"Под прицелом"
Ещё на выходе из комнаты Гермионы он обратил внимание на гарь — дом подожгли. Гулко бьющееся сердце где-то в горле отчаянно кричало о том, что её надо вывести. Спрятать. Спасти. Драко давно не ощущал такой острой необходимости — защитить чью-то жизнь. Он лишь отнимал её, калечил, тем самым стирая свою личность до основания, но теперь… она вдохнула в него что-то новое, живое, что-то, что неуловимо касалось самого сердца, напоминая ему о том, что оно всё ещё есть в его груди.
Драко оценил обстановку взглядом, крепко сжимая челюсти. Дом деревянный, старый, огонь быстро распространится по периметру и проникнет внутрь. При первом осмотре жилища он нашёл погреб в кухне, но чтобы добраться до него, надо было устранить хотя бы несколько стрелков, которые палили без разбора в разные стороны.
Вытащив пистолет, он подполз к окну, выглядывая в образовавшуюся дыру от пуль быстро, пока один из недотёп перезаряжался, он выстрелил ему в голову, отправляя в вечность. Интенсивность усилилась настолько, что он не мог даже отнять рук от головы. Драко замер, давая несколько секунд этим ублюдкам для того, чтобы они усыпили себя лживой уверенностью, что их пули долетели до цели. Едкий дым уже проникает в ноздри, горло запершило. Драко подавил кашель, выглянул в окно и снова сделал выстрел, убрав ещё одного. Он быстро перекатился к другой стороне, отгоняя беспокойные мысли о том, в порядке ли его «корытышка», и сделал ещё один выстрел.
Огонь уже охватил кухню, языки пламени облизывали деревянную мебель, беспощадно обращая ее в угли. Он полз по стенам, как живое существо — безжалостный, жадный до всего. Воздух теперь напрочь состоял из дыма. Драко пополз к комнате Гермионы, но дверь распахнулась, выпуская клубы дыма, и кашляющая Грейнджер вывалилась вперед руками.
Охваченный тревогой мозг подал неверный импульс. Драко вскочил на ноги, тут же словив пулю в руку. Острая боль парализовала тело, повалив его на пол, заставляя кричать, плотно сжимая зубы. Он чувствовал, как кровь сочится по руке — тёплая, будто напоминание, что ещё живой. Лёгкие горели, грудь сжималась, агония разрасталась, выворачивая наизнанку, но глаза искали лишь её.
Драко испытывал небывалое раздражение, боль и желание просто закрыть глаза. Гермиона оказалась рядом совсем скоро, её нежные ручки аккуратно коснулись его руки, в следующее мгновение она оторвала от своей футболки широкую полоску ткани, оголяя пупок. Пальчики ловко перевязали место, куда попала пуля.
Драко не мог оторвать глаз от её лица, отчего-то ему казалось, что это последний момент, когда они настолько близки друг к другу. Малфой вдруг понял, что не он спасал её всё время, это она каждый раз возвращала его обратно: из темноты, из пустоты, в которые он давно провалился. Она вернула ему глаза, чтобы научить видеть хоть что-то прекрасное, сердце — чтобы оно билось как нечто живое. Она заставила его чувствовать. И именно поэтому он не мог позволить ей умереть здесь, в этой пылающей пасти огня.
— Ползи на кухню, там есть погреб, спустимся туда.
Огонь уже вовсю хозяйничал, обрушивая балки. Драко полз медленно, помогая себе лишь одной рукой, видя перед собой Гермиону, и молился, чтобы она скорее скрылась. Страх за неё почти кромсал весь контроль, которым он всегда мог похвастаться. Страшные картины предстают перед глазами, стоит ему лишь подумать, что она не успеет укрыться, и заставляют чуть ли не рычать от нетерпения.
Грейнджер натягивает на кисти рукава, пытается открыть дверь в погребе, но кричит от ожога, тут же закашливаясь. Драко подползает ближе, он поворачивается на бок, и слышит, как над ним стонет балка — старое, пережжённое дерево. В последний момент он толкает Гермиону в сторону. С треском, как удар молота, балка срывается с потолка и падает прямо на его ноги. Огонь взметнулся вверх, облизав плечо. Мир сузился до острой боли, сквозь которую прорезался её крик.
Гермиона уже была рядом, встала на колени, тянула, звала, била ладонями по обугленному дереву. Глаза её были в слезах.
— Гермиона, мать твою! Я сказал уходить! Быстро!
Гермиона закашливается ещё сильнее, он не может видеть ее такой, всё разом внутри холодеет и замирает. Мысли хаотично сталкиваются друг о друга в поиске необходимых слов, убедительных, которые заставят ее уйти, и тут, наконец, он выуживает из своей памяти то, что поможет ему. Злостное, черное, гадкое.
— Что? — она снова кашляет, прикрывая рот и прищурив глаза.
Её глаза расширяются, в них мелькает неверие, она машет головой, отрицая это лживое признание.
— Ещё одна причина, из-за которой я спас тебя — вина…
Гермиона снова кашляет и отшатывается, её нижняя губа дрожит, а глаза наполняются смесью ненависти и разочарования. Сердце Драко воет от боли, но он сжимает челюсти и смотрит прямо, колко и цепко, прямо в глаза. Разрушать свою жизнь так до конца. Он хочет повторить, чтобы она уходила, но слышит, как кто-то кричит её имя, а затем появляется высокий парень, брюнет. Внутри поднимается смута, грудь распирает, но боль снова указывает ему своё место.
— Невилл? — она вздрагивает от неожиданности, когда он её касается, тяжело встает и, спотыкаясь, идёт следом за парнем.
Драко проваливается, сознание мутнеет, тёмная дымка окутывает глаза, и он балансирует на грани реальности. Последнее, что он помнит, то, как его тело словно парит над землёй и её ожесточенное лицо, она не смотрит на него, а просто садится в машину и закрывает дверь.