Джейсон Хейз.

ㅤИмя при жизни: Эрнест Санчез / Ernest Sanchez.

— Среди Сородичей и с некоторыми существами до сих пор использует first name и его сокращения Эрне‌, Э‌рни, Эрнст, Эр и оммаж на first&second names Эрса‌н.

ㅤИмя по нынешнему паспорту США: Джейсон Хейз / Jason Hayes.

— С учётом максимальной включённости в мир смертных – необходимость. Эрни всегда менял имена, ещё до Становления, так что для него это обычная практика. Сегодня он Джейсон, а через годиков десять, к примеру, Джейсон умрёт от алкогольной интоксикации, или ещё чего. Появится новый паспорт с новым именем и новой легендой, ибо the show must go on.

ㅤСценический псевдоним (имя дивы дрэг-квин): Roar-Roar GGS (Gilded Golden Stripes) / просто Ро-Ро или Ро, договорились? Принимается ещё «Тигруля», если вы в теме.

— Скорее всего, от мужчины выпадет случайно сгенерированное имечко-слово при знакомстве. Эрнест крайне зациклен на том, чтобы клиенты и прочие любопытные мордашки не могли отследить его хотя бы по имени-фамилии, посему использует постоянно псевдонимы (за исключением устоявшихся рабочих). Постоянно – это не то, что каждый день, а ведь даже каждую встречу с одним и тем же существом, без зазрения совести часто забывая как, кому и где он представлялся ещё за поворотом. С Сородичами он тоже проворачивает эту шутку, если это не какая-то важная шишка, до тех пор, пока те не станут знакомы хотя бы на уровне «Вот моя визитка, звони-пиши и приходи на шоу.»

Возраст до Становления, в котором он такой свежий, молодой и красивый запечатан: 33 года.

Дата рождения: жаркое 9 июня 1965 года.

Объятия получил в 1998.

Итого, фактический возраст: 60 лет.

Тореадорец-неонат из Камарильи.

ㅤЕщё при жизни мистер Санчез научился структуре и рабочей дисциплине, являясь тайм-менеджером для себя самого любимого. После Становления, диктующие условия нежизнь и Жажда — всего лишь надстройка, которую он держит в рамках относительно безопасного и необходимого уровня физического и финансового достатка. Это не единственное, чем он может заниматься, но остальные одноразовые «шабашки» приносят мало дохода и/или не являются параллельно способом кормёжки.

• Легальный заработок | спонтанное питание: выступает в нео-бурлеске, бойлеске, в квир-клубах в травести амплуа и по мелочи, где захочется и сможется. Много на этом не заработать, но это образ бытия и хобби, прикрытие для всего остального.
• Серая зона | рискованное питание / питание гулем-спонсоркой: эскорт-сопровождение. Эрнест очень презентабелен внешне и восхитительный любовник на ночь-вторую, для женщин особенно. Это очень хорошие деньги, но разовые.
• Серая зона | кровавые куклы: БДСМ как основной, постоянный заработок за немаленькую сумму, плюс зависимые от Поцелуя, и не только, лояльные клиенты. Пул доверенных постоянников 5-7 человек. Мало кто из Темы делится своей интимной жизнью из-за страха осуждения или иным причинам, так что это наиболее «безопасный» и рабочий вариант.
• Нелегальный заработок | рискованное питание: в Чикаго, как и во всём Иллинойсе, действует закон о полном запрете проституции, но Санчез к этому прибегает в некоторых случаях. Обычно это завязано на девиантных клиентах-мужчинах, среди парочки которых есть со склонностью к некрофилии. Его холодным телом «больного анемией» пользуются, он пользуется в ответ, имея свои «фетиши», храня общую тайну под страхом социальной или физической смерти. Вполне честный обмен, разве нет?
• Маргинальная сфера | спонтанное питание: иногда выпытывает долги из должников знакомых сестриц-проституток под процент и содействует компроматами на смертных среди смертных и Сородичей, для мелких банд и частных детективов. На Сородичей мы не доносим, ибо своих не сдаём.
• Легально/серая зона/маргинал | кровавые долги: отдельное внимание к Сородичам, для которых Эрни тоже проводит сессии, курирует в творчестве (может давать частные уроки танцев, пошива одежды, проф.гримирования, Тематические мастер-классы, например, по шибари) или помогает разобраться со смертными и другими проблемами своими методами и ресурсами. Если по рабочему прайсу Сородич не тянет финансово, всегда уместно договориться на кровавый долг.

ㅤПрисутствие и стойкость.

— То ли он способный такой, то ли постоянная практика вкупе с природным обаянием помогли развить чары очарования на хоть каком-то сносном уровне для влияния на смертных.

ㅤВсеяден. Его отсутствие границ в пороке и любви можно было бы пометить как пансексуальность, однако Эрни настаивает не вешать на него ''это''. Лучше сразу «квир», но так как за это долго пояснять каждый раз, обходится для всех простым и понятным — бисексуал.

