хеллоуинская вечеринка

Вечеринка в общежитии 2-А была в самом разгаре. Повсюду тыквы, паутина и гирлянды, которые создавали невероятную атмосферу. Все хвастались своими нарядами, но самым последним вышел Изуку в костюме милого привидения, сделанного Момо — простая белая простыня с большим и широким капюшоном, из-под которого были видны только изумрудные глаза. Он светился от счастья, погруженный в праздничную атмосферу, пока вокруг столпились одноклассники.
Кацуки, на котором были надеты только черные волчьи ушки и ошейник (результат уговоров друзей, в частности Киришимы, который убедил его неведомым образом), стоял в углу, прислонившись к стене. Его острый и недовольный взгляд был прикован к Изуку.
Наблюдая, как Урарака, хихикая, вешала на шею Дэку гирлянду из летучих мышей, пальцы блондина непроизвольно сжимались в кулаки. Тодороки с серьезным видом тыкал пальцем в простыню, задавая какой-то дурацкий вопрос, а Изуку бормотал что-то в ответ. К "приведению" подходили все новые и новые люди, чтобы сфотографироваться или просто потрепать по волосам, скрытыми под капюшоном.
И привычное чувство раздражения от того, что чертов Дэку в центре внимания, начало смешиваться с чем-то новым, неприятным и острым. В гружи жгло, заставляя кровь стучать в висках. Кацуки чувствтвал ревность даже в кончиках пальцев, но не мог в этом признаться даже самому себе. Ему хотелось разнести это здание и подорвать всех полудурков.
Вечер тянулся мучительно долго. Бакуго становится все более агрессивным и колким, огрызаясь на любого, кто к нему подходил. Все лишь закатывали глаза, списывая это на обычное состояние парня, говоря "Бакуго, он и в африке Бакуго", не видя очевидного.
Наконец, вечеринка начала стихать. Все ушли спать, а Изуку, уставший и счастливый, остался один в почти пустом зале, поправляя свой помятый костюм.
Кацуки решительными шагами пересек комнату и, не говоря ни слова, схватил Изуку за запястье.
–Каччан.? – лунный свет блестел в больших глазах и блондин пару секунд стоял, не в силах что-либо сказать.
–Терпеть не могу это всё, – голос Кацуки охрип от сдерживаемых эмоций, – все эти идиоты, которые лезут к тебе..
–Каччан, я не понимаю.. – растерянно бормотал Изуку.
Кацуки зажмурился на секунду, будто борясь с собой, а затем его взгляд снова впился в Изуку.
–Твой костюм идиотский, – его голос стал тише и ниже, заставляя Изуку затаить дыхание, – но, это мило.. наверное.. ну и к черту все!
Для Мидории эти слова прозвучали громче любого взрыва и он застыл, не в силах пошевелиться.
И прежде, чем его мозг успел переварить услышанное, Кацуки сократил расстояние между ними. Одной рукой он резко откинул капюшон костюма, обнажив кудрявые взлохмаченные волосы и растерянное лицо. Другая рука вцепилась в его плечо и Бакуго решился на важный шаг.
Это был поцелуй, полный всего того, что Кацуки не мог сказать. Его губы были требовательными и жадными, показывая грубую, неловкую нежность, которую Кацуки умел выражать только так. Его объятия стали крепче, прижимая Изуку к себе так, словно боялся, что от него останется только эта простыня. Секунды растянулись в вечность.
Кацуки отстранился так же резко, как и начал. Его волчьи уши, про которые он почти забыл, казались сейчас смешным дополнением к его дикому, растерянному выражению лица. Изуку невольно подумал, что будь сейчас у Бакуго настоящий хвост, он бы определенно вилял им. Блондин тяжело дышал, глядя на Дэку, который стоял абсолютно неподвижно, с капюшоном, сдвинутым на макушку, и с глазами, распахнутыми от шока.
Кацуки раскрыл рот, в попытке сказать что-то, но, так и не подобрав нужных слов, просто махнул на это рукой. Развернувшись, он быстрыми шагами вышел из класса, оставив Изуку одного. Тот, в свою очередь, медленно сполз по стене, касаясь дрожащими пальцами горящих губ.