Часть 8. "Территория"
Гермиона остервенело протирала стеклянную полочку стеллажа, где стояли лечебные мази. Тёрла так сильно, представляя, что стирает самодовольство с лица одного белобрысого, невыносимого хорька. Нет, ну надо же иметь такую наглость, чтобы, во-первых, бросать грязные намёки, а во-вторых, заявлять о принадлежности территории. И как только язык… вернее, пальцы не отсохли такое написать?
Она на мгновение прекратила своё занятие, вытерла пот со лба и тряхнула рукой, сгоняя зажатость мышц.
— На Скитер всё-таки не подействовала твоя банка. Она добавила своей перчинки в конце статьи, — послышалось позади.
Полумна сидела на подоконнике и беззаботно болтала ногами, читая выпуск с их интервью.
— Мне всё равно. Её ценное, — Гермиона остановилась, чтобы изобразить кавычки, — мнение не имеет значения, — и продолжила работу.
— Согласна. Но Малфой не даёт мне покоя. Знаешь, мне кажется, надо быть с ним осторожнее. Вдруг он нашлёт порчу?
Гермиона фыркнула, даже не обернувшись.
— Да ладно тебе, Луна! У этого хорька мозгов не хватит сделать что-то действительно серьёзное. Всё, на что он способен — это стоять напротив зеркала, подмигивать себе и бросаться напыщенными, двусмысленными угрозами. Он просто индюк, который боится, неуверен в себе, да ещё, как оказалось, не особо профессионал. И почему только Невилл с ним связался?!
Каждый пункт своих умозаключений Гермиона сопровождала интенсивной работой тряпки, всё сильнее и сильнее вдавливая её в стеклянную поверхность полочки, пока стеллаж не покачнулся. Она отпрянула и с силой выдохнула, пытаясь закупорить своё разочарование. Но почему с ней всегда это происходит? Как только она видит парня, который кажется ей обворожительным и симпатичным, он обязательно оказывается моральным уродом. То же самое произошло и с Кормаком.
— И всё же, — тихо вздохнула Полумна, глядя в окно на вывеску «ARGENT» через дорогу. — Надо быть начеку.
— Пусть думает что хочет, нам некогда отвлекаться на его глупые контрмеры, — Гермиона наконец отложила тряпку и подошла к столу, на котором лежал их рабочий журнал. — Нам нужно составить чёткий план на…
Фразу оборвал настойчивый стук в окно. Полумна впустила серую неясыть, та мягко приземлилась на стол, протягивая свёрток в лапке, схватила цепкими когтями угощение и упорхнула.
— Это из заповедника, — с волнением произнесла Луна, фокусируясь на строках. — У нашего лунного тельца дела не очень хорошо. Края раны не заживают, и у него стал подниматься жар.
Гермиона обняла себя руками и подошла ближе, тут же позабыв о раздражающем Малфое.
— Может, мы отправим одно из зелий твоей мамы?
— Я хочу поговорить с Невиллом. Он отличный траволог, он сможет что-то подсказать.
— Хорошо. — Беспокойство вонзилось острым клинком прямо в солнечное сплетение. Перед глазами вспыхнуло слабое тельце тельца, его огромные печальные глаза, и в уголках глаз тут же защипало. — Ладно, я сама справлюсь с подготовкой к лекции, ты займись этим вопр...
Договорить Гермиона не успела — звон колокольчика над дверью прервал её. До закрытия оставалось всего несколько минут, и у них больше не было записей. В голове скользнула шальная мысль, что это мог быть Малфой. И если это так, она могла бы запустить в него чем-нибудь тяжёлым... Грейнджер с удивлением обернулась и увидела совсем не Малфоя, но не менее докучливого человека.
Широкоплечий, идеально причёсанный, с белозубой улыбкой, которая раньше казалась Гермионе обаятельной, а теперь вызывала лишь тошноту.
На нём была отлично скроенная министерская мантия, а в руках он держал пышный букет нежно-розовых лилий.
— Гермиона! — воскликнул он, раскинув руки так, словно ожидал, что она немедленно в них бросится. — Мерлин, я еле нашёл это место!
Гермиона мгновенно окаменела, её пальцы сжались в кулак. Воспоминания о том, как она случайно подслушала его разговор с чиновником в Министерстве, где Кормак хвастался, что «встречи с гриффиндорской принцессой Грейнджер — это лучший социальный лифт в его жизни», вспыхнули в голове обжигающей обидой.
— Что вы здесь делаете, мистер Маклагген? — её голос прозвучал холоднее самой паршивой погоды зимой.