Перед вами типикал белый американ метросексуал. Рост: 191 см, весит центнер с хвостиком – 104 кэгэ благодаря неподдельной мускулатуре, которую тот типа скромно скрывает в повседневной классике какого-то там потёртого люксового бренда кэжуал или накидывая что-то из приличного поверх, чтоб «ни холодно, ни жарко», но и не отсвечивать видным телом. Всегда на стиле, даже если накинет майку и шорты. Модельная внешность позволяет сиять всегда, даже будучи обёрнутым в использованные мусорные пакеты (это перфоманс, вы не понимаете). В большинстве своём ходит с тугим или иногда вульгарно неряшливым хвостом кудрявых волос чуть ниже плеч, то ли каштановых, то ли русых, что-то между короче, ещё и высветлённые прядки как молочно-клубничные тигриные полосы затесались вьюнком. Глаза зеленушные как лайм в мохито, скулы высокие и впалые словно у тренера по мьюингу, брови прямые как крылья изящны, губки пухловатые – свои натуральные как мыло хозяйственное, между прочим! Ещё и гладко выбритый теперь на всю не-жизнь, просто сказка. А лёгкую, томную бледноту, несмотря на естественный загорелый подтон кожи, всегда можно скорректировать тоналкой или списать на проблемы со здоровьем (ах, бедняжка! Пожалейте). Грация большой кошки, ни дать, ни взять, любите и гладьте – платно. В общем, если отвлечься от чарующего лика, в бытовой встрече где-то на заправке внушает образ делового, вежливого мужчины, залётного из мест весьма благополучных. Мы не будем сейчас брать в расчёт то, когда Эрни в баре, с распущенной кудрявой гривой, на каблуках да -… Да практически всё в разной степени извращённости применимо к Эрнесту весёлой ночкой или при иных интересных обстоятельствах. Для любопытных немного осмотрим тело. Оно у него, как и морда-лица с несколько раз вправленным хирургически носом (god bless руки того, кто сохранил его носопырку столь прекрасной), всё в секси-родинках. Как у обыкновенного маргинала и просто любителя «пожёстче» ещё до Становления, с не лучшим в плане безопасности иконическим образом жизни, имеется куча шрамов, ссадин, рубцов и даже ожогов от бычков, видали такие? Однако один из самых примечательных будет тот, что под грудью на рёбрах в виде галочки. Очень старый шрам, но очень жирный. Он сам уже не помнит, откуда он у него. Татуировок, вопреки ожиданиям, не имеет. Зато, ого! – уши проколоты. И соски. Может висюльки дорогущие вешать.

Про стиль стиляги. Как уже было сказано, Эрнест в повседневное нерабочее время предпочитает ходить как денди в развязном костюмчике бизнес акулы, коей он не является, но сопровождает иногда таковых как приятное «деловое» дополнение к сугубо деловым мероприятиям, да-да. Но не одним эскортом для нормисов едины. Чаще, конечно же, Эрне одевается как звезда модного приговора (летального), по первому писку чужих влажных мечт или сугубо на свой развитый, специфично для некоторых масс, вкус. Обычно с упором на эротизм. Яркие, смелые цвета, принты, блёстки, ремни, латекс, шёлк, меха, боа. Юбки длинные и короткие, иногда платья, кроп-топы, всё в обтяжку, в идеале со стразами или камнями и с кучей аксессуаров, можно заменить кожей на голый торс. Розовой, например. Тоже подходит. Цветные линзы, к слову, часто надевает и в быту. И разумеется — каблуки. О-о, под ногами, одетыми в латексные стрип-ботфорты, так смачно чавкают и хрустят телеса негодников! А как меняется походка с громким стуком этой исполинской туши уже в два метра высоты вообще отдельный разговор — воистину тигр, массивный, тяжёлый, но мягко плывущий, как корабль на волнах идёт, покачиваясь. Уже чувствуете, как большие лапы, словно анаконда, поправляют ненавязчиво вашу одежду, волосы, касаются плеч и обнимают в надёжную клетку? Не прельщайтесь такой заботой. Мужчина просто очень любит тактильность с кем ни попадя.

В ту же копилку обожаемые корсеты для выступлений и сессий, портупеи, перчатки часто выше локтя, кружевные чулки и нижнее белье на подтяжках. Иногда когти накладные. Всё это с эксцентричным мейком и укладкой, либо, реже, с париком. Говорить о том, как Эрнест, Ро, любит одеваться, можно, короче говоря, долго. Одно едино — если он решает нарядиться, то делает это так, что, либо им восхищаются и хотят потрогать, либо плюют в его сторону. За шмот мало кто рискнёт спросить, детина-то он всё ещё огромная и может сделать левой-правой, апперкот! Выезжает на контрасте своих размеров и тряпичных гендерных норм просто потому, что ему так нравится. Взрослый состоятельный мужчина без комплексов может себе позволить. Что не значит, что чувство вкуса как башка у него совсем отбито. Если нужно будет, оденется как на корпоратив или состряпает вообще непривычный для себя образ, под грим, в случае необходимости в социальных играх.

« Sweet home Alabama » — 1965-1976 (0-11 года жизни)

Итак, в США, в определённо не лучшем штате Алабама, в не менее убогом городишке Сельма, в семье портнихи и ветерана Вьетнама родился далее названный Марк Эрнест Вуд. В таком неудачном месте рождения географически и социально, ещё тогдашний Марк выиграл генетическую лотерею на тему «внешность». Как же так удобно вышло? Оба горе-родителя были изначально с хорошими внешними данными и вообще более-менее ребятами, даже не родственниками, потому так и свелись, влюбившись в постели, и могли бы жить счастливо и бедно как и все. Но зачем, если можно плохо и с деньгами, торгуя наркотой? Вот и батя Марка так решил, последовательно начав употреблять, вернувшись с войны с вьетнамским синдромом и начавшейся там же зависимостью. Благодаря чему здоровье за годы стало гаже, а душа в итоге отлетела на героиновые облачка, смело оставляя жену и 6-летнего сынишку где-то на пороге нищеты. Тогда вдова решила выпить за упокой погибшего, не рассчитала и упала в алкоголизм.

