Ренард Жан Морис (де) Моро.
Имя, фамилия, прозвища.
Возраст, дата рождения. Поколение.
Родился 20 декабря 1896 года. Получил Становление в 1934 году, в возрасте 38 лет. 9-е поколение. Общий возраст — 130 лет.
Раса, клан, секта.
Род деятельности.
В Камарилье – примоген Бруха. Как прикрытие для Стада – владелец частного охранного агентства. Делами предприятия, правда, занимается редко, предпочитая доверять управление и операционную деятельность ответственным лицензированным смертным. Больше его увлекает благотворительность — из собственного фонда он на постоянной основе спонсирует организации помощи бездомным, в частности Lincoln Park Community Services, которые периодически выходят по ночам, чтобы раздать пропитание и одежду живущим на улице, а также предложить им приют. Ренард не брезгует использовать благотворительность и как способ кормиться самому.
Дисциплины, способности.
Могущество — клановая дисциплина Бруха, ставшая спасением для Ренарда во время войны. Способность пробивать стены, поднимать машины и прыгать на ненормальные расстояния… Неудивительно, что представители его клана предпочитают решать вопросы силой, а не словом.
Стремительность — дисциплина, которая, кажется, была развита, чтобы закрыть какую-то брешь в самом себе. Может быть, он смог бы обогнать саму Смерть, если бы просто был быстрее?
Ориентация.
Пансексуал. Будучи рьяным католиком, Ренард долго отрицал свою суть. Но когда ты становишься могущественным бессмертным существом, любые ограничения и грехи, присущие смертным, стираются в бесконечном ненормальном.
Внешность.
Рост — 184 сантиметра, вес — приблизительно 80 килограммов.
Старение и пережитые войны оставили свой след на лице Ренарда: на чуть загорелой коже после Становления навсегда остались морщины, а под глазами — синяки. Однако нельзя сказать, что из-за этого Ренард выглядит непривлекательно. Повезло ли ему с генами или так помог воздух в сельской местности, но кожа сохранила свою подтянутость, а острые черты лица вкупе с выразительными светло-серыми глазами привлекают людей разных возрастов и гендеров.
Нельзя списывать это на удачное стечение обстоятельств: в конце концов, Ренард и правда следил за собой, насколько это было возможно. Потому на его лице сохранились стильно подбритая бородка и густые усы (иногда Ренард радуется, что не последовал моде того времени, чтобы сделать их подкрученными или, того хуже, как у Чарли Чаплина), а также чуть вьющиеся тёмно-каштановые волосы средней длины.
Тело Ренарда — его визитная карточка. Перед Становлением он не успел растерять здоровую мускулатуру, а потому при подборе правильной одежды может похвастаться широкими плечами и объёмными мышцами. Единственным минусом, хоть для кого-то и плюсом, остаётся карта шрамов, отражающая разные эпизоды его жизни прямо на теле: и сросшаяся кожа от осколочных ран, и пятна заживших ожогов, и следы от огнестрельных ранений, которым повезло не задеть важные органы или нервы.
Дополнительные детали внешности.
Ренард, в отличие от своих собратьев по клану, не носит кожанки, пирсинг или рваные джинсы. Склоняясь больше к стилю вентру, он предпочитает сдержанные образы и костюмы. Таким он чаще всего предстаёт в доменах Камарильи. Когда он занимается личными делами, он предпочитает однотонные футболки и куртки с меховыми воротниками.
Питает некую страсть к украшениям. Поэтому почти никогда не расстаётся с золотым крестиком на груди, а также часто носит разные простые кольца на пальцах.
Биография.
Ренард Жан Морис де Моро родился зимой 1896 года в обедневшей дворянской семье Моро в провинции Бретань. Регион славился своей приверженностью старым традициям и бывшими дворянами, которые одержимо не желали расставаться со своим аристократическим статусом, даже если в современной республиканской Франции он больше не имел такого большого значения. Семья Моро не была исключением.
С малых лет Ренард воспитывался по канонам будущего аристократа. Живя в собственном поместье (скорее британском «маноре», нежели привычном французском «шато»), Ренард получал домашнее образование от родителей, а в дальнейшем — и от местного гувернёра. Ближе к десяти годам семья наконец смогла позволить себе одного частного учителя, который дал Ренарду образование сразу в нескольких направлениях: история, латынь, языки (английский и немецкий). Помимо культурно-исторического образования Ренард также обучался верховой езде, охоте и фехтованию — эти дисциплины шли как базовая подготовка к военному училищу, ведь в дальнейшем большинство аристократов отправлялись на военную службу и получали высокие офицерские чины.
