Как архетип мастера на все руки стал душой древнерусского быта

Автор статьи: Полина Тимофеева

«И швец, и жнец, и на дуде игрец» — давно знакомая многим из нас характеристика умелого, талантливого человека, способного справиться с любой задачей. Такие громкие слова — не просто похвала разносторонности и универсальности как качествам личности. В этой фразе находит отражение вся суть хозяйственного уклада в Древней Руси: качество жизни в суровом климате и ввиду отсутствия узких специалистов зависело от гибкости ума каждого человека.

Так как же зародилась культура мастеров на все руки и почему именно ремесло стало той опорой, на которой держалась повседневность и самоощущения человека на Руси?

Контраст ремесленной жизни в селе и в городе

На начальном этапе русской истории, в VII–IX веках, ремесло только начинало отделяться от сельского хозяйства. На протяжении долгого времени каждый крестьянин сам плёл себе лапти, лепил горшки и ковал инструменты, ведь натуральное хозяйство (суть которого заключалась в производстве благ для удовлетворения собственных потребностей) требовало его личной вовлечённости в процесс. Перелом произошёл с появлением городов, которых к XII веку на Руси насчитывалось порядка нескольких сотен. Наиболее крупные из них, такие как Киев, Новгород, Смоленск и Суздаль притягивали умельцев, ведь в городе у ремесленников была возможность сосредоточиться на одном деле и при этом выполнять его профессионально, зная, что труд окупится. Так появились знаменитые посады — целые районы, где селились гончары, кожемяки, плотники. И поскольку людям было необязательно оставаться универсальными мастерами, число специальностей неуклонно росло: кузнецы разделились на оружейников, замочников, бронников, специалисты по обработке дерева — на плотников, бондарей, лодочников.

За каждым ремеслом на Руси стояло не только умение рук, но и особое миропонимание. Со временем мастера стали не просто изготавливать вещи, а наполнять их смыслом, с которым мы можем соприкоснуться сегодня.

Гончарное дело

Глина стала одним из первых материалов, который человек подчинил себе. Для людей в древности работа с глиной была в определённом смысле актом творения: бесформенный комок в руках превращался в сосуд, пригодный как минимум для того, чтобы набрать воды, а завершал процесс трансформации обжиг: изделие, прошедшее через огонь, становилось твёрдым и более устойчивым к внешним воздействиям. Эта деятельность позволила людям стать причастными к рождению ценной вещи практически из ничего.

Позднее, приблизительно в IX–X веках, на Руси появился гончарный круг, и именно тогда случился прорыв, посуда обрела симметрию и более чёткие формы. Но даже после такого усовершенствования и несомненного удобства, стоящего за ним, сосуды оставались чем-то большим для их владельцев, чем просто кухонная утварь.

Например, горшок на Руси олицетворял женскую утробу, плодородие, понятие дома. Сам процесс его создания был полон сакрального смысла: когда мастерица (чаще всего ими были именно женщины) брала ком глины, она начинала разминать его, согревая теплом ладоней, после чего скатывала длинные жгуты и укладывала их по спирали, постепенно наращивая стенки сосуда. Каждое новое кольцо было символом постепенного роста, подобного тому, как каждое живое существо развивается внутри матери. В завершение мастерица смачивала и сглаживала поверхность, стирая швы между жгутами, чтобы сосуд стал единым целым. Весь этот ритуал являл собой повторение того, как некогда божеством был слеплен сам человека.

Готовый горшок становился участником множества обрядов, его использовали при сватовстве и свадьбах, при рождении ребёнка, когда в новом горшке варили кашу для роженицы, а также при похоронах — горшок с едой ставили в могилу чтобы кормить душу. Осколки разбитой посуды не выбрасывались просто так: их закапывали под порогом или бросали на перекрёстке, чтобы остановить злые силы и сбить их со следа. В новом доме первым заносили горшок с горячими углями из старой печи, таким образом позволяя теплу и уюту переезжать вместе с хозяевами.

Если горшок трескался при обжиге или вообще лопался в печи, это считалось плохим предзнаменованием, способным нести беды. В таком случае сосуд не использовали, а намеренно разбивали и закапывали, хороня неудачу.

Даже форма горшка сама по себе работала как оберег, ведь считалось, что в посуду с узким горлом не заскочит злой дух, а благодаря округлым стенкам доброе тепло не выстудится. Дополнять внешний вид мог рисунок, который также был не просто украшением, а нёс особый посыл в зависимости от нанесённого орнамента.

Сегодня гончарное искусство пользуется популярностью, в десятках городов открываются мастерские, куда могут прийти люди самых разных профессий, чтобы прикоснуться к древнему ремеслу. Эта деятельность требует полного присутствия и ощущения себя в настоящем моменте, поскольку работа с глиной не терпит суеты. Она возвращает человека к тактильному, умиротворяющему взаимодействию с материалом, где нет места автоматизму и является продолжением древнего жеста, когда человек впервые взял в руки глину и создал что-то новое.

Обработка дерева

К X–XI векам обработка дерева на Руси достигла совершенства, плотники умели возводить деревянные крепости, храмы и жилые дома без гвоздей, используя топор и долото. Первый был универсальным инструментом, которым можно было и рубить деревья, и обтёсывать брёвна, и вырезать различные фигурки. Даже в качестве речевого оборота раньше использовалась фраза «рубить», а не «строить» избу.