В принципе, до событий с вкинувшимся и откинувшимся батьком, у Марка всё было хорошо, в сравнении с тем, что выпало на дальнейшие годы. В лобик формально целовали, кормили сытными помоями, дома без присмотра почти не оставляли, изредка оставляли на жопе синяки. По крайней мере, Эрнест считает это время беспроблемным и вполне свободным для себя, ведь ему не запрещали делать коллекционные лепёшки из насекомых и всегда вставали на его сторону, когда в конфликте карапузов Марк становился причиной детских слёз и истошных воплей мамаш. Одно хорошее умозаключение из этого времени мальчуган таки сделал: наркотики — зло. Один плюс один сложить оказалось несложно, когда являешься свидетелем приходов отца и последствий в виде обосанных портков и крайне нелепого конца. Грустил ли сынок по утрате? Да не очень, скорее жутко негодовал с такого явления как смерть человека и того, как долго можно по этому поводу выть, мешая спать в любое время суток. Тогда Марк уже ходил в школу, давление в виде навязчивой заботы и беспокойства окружающих его начинало мгновенно раздражать, учитывая, что дома тоже не было покоя от соплей мамки вперемешку со спиртным. Пройдёт всего месяц и нервы начнут успешно сдавать позиции, проявляя красоту психопатичной агрессии. Крики, что он хочет жрать, что мать «задолбала ныть», что он не может спать, и вообще пусть она проваливает в могилу, если ей так плохо, и всё в таком духе. Потому что маленькому школьнику справедливо не нравится и бесит то, что на него забили болт. Такой разговор перекроет матери клапан на какое-то время от шока, она вернётся к работе с бутылкой под рукой, постепенно смещая фокус на занятие проституцией.

Разумеется, Марк наблюдал вид деятельности отчаянной маман, вынужденно видя и даже общаясь со всяким сбродом у себя дома. Говорить, что это круто влияет на психику ребёнка, излишне. Но если все вокруг с дурью в голове, значит, никто не дурной. Неблагополучный, нищий, стагнирующий город, с безответственными родителями и тупыми детьми — самое то окружение для такого же чада, который может примкнуть к компании беспризорников после уроков, вместо того, чтобы дома убираться, готовить и ораться с матерью. Совместное издевательство над зверьми как терапия с животными, дестрой-благоустройство базы на заброшке, попрошайничество у взрослых и вымогательство у других детей ради покупки содовой и снеков, после чего всем вместе срать на порог дома деда-ветерана инвалида-колясочника с шизофренией, и тому подобное веселье. Из хорошего слушали разве что хард и южный рок по радио в перерывах от общественного террора, в футбол гоняли, особо любимый на юге страны. Не жизнь, а постмодернисткая сказка! В силу возраста некоторые тупые просчёты привлекали внимание взрослых давать добрые пинки в голову, но в основном все были и так жизнью измученные, занятые своим пустым кошельком, поэтому на детскую свору управы не было. Марк же в этом наборе нелёгких маленьких судеб был фигуркой в ряде первых, к которой все тянулись и кружили вокруг потому, что он смешной, смелый и вообще полезный пацан в пачке, хоть и лгун-врун-обманщик, любящий драться, да особо о братанах не думающий в случае беды. Справедливости ради, можно сказать, что Марк не забивал на тех, от кого можно извлечь пользу в свершении нужных для хулиганов афер, не тащил за собой мёртвый груз и нахлебников, потому что хлебушек хотел сам и добычей делился только с работягами. В этой братве каждый был с прибабахом, все друг друга в той или иной степени терпели, быстро забывая обиды до следующего раза. Правда, Марка даже его товарищи, несмотря на все заслуги, считали здраво тронутым. За секс-просвет среди малолетних дебилов и такие выкидоны, за которые всей компанией было стыдно и стрёмно до конца недели, но только не Марку, каким-то образом. Например, сравнять ту же детскую базу с землёй в одно рыло, потому что её улучшили без его согласования, а потом заставить всех чинить её через угрозы выдавить глаза уже после сломанного пальца непутёвого друга-идиота, было поступком сильно авторитар… авторитетным, из-за которого Марка в том числе боялись собственные друзья.

Так бы и было всё сладко да гладко, пока мамаша не подцепит мужика. В одном доме не могут жить два лидера, у каждого эго начинает бурлить при виде другого. Потому оба постоянно устраивали друг другу козни, так как Марк не лузер и не терпила какой-то там. Ему же обычно доставались чистые, натуральные тумаки, за что в ответ не гнушался отбиваться и кусаться, пока вёрткость мелкого тела позволяла. Нет худа без добра, а добра без худа, потому что после какой-то n-ной травмы, на фоне недоедания, организм младшеклассника не выдержал и приказал падать в обморок на уроках, что не могло привлечь вместе с видными побоями и полицию в кой-то веки. Марк не упустил возможности наговорить всякого на ухажёра своей матери-алкоголички, в чём ему помогли также говорливые братишки с улицы. Это привело к судебным разбирательствам и заслуженному изъятию мальчугана из опасной среды. Таким образом, в возрасте 11 лет, Марк познакомился со своим дядей по маминой линии и двоюродным сестрой, что была старше и почти студенткой, в придачу к ним шла ещё какая-то мадам. Рывок из Алабамы в Орегон, в город Портленд, а там и в новую школу после адаптации.

« Let your body learn » — 1976-1983 (11-18 года жизни)

