Последний выбор

Нечасто, но случается: включаешь нечто необязательное, а оно тебя - лопатой по голове. "Вечность" (2025) не особенно известного режиссера Дэвида Фрейна, несмотря на звездный состав (Элизабет Олсен, Майлз Теллер, Каллум Тернер, Давайн Джой Рэндольф) и плашку А24, ожидался как еще одна занимательная и не лишенная перспектив идея, которой, однако, хватило только на несколько страниц сценария, во временном эквиваленте - минут так на десять, и одну уже засвеченную в трейлере шутку.

О, как я была не права. О, как я рада, что была не права.

После смерти Джоан (Элизабет Олсен) попадает на Станцию (или Перепутье) - хаб для только что почивших. Здесь они моложе - умершим возвращают возраст, в котором они были счастливы, и дают неделю, чтобы выбрать свою Вечность: мир пляжей, мир нудистов, или курильщиков, или мир мужской дружбы, или мир без мужчин, Берлин 30-х без нацистов или Париж 60-х - вечности на любой вкус, вот только выбрать можно лишь одну, без права на миграцию. Выбрать одну или найти работу и остаться на Станции. Но Джоан предстоит куда более серьезный выбор. На Станции ее ожидает умерший неделей ранее муж Ларри (Майлз Теллер), с которым Джоан прожила 65 лет, а также погибший в Корейской войне первый муж, Люк (Каллум Тернер), ожидавший возлюбленную на Станции 67 лет. Масла в огонь подливают "координаторы загробной жизни" Джоан (Анна - Давайн Джой Рэндольф) и Ларри (Райан - Джон Эрли): остроугольный любовный треугольник отлично разбавляет их бесконечно монотонные рабочие будни.

Что удивило, затем - обрадовало и не переставало радовать весь фильм - достаточно (достаточно для развития сюжета и создания фоновой атмосферы и крепкого контекста) продуманный мир. Понятны ключевые правила, понятны опции, и даже физическая конструкция в целом - эдакое кольцо из гигантских отелей-небоскребов с ярмаркой вечностей в центре и вокзалом, куда поезда доставляют умерших и откуда увозят их в "вечно и счастливо". Что также становится ясно практически сразу: этот мир далек от идеала. Им заправляют клерки и бюрократия, по ТВ крутят рекламу вечностей, в баре подкатывают рекламные агенты, выбор может оказаться страшной ошибкой, а за побег из своей вечности души отправляются в пустоту.

Устройство Станции напоминает "Управление временными изменениями", или УВИ, или, для тех, кто предпочитает оригинальные озвучки - TVA из сериала Marvel "Локи", где, напомню, сотрудники ретро-футуристического офиса за пределами вселенной, пространства и времени денно и нощно охраняют священный таймлайн, уничтожая альтернативные версии обитателей священного таймлайна и создаваемые их нестандартными действиями вселенные. Пустота там, кстати, тоже присутствует. Воруй, как художник: концепция в самых общих чертах слишком хороша, чтобы не уползти в другие кино-вселенные, и в "Вечности" срабатывает легкое узнавание, не режущее ни глаз, ни вкус.

Значительная доля отменного, надо сказать, юмора строится на функционировании Станции: рекламные стенды вечностей можно рассматривать бесконечно, находя все новые поводы для веселья, контекст истории в сочетании с корпоративными формальностями, неожиданное для героев отсутствие божественного в загробной жизни создают общий комический фон, отлично играющий на целостность картины.

Джоан и Ларри, продолжающие играть 80-летних старичков в 35-летних телах - отдельное наслаждение, трогательное и крайне забавное. Взаимодействие Люка, Ларри и Джоан - настоящий фейерверк желаний, сомнений, отчаянной борьбы за внимание Джоан и за мгновения покоя.

Все весело, ярко, красиво, задорно, и вдруг из-за этого веселья, все еще продолжая нервно посмеиваться, показывается ужасная, душераздирающая драма. Джоан должна сделать невозможный выбор между Люком и Ларри. Бессильны логика, советы, старания Люка и Ларри, проверка совместной вечности с каждым из них. Нет правильного и неправильного решения. Нет того, кто достоин счастья в вечности, а кто нет - все трое показаны как самые обычные, ничем не вдающиеся люди, не злодеи, не герои, но люди, уже совершавшие тяжелые и не всегда верные выборы. Все, что доступно - сделать выбор, и агония, в которой оказывается Джоан, показана очень достоверно, как и жестокое, но неизбежное правило: понять, какой выбор правильный, можно, лишь сделав хоть какой-то выбор.

При всем изложенном фильм практически лишен слезливой сентиментальности. Всплывающие конфликты - жесткие, реалистичные, неприкрытые, неудобные, а факт собственной кончины блекнет, когда решается судьба вечности.

В конечном итоге из нагромождения, казалось бы, мало сочетаемых приемов рождается целостная, помещенная в фантастические обстоятельства, но парадоксально приземленная картина. Она не философствует, не совершает открытий, не дарит ключи от вечного счастья, но как-то основательно, уверенной рукой успокаивающе похлопывает по спине, словно говоря: выбор сделан, но выбор еще есть.