Вся жизнь Ренарда могла строиться вокруг нереализуемых мечтаний его родителей о положении аристократов, если бы не старший брат, Гримбер. В отличие от младшего сына, Гримбер с юных лет рос чувственным юношей, как вспоминает сам Ренард, почти «одухотворённым». У брата, казалось, были ответы на все вопросы, но все они так или иначе отсылали к Богу. Чем больше Ренард спрашивал, тем более неудобные вопросы он задавал.
«Бог прощает не потому, что мы хорошие, а потому что Он — милосердный. Но это не значит, что можно делать зло. Это значит, что даже после самого страшного ты можешь вернуться. Дверь всегда открыта. Всегда, Ренард».
«Злиться не грех. Грех — позволить гневу управлять тобой. Гнев — это огонь. Всё зависит от того, в какие руки он попадёт. Если ты отдашь его Богу — он станет силой. Если оставишь себе — он сожжёт тебя изнутри».
«Мы чувствуем боль, потому что Бог не хочет, чтобы мы были куклами, которые ничего не чувствуют. Боль — это часть жизни. Но Бог не смотрит на нашу боль издалека. Он Сам испытал её. Он был человеком».
«Брат, а куда уходят люди, когда умирают?»
В 1914 году началась Первая мировая война. Тогда никто её так не называл — никто не осознавал, как много бед она принесёт не только Европе, но и всему человечеству. Гримбера, как выпускника военного училища, мобилизовали одним из первых. Отправляя сына на войну, семья Моро испытывала гордость, и только юный Ренард чувствовал тревогу, ведь, прощаясь со старшим братом, он так и не получил ответ на последний, один из самых важных вопросов.
В течение следующего года братья обменивались письмами. Положение на фронте становилось только хуже, но каждое послание Гримбера было пропитано надеждой. «Пути Господни неисповедимы, Ренард, но все слёзы, пролитые на поле боя, пропитают почву и дадут ростки деревьям, крепким и высоким, укрывающим души страдающих и дарующим покой живущим». Будущий Ренард уже знал, что не всем словам брата нужно было верить — ведь трупы, оставленные на поле боя, лишь отравляют почву, и ещё долгие годы она будет непригодна как для фауны, так и для флоры.
А потом письма прекратились. И вслед за братом, в 1915 году, мобилизация коснулась и самого 19-летнего Ренарда, которого не должно было призывать по возрасту, но потери на фронте были колоссальными. И совсем скоро Ренард понял, почему.
Будучи подготовленным офицером, получившим обучение в военном училище, Ренард чувствовал уверенность в предстоящей битве. Он учился командованию в условиях маневренного перемещения войск, учился бою кавалерии, штыковым атакам и фехтованию. Казалось, ничто не должно было сломить его перед врагом. И всё же, когда Ренард впервые оказался в окопах, ему вновь вспомнился тот вопрос к брату, на который он так и не получил ответа: «Куда уходят люди, когда они умирают?»
Первая мировая война была войной нового столетия, и война эта включала в себя оружие массового поражения. Важна была не маневренность, а позиционирование; кавалерия оказалась бессильна под градом пулемётных очередей; старые винтовки не могли тягаться с артиллерийским огнём и куда более совершенным вооружением немецкой армии.
Это была не война, это был убой. В первом бою Ренард потерял всех рядовых своего отряда. Он был беспомощен в моменты, когда граната залетала к ним в окоп и разрывала товарищей на куски. Он прижимал к груди свой штык, не понимая, как он будет использовать его против немцев, находящихся в сотне метров от него. Смерть не была спокойной. Она была чудовищной. Люди вокруг умирали в мучениях, теряли конечности, сходили с ума, и это больше не напоминало поле боя — это напоминало самый настоящий Ад, который был ниспослан им до того, как они успели умереть.
Ренарду не повезло оказаться в бою под Ипром, где немцы впервые использовали смертоносный газ. На его лёгких навсегда остался шрам, предвещающий ему скорую смерть даже после конца войны. После этого Ренарду снова не повезло оказаться в бою теперь уже под Соммой, где подоспевшая на помощь добровольческая армия Британии была полностью разгромлена бесконечной пулемётной волной.
Ренард вернулся после войны глубоко изувеченным человеком, как физически, так и морально. Его больше не волновал вопрос «Куда уходят люди после смерти?» — он видел это сам. Его волновал только вопрос «Почему?»