Бывший беспризорник первое время вёл себя как дикий зверёк под стать своему самовоспитанию, не доверяя новым людям и окружению, что значительно отличалось от привычного хаоса и той стратегии выживания, которая не особо стыковалась с нынешними обстоятельствами. Никаких ласк, минимум разговоров, спасибо за лежащую на столе еду не будет, я иду искать бобров. В смысле нельзя обижать животных? Отдайте лопату, черти, не все соседские клумбы ещё уничтожены. Нет, мне не интересно сидеть у соседей в гостях, если там… ого, это что такое? Зефир? Дайте весь. Хорошо, я посижу, меня не трогать, не подходить, не смотреть, не вспоминать про меня и моё существование тоже можно. Я гулять, один, да. Какие ещё аттракционы… А зачем мне с этим мужиком сидеть и говорить про родителей? Что значит «неприлично» ругаться? “C-” нормальная оценка же. Нет, это он первый начал, я его вообще не трогал, урода. Я ваши пилюли глотать не буду, знаю я, что это такое. И не надо мне их в кексы пихать и подсыпать в воду. Не своровал, а одолжил! Что значит «на учёт»? Ладно, я понял, верну. Не понимаю, про какой гнилой запах вы говорите, тут всего лишь склад припасов. А мои одноклассники скучные и вообще странные типы, неженки сранные. Зачем мне извиняться? А пирог не слишком жирно будет? Я даже готовить не умею. Ну она крутая, мне нравится моя новая сестра (я просто так храню её фото под подушкой, для спокойствия, ага). Быть дружелюбнее это что-то на тупом, пусть боятся лучше. Мои подарки всё равно не ценят, вот друзья в Сельме оценили бы тараканов в банке. Не понимаю, зачем взрослой девке мягкие игрушки хранить. Сломанная игрушка всё ещё игрушка вообще-то, не злись, ему даже идёт без лап. Купишь новую, у тебя же дохрена денег должно быть. Как откуда, ты же трахаешься с ним, упс… А мы играли с ребятами в футбол, да, давайте. Я стану лучшим в штате, потому что у вас тут не умеют играть в футбол, мне так тренер сказал. Как вести мне на чужом дне рождении, чтобы меня не выпнули? Я же сказал, что мой подарок ему больше понравится, мне лучше знать. Зырьте, я на “B” списал!

Со временем Марк начал смекать, что нравиться людям — выгоднее, чем продолжать быть нелюдимым и пытаться всех запугать. Таким прямым текстом он, конечно, не думал, но подсознательно чувствовал, наблюдая за всем и всеми вокруг. Ему как чужаку, по собственному мнению, ничего не оставалось другого, находясь в статусе гордой одиночки, поскольку местные дети, выращенные изначально в благополучных семьях, дружить с ним не спешили, что было, впрочем, взаимно. Благо тогда он оканчивал частную elementary school, — с его успеваемостью в прошлой школе это было просто беда, а новые родители разумно посчитали, что малыша надо немного подтянуть лучшей программой частного учреждения, — в таком месте всё было куда легче в плане отношения к сложному ребёнку со стороны взрослых и детей. Марку повезло с той обстановочкой, в которой его не трогали, не травили, а если начинал травить он, то это быстро урегулировали общими силами школы и семьи. Если воровал деньги — ему оставляли карманные в обмен на обещание, что он не будет воровать чужое. Если он что-то ломал от злости — не ругали, а чинили, привлекая того странным спокойствием и каким-то интересным делом, которое было ранее недоступно. Пока он поглядывал за подружками кузины, та человечно и ответственно знакомила его со своими друзьями, понимая, что мальчугану, очевидно, нужно внимание. Медленно, но верно, Марк осторожно стал привыкать к новой жизни, видя, что его окружают неподдельной, пусть и странной, заботой, находя к каждой его выходке решение, что не могло не подкупать молодое создание с неокрепшими мозгами. А если вы скажете, что доверие и понимание так просто не приходят с детьми из проблемных семей, то будете полностью правы! Привыкал, внедряясь в чужую семью и общество. Но то, что Марк был от жизни немного, или, скорее много, паразитом и моральной калекой, было уже не отнять, не искоренить, не излечить, ибо опыт, так сказать, не пропить, не продать, не потерять.

С переходом в муниципальную среднюю школу в возрасте 12 лет, для Марка открывается удобная возможность в виде применения новых коммуникативных навыков в синтезе с девиантным опытом прошлого для продолжения более увлекательного жития. Всеми правдами и неправдами, лжами и контрлжами, более уверенный, чем до этого, очаровательно улыбаться и делать виноватый вид в случае мелких и не очень казусов, стараясь помочь всем если не умом, то физическим трудом, несмотря на то, что у того всё ещё были проблемы с недовесом. У подростка было приятное лицо, не лишённое детского озорства и огонька, подвешенный язык и умение в нужных ситуациях дать заднюю, притворившись тупым, трусом и виноватым. В отличие от взрослых, дети быстро меняются: р-р-раз, и через год это был уже совсем другой человек. Вот Марк тоже другой, теперь у него установка «Я не слабый, не лох и не терпила, но я могу притвориться, чтобы без рисков получить то, что хочу». Он мог быть хотя бы притворно хорошим, прося что-то в обмен на помощь от себя, идя напролом в общении с зажатыми одноклассниками, желая им понравиться и получить компанию эдаких выгодных союзников в своей среде. Однако не в частных учреждениях хуже не только по образовательной программе. Знакомства с хорошими детками поначалу не получалось, чудаковатое из-за резвости и наглости поведение проскальзывало не в пользу нынешнего Марка, так как за этим вместе со слухами последовало внимание лиц, похожим чем-то на тех, с которыми тот дружил в Сельме. Заваленный шкафчик мусором, перекидывание рюкзака по кругу школьного туалета и постоянные подножки на физкультуре с натяжкой можно расценить как предложение дружить. Но оно было принято после того, как пацану завернули за шиворот ссаный чай в столовой. План был прост и надёжнее швейцарских часов. В шкаф подозреваемого Марк поселил тараканов с открытой банкой. В рюкзак другого на уроке подпихнул подожженную петарду, купленную на карманные средства через ухажёра сестры. За третьим он проследил, выспросив за разговором у доброго водителя автобуса полный маршрут, дабы пешкодрапом обойти квартал и найти подслушанное описание жилища недоброжелателя. А пока он будет тусить на улице, пробраться через окно в дом и найти комнату, в которой устроит… правильно. Дестрой! Но не открытый и поверхностный. Перекопает вещи, выкрав занычки и другой компромат, вырвав личные записи из дневника, оставив вместо них свои с угрозами отравить его собаку, а потом и его самого в школе, если тот не придёт в такое-то время в такое-то место у школы один просить прощения. Для убедительности в том, что это не розыгрыш, была оставлена свежесдохшая крыса без головы. Встреча прошла плодотворно, со всеми отсчитанными пинками по яйцам и золотым дождём на голову. Теперь на уроках можно ему подмигивать и односторонне шутить, пока через пару дней компания опущенных не решит сравнять счёт вновь, затолкав общего противника в туалет для профилактической экзекуции. Махаться ножами никто вроде не планировал, но Марк скромно дал понять, что планы у него на ходу строятся, по ситуации. А его, так сказать, эта самая ситуация вынуждает, поэтому, если не хочется остаться без волос от поднесённой зажигалки, то лучше сразу окунуться в унитаз головой. Тут либо одно, либо другое, потому что выбитый осколок зеркала уже окровил руку парнишки, и он может сказать, что это его так порезали, а не он сам разбил, чтобы ласково подставить колюще-режущее к чужой бочине. Для человека взрослого и разумного ситуация анекдотическая в плане решения такого конфликта, сдал да и всё тут. В глазах же школьной шпаны ангельское личико пало до преисподней и вернулось обратно, чтобы разъяснить за все круги ада, по которым он их пустит, если от него всё-таки не отсосутся, ибо нервы начинали сдавать. Ведь реально сдавали равноценно сдаче позиций школьных оторв, которая после затяжного выяснения отношений с не менее чокнутым как и они одноклассником всё-таки обоюдно согласились на мир. Мир, дружба, жвачка или же make love, not war и другие идиомы на ближайшее существование в средней школе.