— Ну зачем так официально, детка? — Маклагген сделал шаг вперёд, игнорируя её ледяной тон, и попытался всучить ей букет. — Я прочитал статью этой старой сплетницы Скитер и просто не мог не прийти и… не поздравить тебя с новым поворотом в жизни. А ещё я пришёл вернуть тебя и, конечно, извиниться. То, что произошло тогда в Министерстве... это было глупое недоразумение! Мои слова вырвали из контекста, клянусь тебе!
— Твои слова были предельно ясны, — отчеканила Гермиона, демонстративно убирая руки за спину, чтобы не прикасаться к цветам. — Ты использовал меня, чтобы продвинуться по службе. Наше общение длиною в шесть месяцев закончено. Уходи.
— Гермиона, ну послушай же! — Кормак состроил самую жалобную моську, на которую был способен, хотя в его глазах всё ещё сквозило привычное самодовольство. — Я был дураком. Но только потеряв тебя, я понял... Я ведь действительно влюбился в тебя, Грейнджер! С первой нашей встречи ещё в клубе Слизнорта. Все эти карьерные игры — чушь. Мне нужна ты. Давай начнём сначала? Я помогу тебе закрыть эту... лавочку, мы вернёмся в Министерство…
— Гермиона, давай испробуем на нём то зелье? Он отличный подопытный.
Кормак растерялся, его мерзкая улыбка сползла, но он тут же попытался взять Гермиону за руку:
— Да ладно тебе, Гермиона, не строй из себя...
— Осторожнее, — раздался тихий, потусторонний голос Полумны.
Она плавно соскользнула с подоконника и подошла к Маклаггену почти вплотную. Её огромные глаза, не мигая уставились прямо ему в переносицу.
— У меня в подсобке сидит очень голодный, ядовитый тентакула. Ему как раз не хватает свежей... плоти.
Кормак брезгливо отшатнулся от Полумны, переводя взгляд с неё на Гермиону, которая уже держала палочку наготове.
— Она же сумасшедшая, — процедил он, теряя остатки своего напускного обаяния. — Грейнджер, ты совершаешь огромную ошибку. Кому ты будешь нужна с такой работой?
— Вон! — прикрикнула Гермиона, направив палочку ему в грудь.
Маклагген швырнул букет лилий на пол, крутанулся на каблуках и, громко хлопнув дверью, выскочил на улицу.
Гермиона шумно выдохнула и опустила палочку. На душе было мерзко, словно она случайно наступила на флоббер-червя.
— Да ты посмотри на него! — тут же воскликнула она и бросилась к двери.
Спеша прочь от их лечебницы, Маклагген вдруг сделал резкий выпад вбок и громко крикнул, пугая кого-то. В ответ раздался жалобный скулёж, похожий на собачий. Гермиона выбежала, как только увидела это. Прямо под вывеской их лечебницы кто-то прятался.
Она присмотрелась. Из-за деревянной опоры робко высовывался кончик уха, Гермиона заглянула дальше и увидела два огромных глаза, смотрящих на неё испуганно и недоверчиво. Это был пёс — крупный, чёрно-белой расцветки, в паутине, он буквально вжимался в стену здания, словно пытался слиться с ней.
— Не бойся, малыш, — Гермиона протянула руку, опускаясь на корточки, но пёс даже не рискнул её понюхать.
— Он так напуган, — произнесла подоспевшая Луна. — Дружок, идём с нами, у нас есть вкусняшки.
Она протянула ему вяленое мясо, которым они подкармливали своих пациентов, и пёс неуверенно потянулся к руке, принюхиваясь.
— Вот видишь, Гермиона, я говорила тебе: люди, которые не любят и пугают зверей, не могут быть хорошими. И Маклагген стоит во главе этого списка, поэтому не стоит расстраиваться из-за этого наргла.
Тем временем пёс аккуратно взял кусочек мяса и довольно зачавкал.
Гермиона медленно протянула ладонь тыльной стороной вперёд, позволяя собаке учуять её запах. Пёс долго принюхивался, мелко подрагивая влажным носом, а затем сделал робкий шаг вперёд и коснулся её пальцев тёплым языком.
— Вот так, хороший мальчик, — улыбнулась Гермиона.
Полумна была права, но само понимание того, что её использовали, когда она искренне что-то чувствовала, угнетало. Тем не менее Гермиона пообещала себе не унывать. Она верила, что однажды встретит человека, который будет смотреть на неё такими же добрыми глазами, как и этот пёс.