дело же было в том, что Куинджи обладал феноменальной восприимчивостью глаза к цвету, что обнаружил Менделеев. По словам Репина, Куинджи «побивал рекорд чувствительности до идеальных точностей», то есть физиологически художник был уникумом. Это позволяло ему работать так, с обычными масляными красками, чтоб на картине удавалось отразить немыслимые прежде нюансы.

Одним из первых «Лунную ночь на Днепре» увидел друг Куинджи Иван Тургенев. Находясь под впечатлением, он не мог не рассказать о шедевре светским знакомым.

В их числе был и юный Константин Романов — великий князь, внук императора Николая I. В своём дневнике он писал:

«Я как бы замер на месте. Я видел перед собой изображение широкой реки; полный месяц освещает ее на далекое расстояние, верст на тридцать. Я испытывал такое ощущение, выходя на возвышенный холм, откуда видна величественная река, освещенная луной. Захватывает дух, не можешь оторваться от ослепляющей, волшебной картины, душа тоскует. На картине Куинджи всё это выражено, при виде её чувствуешь то же, что перед настоящей рекой, блестящей ярким светом посреди ночной темноты. Я сказал Куинджи, что покупаю его дивное произведение; я глубоко полюбил эту картину и мог бы многим для нее пожертвовать. Весь день потом, когда я закрывал глаза, мне виделась эта картина».

Забавные обстоятельства этой встречи довольно быстро стали достоянием прессы. Когда великий князь, не раскрывая инкогнито, поинтересовался о цене картины, Куинджи рассмеялся: «Она очень дорогая. Вы не сможете купить». К.Р. на тот момент было 22 года, и можно себе представить, с каким скепсисом художник воспринял вопрос юного морячка. Тот, однако, оказался настойчив, и Куинджи сказал: «Тысяч пять» (для сравнения, знаменитая «Девушка, освещенная солнцем» Валентина Серова обошлась Павлу Михайловичу Третьякову в 300 рублей, хотя дело было восемь лет спустя). Князь спокойно сказал: «Покупаю». И назвал своё имя.

Художник выставлял свои работы ещё на нескольких выставках, а на пике славы стал затворником. Он продолжал работать, но двадцать лет никому не показывал свои полотна. За эти годы он создал примерно 500 эскизов и полноценных живописных полотен и около 300 графических работ.

Художник Эрик Булатов о картине «Осень. Пасмурный день над степью»:

«Это маленький пейзаж Куинджи. И там колоссальное пространство Земли, будто из ничего. Там ни одного предмета, там не за что зацепиться как бы нашему глазу. И оказывается можно сделать это. Просто сделать пространство света и воздуха. И они будут существовать абсолютно реально, невероятно. Я думаю, в мировом искусстве подобного нет. Это абсолютный шедевр с моей точки зрения.»

После смерти почти все своё состояние, включая имение в Крыму, Куинджи завещал Обществу имени А.И. Куинджи для поддержки молодых художников.