«Мake love» для Марка уже в то время было вырезками из порно журналов, спрятанных между половицами в зиплоках, скрученными и запиханными в игрушки или сломанную технику в своей комнате. Если такие изображения он скрывал осознанно, то фотографии сестры можно было не прятать. С 12 по 13 лет, когда у того из всех вариантов для времяпровождения появлялась возможность побыть с сестрой — выбор становился очевидным. Не только для него, но в семье такая потребность во внимании от старшего ребёнка объяснялась более приземлёнными и обыденными понятиями, а не тем, что мальчишка нашёл свой плод искушения, в таком-то возрасте. Благодаря кузине он смотрел в компании старших ребят или с ней вдвоём кино, которое не стал бы смотреть сам. Слушал музыку, которую до этого не слышал и не услышал бы. Узнавал то, что, без прогрессивной девушки второй волны феминизма, не узнал бы. Видя нарастающую популярность среди девчонок, уведомляла: «Если не будешь пользоваться презервативами — член загноится и отвалиться от сифилиса, не сможешь больше развлекаться и ходить в туалет. Умрёшь как кастрат и позорник, понял?» с наглядной демонстрацией в стиле сегодняшних фото гангрен на пачках с сигаретами — прекрасная травма, прекрасный урок, периодически повторяющийся, ибо повторение мать учение. Но кое-что оказалось не менее и, возможно, даже более важным в формировании будущего Эрнеста. Однажды он увидел принесённую афишу «The Rocky Horror Picture Show», на которой образ странного, но властного, сексуально-амбивалентного мужчины был притягательным, гипнотизирующим для подростка. Это было даже чем-то соблазнительно, но Марк не понимал, что ему делать со всем этим внутренним кавардаком. Спросил невзначай как всегда. Предложили посмотреть. Сходили на показ. Мир мальчика с консервативного юга перевернулся с фейерверками, посеяв в душе то зерно, которое начнёт прорастать и тянуться к доселе неизвестному и запретному с нарастающей скоростью.

А пока, параллельно этому, Марка выпнули за недисциплинированность из футбольной команды. Не навсегда, само собой, а так, профилактики ради, но этого жеста было достаточно, чтобы пацан ушёл гулять по индустриальной части города в поисках возможности выпустить свой гнев за случившуюся несправедливость. Он туда и раньше сбегал время от времени, находя отклик с родными местами, в этот раз забредя в другой квартал чуть дальше. Так наткнулся на боксёрский зал. Без приглашения залетел туда посмотреть, а там! Восторг от апогея духа мужской силы, запаха пота, крови, нашатыря, резины, грязи и с тяжёлыми мешками для битья. За последнее тот сразу схватился попробовать, с разрешения большого дяди. А там ему уже самому предложили ходить, заметив дикое рвение и уже подготовленное спортивное тело. Так что бросает командный футбол, уходит в бокс, где ты сам за себя в борьбе один на один. Парнишке же нужно выпускать как-то свою агрессию, правильно? В здоровой спортивной форме — никто не был против. Клинч, захваты, изучение тела противника на расстоянии вытянутой руки. Помощь в бинтовании рук, растирания, похлопывания по плечу. Совместные нудные упражнения для раскачки мышц, чтобы потом стоять с тем же напарником в ринге против друг друга с «Жаль такую рожу бить». Игра на грани, двусмысленность, которую Марк ощущал и что его будоражило, отталкивая и привлекая одновременно.

Последующие годы уверенно летели в круговороте интенсивного поиска и нащупывания своей сути. Марк подглядывал за репетициями школьного театрального клуба, сначала найдя в этом объект для гогота, после, кажется, начав понимать, в чём сила сцены. Не классический театр, а что-то эпатажное, будущая дорожка к перформансам. Кузина же, играючи, подбивала младшего рядиться в образы тогдашнего мира: Зигги Стардаст, Принс, Фрэнк-н-Фуртер, Kiss, Judas Priest (с её стороны последнее как скрытый подкол). Он позволял себя красить под андрогинную модель из японского журнала и в готическую диву, непроизвольно учась краситься, но отказывая в фотосессии в таких образах для студенческих работ сестры, потому что это уже как-то слишком и вдруг увидят да засмеют. В честь чего, отвечая на это, дорогая сердцу кузина достанет через своих знакомых по искусству билет на шоу в PCPA (Portland'5 Centers for the Arts). Чтобы показать, что ряженные и крашеные мужики могут не только гордо выступать в пространной манере с танцами, но и получать аплодисменты и любовь зала. Что ж, прикольно, хотя вон тот плохо парик закрепил, было видно.

