Рисунки Пушкина
Рисунки Пушкина покрывают листы его черновых рукописей в огромном количестве.Число страниц, на которых они расположены, превосходит девятьсот. Есть листы, на которых находится до десяти рисунков, иной раз до двадцати. Общее число рисунков достигает почти двух тысяч.
Для поэта рисунки были лишь любительством, но сила художественного воздействия рисунков Пушкина неотразима — так свободен и артистичен штрих, пластична линия. В стремительно набросанных или задумчиво выведенных рисунках поэт проявляет необычайную выразительность, острую характерность, весёлую карикатурность или нежнейший лиризм.
Рисунки были для Пушкина выходом чего-то волнующего его, ещё не выраженного словами, первым проблеском подспудного чувства, рождающихся образов, зреющей мысли. Пустых, бессмысленных рисунков у Пушкина не было. С прозорливостью, присущей истинным поэтам, Александр Блок обронил как-то мысль, что для Пушкина в рисунке была важна «какая-то освободительность».
Изучение рисунков Пушкина оказывается чрезвычайно плодотворным делом. Прежде всего, для понимания этого гениального человека, для нас бесценно знакомство с новой ипостасью его искусства. Острый взгляд Пушкина, гениальный ум его и удивительный графический талант создали тонкие и характерные портреты виднейших деятелей русской поэзии и общественной мысли. Баратынский, Дельвиг, Пестель, Рылеев, Пущин, Кюхельбекер, Гнедич, Денис Давыдов, Мицкевич, Вяземский и многие, многие другие предстают наконец перед нами в достоверных, живых, острых набросках, затмевающих официальные портреты и те изображения поэтов, декабристов, часто ремесленные, которые сохранило нам время.
Судя по значительности лиц в портретных набросках Пушкина, до сих пор не раскрытых, он изобразил ещё множество незаурядных людей. Кто они? - большинство не узнано. Пушкин писал, что он сжёг свои записки, потому что они могли «замешать многие имена и м. б. умножить число жертв». Иначе говоря, писатель вспоминал в своих уничтоженных мемуарах о декабристах, имена которых остались неизвестными следственной комиссии.
Рисунки Пушкина возникают главным образом вокруг стихотворных текстов. Иные произведения настолько поглощали поэта, что уже никакая посторонняя мысль не отвлекала его от труда. Лихорадочно быстро покрывает крылатый почерк лист за листом рабочей тетради. И ни единого рисунка не видим мы на протяжении всего произведения. На одном дыхании написана осенью 1824 года в Михайловском «Клеопатра». Совершенно лишены рисунков рукописи «Бориса Годунова», создававшегося в часы величайшей сосредоточенности мысли.
Зато рукописи «Онегина» покрыты рисунками, и больше даже сторонними роману, нежели связанными с ним.
Слева вверху— изображение Царскосельского лицея, где поэт «безмятежно расцветал», «читал охотно Апулея, а Цицерона не читал», внизу — портрет самого Онегина; а справа — портрет Пушкина и его героя.
Сюжеты рисунков поэта разнообразны. Мгновенные наброски — деревья, кустики, женские ножки, лодочки, птицы, лошади, фигура уходящей женщины, наброски руки, играющей на клавикордах, биллиардист с кием. И снова профили, профили, профили...
Профиль ложится на бумагу под рукой Пушкина уверенно, сразу. Смелый рисунок в точности соответствует увиденному умозрительно, задуманному. Если случится, что профиль не удался (редкий случай!), художник не исправляет его, а небрежно перечеркивает — так же легко, как мгновение назад создал. Рядом повторяет его уже безошибочно.
Если же Пушкин бывал доволен тем, как схоже изобразил он лицо, — он с радостью повторял его другой, третий раз, варьируя детали – одежду, прическу, позу (так бывало с портретами женщин). Каждое индивидуально, с выразительными острыми характеристиками. Изредка встречаются в рисунках Пушкина пейзажи. Одним из любимейших занятий Пушкина в деревне была верховая езда.
Как быстро в поле, вкруг открытом,
Подкован вновь, мой конь бежит!
Ничто не отвлекало его от мыслей во время этих одиноких прогулок. Он сочинял. Природу лошади Пушкин знал и чувствовал как всадник. С удивительной меткостью закреплял его быстрый рисунок — по памяти, дома —мгновенные движения животного. Изображая коня, он передавал только пластику, самую душу движения. Тонкими линиями выражал стихийность порыва — круто изогнутую шею, склоненную до земли голову, взлет брыкнувших задних ног. Эти рисунки — одни из самых замечательных по мастерству.
«К вельможе». Пейзаж с жалкой фигуркой старичка с подкашивающимися ногами. С чуть заметной иронией и сочувствием выражает картинка (конечно, для печати не предназначавшаяся) столь явное противоречие между эпикурейским образом, выступающим в высоком стиле послания:
Ты понял жизни цель: счастливый человек,
и безотрадным зрелищем князя Юсупова, каким он стал к годам общения с Пушкиным и создания поэтом стихотворения, ему посвящённого. Эпиграф из Горация под заглавием послания в рукописи — Carpe diem (используй текущий день) написан в серьёзном ключе. С рисунком он не связан. Судя по тому, что картинка подписана (АП), - случай редчайший в графике Пушкина — он был ею доволен.
Изображенная под руку брачная чета, наисованная в альбоме Ушаковых, — Екатерина Орлова, дочь генерала Раевского, и муж её, М.Ф. Орлов. Ещё будучи девушкой, Екатерина Николаевна внушила Пушкину сильное чувство. «Все его дочери — прелесть, старшая — женщина необыкновенная», — писал о ней Пушкин брату в 1820 году. Он многократно рисовал её, с нею связывают пушкинское стихотворение, написанное 9 февраля 1821 года в Киеве, в дни, когда Пушкин жил в семье Раевских.
Взгляни на милую, когда своё чело
Она пред зеркалом цветами окружает,
Играет локоном — и верное стекло
Улыбку, хитрый взор и гордость отражает.
которые сопутствовали создающимся стихам, которые рождались в творческом порыве поэта.
Несколько иллюстраций сделаны Пушкиным во время переработки текста на полях беловой рукописи «Кавказского пленника». Среди них композиция: вооруженный черкес на Бештау. Рисунок иллюстрирует стихи:
Над ним воздвигнулась громада,
Поэма была задумана в южной ссылке, но осталась неосуществленной, в рукописях есть отрывок, описывающий ад:
Где слёз во мраке льются реки,
Строки эти оказались единственным дошедшим до нас фрагментом поэмы.
Великий знаток пушкинской графики Абрам Эфрос дал точный ориентир для своих последователей: «Надо исходить из положения, что графика его рукописей – это дневник в образах, зрительный комментарий Пушкина к самому себе, особая запись мыслей и чувств, своеобразный отчёт о лицах и событиях; это второй план, у которого свой материал, своя система».