Разумеется, каждый завиток, выемка и фигурка на наличниках, как и в других ремёслах, имели защитное значение. Самым сильным оберегом дома считался конёк на крыше, он возил солнце по небу и охранял вход в мир живых. Находившиеся под крышей резные доски украшались узорами из ромбов, волн и птиц, защищающих от молний. Солярные знаки, такие как розетки, круги, громовые колёса, вырезались на наличниках и воротах, чтобы солнце отгоняло тьму. На наличниках ещё изображались птицы, которые были посредниками между небом и землёй. Ромбы, кресты и волнистые линии повторяли ткацкие символы поля, огня и воды. Даже на прялках изображались руки, обозначающие божественное покровительство мастерам. Готовую резьбу было принято оживлять путём окуривания дымом трав.

Такое трепетное отношение к избе было неспроста, ведь она воспринималась как копия мироздания. Порог служил своеобразной границей между мирами, через него не передавали вещи и не здоровались, а окна и двери воспринимались как глаза дома, из-за чего их было принято защищать наличниками и солярными знаками. Игрушки-обереги часто вырезались для новорождённых, а на свадьбу дарили прялку с защитным узором. По случаю смерти гроб рубили из цельного бревна без единого гвоздя, чтобы душа легко могла покинуть его и отправиться в мир иной.

Идея использования дерева в наши дни сочетает в себе экологичность и изящность. Оно возобновляется, разлагается, но при этом, если говорить не о бытовых вещах, а о предметах интерьера, выглядит дорого и благородно. К тому же, в изобилии пластика, дерево остаётся основным материалом для памятных и обрядовых вещей, вроде шкатулок, икон на дереве, резных панно, тростей — и всё это является продолжением древней традиции.

Прядение и ткачество 

Прядение и ткачество тоже являются одними из древнейших ремёсел, возникших задолго до появления городов на Руси. Первые нити человек скручивал из крапивы, конопли, льна и шерсти животных ещё в эпоху каменного века. Археологические находки в виде глиняных грузиков на веретено и фрагментов тканей датируются V–III тысячелетиями до нашей эры, а это значит, что люди научились создавать нить и ткань раньше, чем обрабатывать металл.

Расцвет ткачества на Руси пришёлся на X–XI века, когда льняные полотна начали становиться не просто одеждой, но и товаром, который вывозили в Византию и Европу. В каждом доме появлялся ткацкий стан, сначала вертикальный, а затем и горизонтальный, позволявший ткать более широкие и плотные полотна.

Это ремесло воспринималось не как работа, а как священное действие — крутящееся веретено ассоциировалось с движением небесных сфер и цикличностью земной жизни. Женщина, ссучивающая нить, сравнивалась с богинями судьбы: у славян это была Макошь, мать всего живого и подательница земного изобилия, которой помогали Доля, прядущая золотую нить судьбы, и Недоля, прядущая кривую и тёмную нить.

На пряху символически возлагалось прядение жизни своих домочадцев: ровная, прочная нить подразумевала долголетие и благополучие, а узелок или обрыв значили препятствие или беду. Именно поэтому к делу относились с особым почтением, девочек начинали учить прясть с 5 лет, а веретено и прялка передавались по наследству от матери к дочери и считались оберегами рода.

Вытканный или вышитый узор на одежде, полотенцах, скатертях и поясах, аналогично рисункам на глиняной посуде, никогда не был просто украшением. Это была настоящая защита от тёмных сил.

К основным обережным символам можно отнести ромбы — самый распространённый знак плодородия, достатка и сытости, волнистые линии — вода, очищающая от порчи и болезней, граничащая между миром живых и мёртвых, косые кресты — символы огня, размещавшиеся на груди и спине, куда легче всего можно быть поражённым врагом или злым духом. Особое значение несло древо жизни, символизирующее связь поколений и часто изображающееся на свадебных рушниках. Важно было не только нанести узор, но и сделать его правильным цветом. Красный был цветом жизни, плодородия, белый означал чистоту и связь с предками, чёрный символизировал материнскую утробу, исток, а синий служил цветом мудрости.

В древнерусском мировоззрении нить олицетворяла связь между поколениями, между прошлым и будущим. Так, пояс, сотканный матерью, был личным оберегом, его носили практически не снимая, ведь распоясаться значило потерять защиту рода. Ткачество сопровождало главные обряды: перед родами пряли пуповинную нить, на свадьбу невеста ткала рушники, соединяющие руки молодых, для похорон ткали саван без единого узла, чтобы душа ушла легко. Даже повседневная одежда обязательно имела вышитые ворот, подол и манжеты, чтобы самые уязвимые места имели защиту.

В наше время сакральный смысл ткачества продолжает находить отражение в языке: выражения «нить судьбы», «красной нитью», «связать узами брака», «распоясаться» являются старыми метафорами. В культуре же возрождается свадебный рушник, а вышивка крестом вновь входит в моду у рукодельниц.

Сегодня, когда в мире есть так много готовых вещей на любой вкус и цвет, к нам неожиданно возвращается желание сделать что-то своими руками. Всё больше людей популяризирует шитьё, вязание, лепку из глины и вышивку. Отчасти это можно воспринимать как хобби и способ снять стресс через мелкую моторику, но, несомненно, в этих действиях есть элемент возврата к истокам, ко временам, когда вещь не покупалась, а создавалась собственноручно. Когда в каждый горшок, в каждую ложку, в каждый пояс был вложен не только труд, но и смысл, душа. Поговорка «и швец, и жнец, и на дуде игрец» складывается в целый архетип, живущий в нас до сих пор, и делающий нас всё ближе к нашим предкам и к себе настоящим.