Может, именно в поисках ответа на этот вопрос или же из-за известия о кончине брата-священнослужителя Ренард решил посвятить себя служению Богу. После войны священников не хватало, и сразу по окончании обучения в семинарии Ренард был направлен, по личному запросу, в одну из опустевших церквей в деревне под Верденом.
Ренард стал единственным священником на несколько деревень в округе. В полуразрушенной церкви он проводил службы и читал молитвы для всех вдов и ветеранов, которые остались в своих опустевших домах. Многие потеряли сыновей, братьев, мужей, многие остались просто не нужны стремительно пришедшему миру. И только Бог, говорящий с ними через Ренарда, смог приютить их под Своим крылом.
Тогда Ренард ещё не знал, что Бог направит к нему и того, до кого его глас больше не может дотянуться.
В 1926 году Ренард впервые знакомится с Изенгримом. Чуйка подсказывала Ренарду, что представший пред ним мужчина с вытянутым лицом и серебристыми волосами — настоящий волк в овечьей шкуре, но кто из них больше не был греховен после той войны, что им довелось пережить? Изенгрим приходил глубокой ночью, когда Ренард оставлял время для личной молитвы, и молча сидел, пока священник отмаливал собственные грехи в лучах лунного света. Такое молчаливое присутствие тянулось несколько недель, пока в конце концов Ренард не завёл с Изенгримом диалог.
Изенгрим напоминал старшего брата — такой же одухотворённый, но, в отличие от Гримбера, видящий самую суть вещей. Он не отрицал жестокости Бога и той жизни, что Он оставил людям, но видел в этом человеческое искупление. «Как Иисус вознёсся на небеса после смерти, так и мы должны переродиться, преодолев тяжесть тех испытаний, что были нам уготованы».
Чем больше они общались и молились вместе, тем больше Ренард узнавал. Изенгрим особенно был увлечён рассуждениями о грехе Каина, о падении Карфагена, но всегда эти истории казались Ренарду неполными, словно бы Изенгрим утаивал что-то важное, ключевое. И пока Ренард пытался разгадать эту загадку, он не заметил, как в деревнях стали пропадать люди, а прихожан в церкви становилось всё меньше и меньше.
Разгадка ждала его в августе 1934 года. Мир задержал дыхание в ожидании надвигающейся бури, Ренард выкашливал собственные лёгкие, понимая, что ему отведены последние месяцы, а Изенгрим не постарел ни на малость за прошедшие 8 лет. В холодную осеннюю ночь в исповедальне Ренард, выхаркивая сгустки скопившейся во рту крови, прервал Изенгрима, чтобы задать ему последний, самый важный вопрос перед смертью — «Почему?». «Почему Бог в действительности так жесток к людям?» «Почему люди на самом деле умирают?» «Почему мы страдаем за грехи других?» «Почему я должен умереть?»
И тогда Изенгрим покинул своё место в исповедальне, зашёл к нему, навис и, убирая длинную прядь волос за ухо, нежно произнёс: «Потому что Бог внутри каждого из нас. Потому что, пока мы жестоки друг к другу, Он будет так же жесток к нам. Потому что пока мы страдаем, мы не причиняем страдания другим. Потому что только во смерти мы можем прийти к истинному перерождению». И Изенгрим испил из шеи Ренарда, даровав ему множество откровений, после чего дал испить ему себя.
Обида на Бога или же на самого себя по доводам Изенгрима вылилась в неконтролируемую Ярость. Его обратили в существо, которое было противно самой божественной сути, но при этом идеально её отражало. В ту ночь пролилось много крови, но лишь животной — Изенгрим внимательно следил за тем, чтобы Ренард не испробовал человеческой плоти. Стоило сознанию вернуться, Ренард был ему за это благодарен, не подозревая, для чего на самом деле Изенгриму нужен был его Голод.
Больше Ренард не мог быть священником. Изенгрим забрал его с собой в Марсель, где начал знакомить с обществом Сородичей — преимущественно других представителей клана Бруха. Теперь истории про Каина и Карфаген обрастали новыми смыслами, и до Ренарда начала доходить их суть.
Ренарда погружали в историю о Камарилье, о притеснении Брух во Франции, но при этом по какой-то причине никогда не давали информации больше, чем нужно. И постоянно вынуждали чувствовать Голод, давая охотиться лишь на крыс и мелкий незаметный скот. Лишь в 1939 году стало понятно, с чем это связано.
