Монументальная битва
Состоялся цифровой релиз фильма-монумента, фильма-события Пола Томаса Андерсона "Битва за битвой". Он еще не осел в окрепших и не очень умах должным образом, хотя хэллоунский костюмы "под ДиКаприо в халате" и разлетелись по соцсетям. Я уже пару недель время от времени вспоминаю о нем, о своих ощущениях, и не могу решить - стоит ли о нем говорить или фильм сам по себе выражается предельно ясно, возможно ли о нем говорить, не упустив ничего значимого, а если возможно - то как.
В основе сценария - роман "Вайнленд" (1990) Томаса Пинчона - легенды американской постмодернистской литературы. Общая сюжетная канва романа у Андерсона сохранена: революционная группировка борется с правительственными силами до тех пор, пока одна из ее лидеров не сдает почти всех членов группировки, а сама исчезает, бросив новорожденную дочь. Основной пласт событий происходит спустя 15-16 лет и рассказывает о фанатичных попытках антагониста, накрывшего группировку в прошлом, выследить девочку и закончить начатое.
Андерсон сместил и размыл временную отметку: если у Пинчона революционеры - это хиппи 60-х, режиссеры-активисты, то у Андерсона - это вооруженные активисты начала очень условных 2000-х, борющиеся за права мигрантов и против всего плохого; если у Пинчона мать главной героини - двойной агент, то у Андерсона - активистка, чьи громкие лозунги не выдержали проверки угрозой тюремного заключения за убийство; у Пинчона сюжет слегка галлюцинирует внезапными странностями среди привычных пейзажей, у Андерсона появляются тайные организации, до нелепости расистские и реакционные. И в обоих случаях жесткое политическое высказывание разворачивается историей большой любви.
Действие фильма начинается в условные 2000-е и продолжается в конце условных 2010-х, но этим никого не обмануть: рейды на мигрантов отчетливо напоминают кадры хроники из сегодняшних Чикаго или Лос-Анжелеса. Не принимая ничью сторону Андерсон показывает: вы выглядите так, ваши действия выглядят так. То есть отвратительно.
Отдельные революционеры вызывают если не симпатию, то понимание, а вот сама группа "Франс-75", как целое, как актор - вовсе нет. Дело, вероятно, в ее лидере - Перфидии, матери главной героини - Уиллы, признающей только революционные методы, живущей ради борьбы, не способной поступиться своими убеждениями даже ради дочери. Не способной ровно до тех пор, пока полиция не задерживает ее за убийство. Другие члены группы после ее исчезновения, даже несмотря на огромный риск разоблачения и жизнь в бегах, жизнь по поддельными документами, под вымышленными личностями, показывают большую выносливость на длинной дистанции, что тоже является своего рода режиссерским высказыванием.
Чем дальше от начала, тем больше мы видим, из чего складывается жизнь - из ежедневных забот, ежедневной взаимопомощи, планирования, доверия, устойчивых связей. Мы видим отца Уиллы, Пэта (Леонардо ДиКаприо), бывшего подрывника "Франс-75", изолировавшего себя от мира пеленой алкоголя и наркотиков, и Серхио (Бенисио дель Торо) - условного отца большого комьюнити, при малейшей угрозе приходящего в движение, словно все они связаны роевым интеллектом. И, конечно же, жизнь складывается из любви - многогранной, многоплановой - к подопечным, соратникам, детям, отцам, случайным людям в момент, когда от протянутой руки зависит жизнь. И все это - одновременно жестоко и трогательно.
Перфидией движут страсть, адреналин и жажда власти, масштаб которой, правда, жалок: запуганные правительственные клерки, пограничники, банковские служащие. Герой Шона Пенна, офицер Локджо, попадает в сферу ее извращенного интереса, ее желания унизить всех, кто хоть как-то облечен властью. У Локджо вспыхивает взаимный, не менее извращенный интерес, который ведет его сквозь прошлое и настоящее и оправдывает любые злоупотребления полномочиями и стирает всякие границы морали.
Шон Пенн - воплощенная банальность зла. Расист, жадный до высоких чинов и особых положений, пускает вооруженный отряд на поиски Уиллы под предлогом облавы на незаконных мигрантов и наркоторговцев только с одной целью - выяснить, не является ли Уилла его дочерью от темнокожей Перфидии, не помешает ли существование девочки его вступлению в тайное общество под названием "Рождественские искатели приключений", не лишит ли его высшей лиги и всех сопутствующих привилегий. Не фанатичный законник, не идеалист, не защитник государства или белого превосходства, но мелкий, алчный, жестокий (и чем выше чин - тем больше жестокости) человечишко.
Это на сто процентов фильм Шона Пенна: его мимика, его походка, его дыхание - все подчеркивает и усиливает эффект. Бледный, блеклый, истеричный, нелепый в своей подобострастной выправке и деловом костюме; по-звериному жестокий, лишенный любого человеческого чувства в среде, где он царь обтягивающих футболок и армейских ботинок.
Уилла для него - либо ничто, либо легко устранимая помеха. Он видит в ней только досадное продолжение Перфидии, тогда как для Пэта его дочь - это любовь, это жизнь, которую он ломится найти и спасти, не имея плана, не останавливаясь и не сомневаясь. Мир откликается на его искреннее желание, предоставляя средства и поддержку. У Серхио такое страстное стремление не вызывает ни единого вопроса, и он, не колеблясь, готов рискнуть, чтобы помочь Пэту.
Но охота на бывших революционеров существует только в голове Локджо и самих революционеров (что не исключает трагических последствий). Пэт оказывается в полиции, где никто его не узнает, где никто его дольше положенного не держит. Серхио останавливает патрульная машина только чтобы выяснить, не пил ли он за рулем. Битва за битвой продолжается в головах тех, кто за шелухой лозунгов, ненависти, алчности или самоунижения не видит будущего, не видит, что будущее - только в людях, только в том, чтобы человек человеку был человек, а не зверь, в гуманизме и незамутненности (алкоголем, лозунгами или желанием прыгнуть выше своей ничтожности - не важно) сознания.
Эти и многие другие смыслы упакованы не в нравоучительные речи, а в бодрый, красочный, изобретательный экшн. Каждая сцена - особенная: между сценами нет резкой смены стиля, но у каждой - свой ритм, неповторимая динамика, собственный саспенс. Отдельные сцены стоит упомянуть отдельно: погоня по крышам, эвакуация из мигрантского убежища, погоня по тающей в жарком мареве дороге, скачущей то вверх, то вниз. Стилистически, драматически и технически - безупречно.
И пять копеек про Лео. Я не большая его поклонница (то есть не побегу смотреть ильм только потому, что в нем снимается Лео), но каждый раз убеждаюсь: Лео может сыграть кого угодно и будет одинаково убедителен и как богач-южанин, и как подпольщик-алкоголик.
И, подводя большой итог большого фильма: кроваво и жестоко, и все же - про гуманизм.