Ничего из перечисленного Марк больше не бросал и не собирался от чего-либо отказываться. Раскачивание между агрессией и артистизмом, маскулинностью и андрогинностью формировалось в симбиоз, его суть через этот конфликт, где парень не выбирал что-то одно, а постоянно рокировал, мимикрируя, либо сливал в одно целое в виде протеста. Чувствовал себя при этом в каждом случае прекрасно, тренируя перед зеркалом и удар, и мимику с пластикой. Так, уже к третьему году занятий боксом, Марк нащупал свой стиль, предвосхищая Принца Насима Хамеда, выступая в ринге как провокатор и шоумен, подтанцовывая с улыбкой, тыкая в нос противника перед боем, целуя нокаутированного в макушку. Рано или поздно на таких уже продвинутых соревнованиях должна была появиться кузина, которая, увидев это, уговорила братца на эйфории от победы провести фотосессию с тем образом, коим он пользуется в спорте. Идея была нова для них, да и к тому моменту, почти к совершеннолетию, видимо, Марк был готовенький показывать миру свою двойственную природу через всякого рода самовыражение. Серия фотографий была «эротико-гротескна», поскольку, уже практически сформированный Марк с прекрасным лицом и телом был в одних боксёрских шортах и бинтах на руках, имитируя кровь на костяшках и из «разбитой» губы. Он оттягивал зубами повязки во всю длину, широко и хищно облизывал в профиль собственный кулак, показывал язык, проводя пальцами по прессу близ резинки шорт. В конце концов, дошло всё до того, что они решили добавить на одну половину лица яркий макияж, продолжая играть на контрасте животной жестокости и гламурного изящества. То было смело, броско и необычно, что оценили знакомые и друзья сестры «того красивого дикого боксёра с талантом к перевоплощению», дойдя до одного из тех, кто, увидев фото, решает найти Марка. Он пришёл к нему с деловым предложением, говоря про его уникальность и что здесь, в Портленде, он сгниёт, и надо бы ему в Лос-Анджелес, где его типаж высокого оценят и сделают его звездой, благодаря связям, которые тот деловой человек имеет. Уехать с незнакомым мистером, говорящим намёками, в другую часть страны, с обещаниями славы на сцене и беспечной жизнью? Марк дураком не был, а потому сразу соглашается, тайком укатывая вместе с деловым мистером в LA, не успев даже получить диплом.

« Sex, death and money, honey » — 1983-1995 (18-30 года жизни)

В пути Марк меняет имя на Эрнест (без смены документов), находя его более годным для новой жизни и амплуа. А покровитель переходит от слов к делу, наглядно поясняя, в каком контексте того будут особо ценить. За мордашку, за тело, за готовность пойти на сделку, продавая себя. Марк, то есть, Эрни, без доли романтики идёт на этот сознательный акт проституции, воспринимая это как плату за вход, урок взаимного использования («ты отдашь мне что-то, чтобы я отдался тебе») и инвестицию в будущее. Да и лучше заранее получить сексуальный опыт с мужчиной, чтобы потом позорно не жеманиться, не зная, как делать отсос, верно? Впрочем, Эрне не воспринимался в первую очередь как, пардон, пассив в гей-би мужских кругах, куда его подпихивали для компании, сдавая, по-сути, в аренду. Поскольку тот совершенно не обладал нежными и слабыми формами, он являлся либо мечтой «любовник-телохранитель», либо «приручённый зверь». Честности ради, первая роль была более актуальна по той хотя бы причине, что это было интересно ещё и приличному количеству богатых женщин, отказа которым, само собой, не было. Если имелась справка об отсутствии ЗППП и прочего, без сексизма — от всех. Во время расцвета эпидемии ВИЧ это было популярной практикой среди параноиков, кто боялся за свою жизнь и карьеру, избегая скандалов. Эрнест не ходил по трассам и не пользовался анонимными клубными сетями, где были случайные рискованные предложения. Да в целом не выглядел публично как ходячая стигма болезни «геев и наркоманов». В интересах его клиентуры было спросить ту же самую медицинскую бумажку, с возможностью оплатить и за себя, и за него. К этому же мешался ритуал с обязательной контрацепцией с презервативами — всегда. Как и избегание опасных практик с кровью, стерильность. В чём его поддерживали и даже обучали по ходу дела, обмениваясь опытом, дабы самим не сесть в лужу неизлечимой болезни и не потерять ценный для них актив. Фатализма и чувства избранности это его не лишало. Может, и правда крупно повезло, чтобы судьба потом продолжила издеваться над ним в нежизни. Но до этого надо ещё было дожить, а пока…

Эрни не забрасывал спорт и агрессивную физическую активность. Во-первых, он нашёл зал, где занимались помимо спортсменов-интеллигентов всякие охранники, вышибалы, мелкие бандиты, — даже пара военных было, — иногда выходя с кем-то на спарринг. Во-вторых, он сам стал одним из них, подрабатывая в ночных клубах с реальными прикладными, короткими и жестокими драками для нейтрализации пьяных мажоров, обдолбышей и других агрессоров, а не ради набивания очков. А когда знакомая ночная бабочка явится злая и побитая, поведав свою неудачу с не заплатившим мудаком — Эрнст переговорит с ним лично, ведь и ему тот мудак, так-то, должен! За себя и за ту девчонку, деньги на руку, или не будет руки. Долю себе, долю той, а там по сарафанному радио ещё один заработок через убеждение и выбивание долгов.