Вторая мировая война стала очередным потрясением для мира, манифестом жестокости, откровением о том, насколько далеко может зайти мозг смертного, чтобы реализовать самые страшные грехи под предлогом «Высшей цели». Ренард вступил в войну уже не как человеческий офицер, а как одно из сверхъестественных существ, которое могло выслеживать батальоны, проламывать танковую броню, с лёгкостью уворачиваться от снарядов и мин. Взращённый в течение 5 лет Голод наконец дал свои плоды — когда Ренард испил кровь первого немецкого солдата, он уже не мог остановиться. Он бесконтрольно рвал чужую плоть, уничтожал целые отряды, покрывал землю алым, давая волю внутреннему Зверю и постепенно теряя себя. Внутренне ему казалось, что он — орудие Божье, ведь если Бог не может вмешиваться сам, то кто, если не он, возьмёт на себя грехи и жестокость наказания для тех чудищ, что захватывали его мир.
Он отдавался этой охоте вплоть до самого последнего года войны. Он сталкивался с другими Сородичами, но никогда не желал проигрывать им. В конце концов все они были лишь пушечным мясом, но в руках теперь уже не смертных, а бессмертных, преследующих свои куда более глобальные цели. Он ранил, рвал и убивал, и так проходила его нежизнь в течение следующих 5 лет, пока они наконец не сдвинулись по фронту и не начали освобождение. Войска двигались, открывая новые границы и тот кошмар, что скрывал в себе Третий Рейх.
Когда они освободили первый концлагерь, это было самое настоящее торжество смерти. Людей отпускали, но не всех, и тех, кто, по мнению офицеров, не был достоин жизни, с радостью подъедали Сородичи, скрывающиеся в рядах армии. Ренард до сих пор помнит тепло крови невинной девушки, в чью шею он вцепился, поддавшись воле Зверя, и то, как кровь окрасила красным её розовый треугольник.
Той ночью Ренард сбежал. Он молил Бога о прощении. Он рвал тушу оленя и видел в ней потухший взгляд той девушки. Он бежал от деревни к деревне, игнорируя сладкий запах людской крови, и, пока он искал своей смерти в лесах Польши, война подошла к концу.
К Ренарду пришло горькое осознание: они все лишь инструменты. В руках сильных мира сего, в руках древних, в руках самого Бога. Чем больше он размышлял об этом, тем больше он возвращался к вопросу «Почему». Мысли вели его по пути истории Каина и из раза в раз находили своё утешение в становлении Карфагена.
После войны Ренард не мог больше выносить духа смерти, что ступал по отравленным землям Европы, а потому обратил свой взор на океан — а если быть точнее, на Северную Америку. Европа была кладбищем, США же предстали сверхдержавой, которая может предложить новую жизнь каждому, кто готов был рискнуть. Для Ренарда это был способ сбежать от собственной ярости и ошибок, которые он совершил под её влиянием.
В США он столкнулся с тем, чего не видел во Франции, казалось, с самого рождения, — расцветом экономики, множеством развлечений, оптимизмом и надеждой смертных на хорошую жизнь. И не только Стадо — зарождающееся движение Анархов с Бруха в первых рядах давало надежду на светлое, новое будущее для всех. В этом движении Ренард видел возможность возрождения Карфагена и изменений взгляда на отношение Сородичей к смертным.
Чикаго притягивал к себе уже тогда. Богатый, быстро развивающийся город — это был идеальный центр сосредоточения крови и идей, как смертных, так и бессмертных. Несмотря на внутреннее желание присоединиться к единомышленникам в лице анархов, Ренарда с его офицерским прошлым и выученной дисциплиной мало привлекали неорганизованность и хаотичность их политики. Камарилья, напротив, предстала пред ним эталоном стабильности и хорошей сплочённости. Как секта, поддерживающая Маскарад, Ренард мог ожидать, что, если ему и искать единомышленников для создания безопасной для всех Утопии, то только в системе, которая уже доказала свою эффективность. Поэтому ничего удивительного, что Бруха в конце концов выбрал служение Принцу.
Тем более если в итоге это привело его к месту примогена клана.