Само собой это перетекает и в то, что Эрнест в стилизованном амплуа в квир-клубах на закрытых вечерах тоже подрабатывает вышибалой, являясь элементом устрашения и перформанса одновременно. В те времена его навыки и сила в таких кругах была очень кстати, когда и без того случались облавы полиции и постоянные нападки скинхедов. Поэтому побывать он много где мог, помимо тех мест, куда стремился душой выступать и работать, лелея мечту артиста. Всё ради этого.

В арт-среде, перенимая опыт коллег по сцене, Эр отдавал предпочтение танцевальным и театрализованным номерам. Петь и имитировать пение он не любил, ну бывает так. А учиться приходилось всё равно всему: гриму (на новом уровне), хореографии, сценографии, свету, звуку. Поначалу вообще со стороны наблюдателя, работая той же самой охраной и подай-принеси. Ведь ничего толкового как артист и не умел, откуда? Но отсутствие ханжества, шутки-прибаутки и интерес к процессу делало его «своим», что в итоге помогло ему начать брать мелкие пародийные роли и хоть сколько-то стать замеченным в тех кругах. Даже напросился за символичную плату у знакомой дрэг-квин дать ему несколько частных уроков, чтобы потом наконец-то выступить со своим сырым номером. Без фурора, пусть и дерзко, но дорожка была проложена дальше.

Ещё одна сторона и без того насыщенной жизни — БДСМ. Если кратко, то оно нашло его само, как и желающие люди, готовые за это платить. Давалась роль Доминатора тому почти интуитивно, от природы являясь хищником с жаждой контроля и боли, власти над чужой личностью и телом. Отдельного помещения тогда не было, приходилось принимать то у себя дома, то в подсобке в клубах на работе, то снимать номер в отелях. Клиенты из этой сферы были очень интересны и разнообразны. Полезны, одним словом. Так ещё и проводить с ними время в сессиях было куда приятнее и занимательнее.

Крутился, короче, как белка в колесе. Или скорее как кабанчик. И было бы всё чудесно, по возрастающей. Нравилось ли это его куратору, который и привёз Эрнеста в Лос-Анджелес работать для своей выгоды? Нет, конечно! Но наработав собственные связи через прямой контакт с клиентами и на подработках, в клубах, да собрав кое-какую интересную информацию про своего посредника — шлёт его куда подальше, предложив разойтись мирно как в море корабли. Однако одной харизмы и кулаков недостаточно там, где мозгов с грецкий орех. Вот что неприятного происходило в тот период жизни:

1987. Открыть свой клуб уже в двадцать два года звучит очень заманчиво. А ещё очень наивно, не разбираясь в бюрократии. Конкуренция и рэкет задушили на первом же этапе. Ибо нужны легальные прикрытия и связи в органах, о чём парень и не думал как-то, не являясь бизнесменом от слова совсем. Санчез вкладывается и прогорает как испортившийся бенгальский огонёк, который упал в лужу. Обожжённый влезает на несколько лет в долговую кабалу к криминальному кредитору, у которого занял по глупости и наивности. Про возросшие аппетиты и мечту про своё увеселительное заведение пришлось забыть.

1991. Забыть на то время, пока не появится роман. В который, как окажется, из них двоих на самом деле не верил никто, воспринимая это как игру в чувства, где Эрнеста переиграли. Умник-бухгалтер наобещал вывести идею с заведением и помочь с оформлением, чему Эр поверил, надеясь использовать, и снова отдал остатки денег, раскрыв свои планы. Умник оказался аферюгой и слился, не только забрав финансы, но и навесив на бывшего любовника новые долги, налоговые претензии. После чего далее ничего смешного уже не было. Вскоре после случившегося, тот решил добить Эрнеста, вспомнив, что у них обоих есть компромат друг на друга. Тук-тук! Кто там? Коллекторы, которые пришли тебя дочистить и «убедить» кое в чём. Крепкие ребята оказались… необычными. О чём, наверное, сам бухгалтер-аферист не знал. Те не были просто маргиналами из криминального мира, пытающиеся выжить в низах, выполняя всякую грязь. Они были самыми настоящими садистами, которые жили ради этой самой грязи и множили её, чего все остальные боялись. Даже не скрывали это в разговоре, вломившись к спящему Эрне в лофт днём после его ночной смены. Сделка была такой: они сделают вид, что нашли всё, что хотели, кроме самого живого заказа в лице него — жизнь в обмен на аренду Эрнеста как игрушку для мальчиков-зверюг, от клыков которых никому ненужные похищенные шлюхи-мигрантки дохнут с двух укусов. Не портить лицо, не превращать в инвалида? Интересные условия для того, на кого наставили ствол. Не то, чтобы было много вариантов с нависшей угрозой смерти, но те даже с забавы соглашаются, если тот сам не откинет копыта в процессе. Пригодится, может, ещё. Нет, это были не вампиры. Человеческая жестокость сама по себе не знает границ, когда встречаешься с ней и думаешь, что, наверное, лучше было бы выбрать тогда сразу пулю, не торгуясь. Или не соглашаться ехать в Лос-Анджелес, не делать то, что делал. Потому что можно было и без этого, наверное? Сам виноват, сам продался, сам нарвался. Стоило ли оно того? И стоит ли продолжать? Мало уверенности, ещё меньше сил. Либо заканчиваешь с собой, либо пытаешься выбраться из ямы сам. Других вариантов в голове не было на фоне шокового состояния, которое длилось уже какое-то неприличное время, парализовав тело и волю, заперев от циркулирующего по кругу страха и ужаса в четырёх стенах. Переломанный Эрнст выбрал жизнь вопреки, ибо смерти страшился сильнее.

Найдя нужного человека через уличные связи, получает дозировано полезную информацию (не за бесплатно), чтобы научиться вертеться более способно в тех реалиях, в которых приходилось выживать. Одной теорией всё не обходилось, приходилось набивать следующие ошибки на практике, пусть и осознанно теперь учась на этом.