Несмотря на занятость в Камарилье, Ренард не смог бороться с желанием посещать Церковь. Но так как христианская вера в крупных церквях города была достаточно велика, чтобы Сородичу было тяжело находиться внутри, Ренард предпочел посещать небольшие храмы за пределами города, в маленьких селениях. В одном из таких храмов он познакомился с послушником Серхио, который напоминал ему его брата. Он приходил к юноше вновь и вновь, пока однажды в церкви не разгорелся пожар, который мог стоить Серхио жизни, если бы Ренард не дал испить смертному своей крови. Это был не первый раз, когда Ренард создавал гуля, но это был первый раз, когда он почувствовал с ним сильную связь. Сейчас этот юноша находится под его покровительством, выполняя мелкие поручения для него и других Сородичей от его имени.
Характер.
Со стороны Ренард может казаться спокойным, даже несколько безэмоциональным Сородичем. Но не стоит обманываться его внешней холодностью: в глубине души бушует буря одержимости и бесконечного поиска ответов. Ренард хранит в сердце мечту и помнит о ней, кажется, каждое мгновение своей нежизни. Из-за этого с ним иногда трудно поддерживать разговор — он никогда не говорит прямо о своих мыслях, но убереги вас Бог, если вы сцепитесь с ним языками в обсуждении каких-либо философских тем.
Ренард проделал огромную работу над тем, чтобы контролировать внутреннюю Ярость. Но в попытке угомонить самого себя он напоминает больше пса на привязи, чем действительно психологически проработанного мужчину. В конце концов, он не всесилен, и его стремление к сдержанности приводит к тому, что он взрывается в самый неподходящий момент: начните только намеренно его бесить и отвечайте на его потуги к рассуждению максимально простыми, поверхностными аргументами.
Как и многие представители клана Бруха, Ренард ценит свободу. Но из-за адского коктейля из саморефлексии, недоверия к смертным и бессмертным после пережитых войн, а также попыток понять Божий замысел, Ренард пришёл к неутешительному выводу, что истинную свободу не просто можно, но и нужно навязывать. При том свободу правильную, в которой не было бы места любым распрям и насилию.
Потому Ренард может идти наперекор своей природе, лишь бы добиться желаемых целей. Даже если это значит, что он будет подчиняться воле Камарильи и выполнять задачи, с которыми он не до конца согласен.
Страхи и слабости.
Католицизм. Ренард не признаёт этого, но помимо спасения религия таит в себе ограничения, из-за которых он не может двигаться дальше. Камарилья не признаёт историю возникновения Сородичей от Каина, но Ренард поддерживает эту версию, а потому видит в каждом каините самоцель в искуплении и преодолении первичного греха — убийства. Из-за этого он склонен к самоненависти и легко убеждаем, стоит лишь приплести к этому Бога и его возможные замыслы.
Военное прошлое. Войны оставили шрамы не только на его теле, но и на разуме. Из-за этого громкие взрывы и пулемётные выстрелы могут вогнать его в ступор, а попытка удушья, даже если вампиру больше не нужно дышать, — вызвать почти животный страх. Не говоря уже о «вине выжившего», что зародилась в нём после битвы под Соммой — это чувство лишь усилило его ненависть к самому себе.
Физические особенности. После битвы под Ипром Ренарду удалось выжить, но он до конца жизни страдал от хронической слабости лёгких. В те годы лечения от подобной болезни не было, поэтому вплоть до Становления Ренард мучился из-за постоянно сбивающегося дыхания, не мог позволить себе долгий бег или тяжёлые физические нагрузки, даже во время проповеди прерывал речь, просто чтобы сделать побольше вдохов. Болезнь забылась после Становления, так как необходимость в дыхании отпала, но вновь напоминает о себе, когда Ренард активирует Искру Жизни.
Еще одну рану, принесшую ему хроническую боль, он получил в одном из боев под Соммой. Граната взорвалась достаточно далеко, чтобы не убить его, но осколки от нее попали ему в спину. Большую часть полевой хирург смог извлечь. Но один небольшой осколок все-таки остался под правой лопаткой, ближе к позвоночнику и нервным окончаниям – операция в этом участке была слишком рисковой, и от нее отказались. С того момента Ренард не может слишком долго напрягать мышцы правой стороны, иначе его настигнет сильнейшая боль. После Становления это, к сожалению, не изменилось, поэтому внимательный противник может заметить, как Ренард старается закончить любой бой как можно раньше – иначе он минимизирует использование правой руки и меньше поворачивает корпус в правую сторону.
Дополнительная информация.
Курит, даже если это бессмысленно. Возможно, ему просто нравится идея самой возможности курить, ведь при жизни из-за слабости легких ему не было это доступно.
Стереотипно, и он сам над этим посмеивается, владеет байком.