1992. Непонятно кто, но кто-то явно не дружественный Эрнесту, решил настучать на него легавым и сдать его склад «с наркотой». Полицейские не нашли никаких наркотиков, само собой, зато нашли поддельные документы, оружие без лицензии, отмычки и прочие интересные инструменты. Началось расследование, обыски по старым адресам. Складской бокс был арендован на фальшивое имя, и чудом Эрни удалось избежать тюрьмы, попав теперь в поле зрения правоохранительных органов. С его-то рабочей деятельностью стало в разы опаснее. Пришлось научиться не только организовывать своё убежище в разных местах, но и прятать весь свой «стафф» иначе.

1993. Мобильники только появились, и в голову не приходила мысль иметь их несколько до того момента, пока один из недовольных клиентов не решил заказать слежку, получив детализацию звонков. А там и личные разговоры, и разговоры с клиентами из Темы, и прочий криминал. Шантаж, давление, угрозы. Срочная смена номера, уничтожение телефона, несколько месяцев пряток в режиме чрезвычайной ситуации. Один номер — одна жизнь. Ни одна из них не должна пересекаться друг с другом. Такой урок жизни. Это касается не только цифрового следа.

1994. К тому моменту всё стало более-менее налаживаться, даже долю владения клубом заимел. Если бы не накопившийся стресс, из-за которого алкоголизм становится очевидной проблемой, беспощадно тащащей на дно в собственноручно построенном лабиринте. Не так быстро, как всё до этого, что и было самым опасным. Но что, в то же время, дало фору на новый виток жизни, ведущий ко дну другим путём, прямиком к озеру Коцит.

« Driving with my darling » — 1994-1998 (30-33 года жизни)

— У меня настроение спросить у тебя кое-что с философским флёром.

— Ого, и что же именно, милая?

— Если бы у тебя была возможность стать бессмертным, ты бы согласился?

Они встретились на закрытом арт-аукционе в особняке коллекционерши декадентского искусства, куда Эрнест попал как приглашённый «спутник» одной из светских львиц. К нему подошли с тонкой провокацией относительно его дрэг-перформанса на прошлой неделе, намекая на то, что, как казалось, никто не видел у чёрного входа после. Эрни считывает язык контроля, силы и двусмысленности. Не пытается той понравиться как обычно, пренебрегая привычной игрой. Инстинктивное признание другого хищника. Мужчина даже тогда не подозревал, что среди них всего один хищник, и то был не он.

Жизель была неописуема для такого как Эрнест. Он восхищался ею, желал её и, наверное, беспамятно был влюблён. Хотя не было привычной романтики и страсти в постели. Жизель даже не была его клиенткой из Темы. Брала его как большую собачку в разные волшебные места и для охраны при покупке особых предметов. Платила баснословно, требуя, как и любая другая клиентка, абсолютную лояльность и молчание. При всём этом, по-своему заботилась о нём, по части культурного просвещения особенно. Техника «пряник-кнут» или же «горячо-холодно», подсаживая на иглу своего одобрения, которого он жаждал добиться больше всего. Даже больше секса с ней, после полтора года мучений по этой части, сойдясь на том, что никто не против, если Эрнст будет прыгать по чужим кроватям, лишь бы оставался здоровым. Это не пугало как то, что Жизель знала слишком много о его провалах, которыми он с ней лично не делился. Как бы не старался, паранойя была бесполезна против той, кто видела и знала больше. Кто могла пробраться каким-то образом незаметно в скрытое и охраняемое убежище, оставив лишь намёк запахом духов и нарочито переставленным предметом. Она довела веру Эрнеста в свою избранность и исключительность в абсолют, доводя вместе с тем до белого каления через словесные унижения, палки в колёса его любой деятельности и игнорирование, когда поведение того становилось уже «неподобающим». Она даже могла отпустить после его срыва, зная, что из-за запоя он потерпит крах в попытке стать независимым от неё и её внимания. Тогда Жизель поставит ультиматум: отправиться в реабилитационный центр за её счёт. Что полностью после очистки эмоционально опустошит его и привяжет, с чувством должной благодарности и отсутствием кого-либо более могущественного и понимающего в его жизни.

— Хм, а я бы смог остаться молодым и красивым?

— Точно таким же, как сейчас.

— Тогда абсолютное да, darling! Многие посчитали бы это глупым, но я иного мнения. Мне бы хотелось больше времени, чтобы посмотреть на то, как меняется мир, если честно. А ещё я бы тогда точно смог найти больше времени на то, чтобы открыть своё кабаре. Я бы нашёл чем заняться в вечности, уж поверь. И пусть я хорош собой и просто прекрасен, но, знаешь, я понимаю, что не совсем, пожалуй, заслужил бы такого дара. Я не самый хороший человек, я знаю это, я много чего наворотил и подпортил жизнь другим. Не то, чтобы я прям стыдился и не мог из-за этого уснуть. Просто факт. Но став бессмертным, я бы смог начать помогать другим, кто пойдёт по моей дорожке. Помогал бы молодняку найти себя в квире, девочки смогли бы уходить из проституции сиять на сцене, мы бы могли некоторых дарований отправлять в рехаб, чтобы спасти таланты, круто же? И всё это в свете софит, под живую музыку! О, я бы хотел такую жизнь. Если ты будешь ещё рядом со мной вечна, то вообще рай, sweety.

— Это прекрасно, Эрнест.

— Ой, я знаю, спасибочки, дорогая!

Осторожнее с пожеланиями на поворотах. В эту же ночь, вернувшись с прогулочной поездки домой, Эрнест, неожиданно для себя, умрёт.

« With Teeth » — 1998-2005 (33-40 года не-жизни)

Добро пожаловать в вечную нежизнь! С этих самых пор любовница становится Сиром, начинается ломка, адаптация к вампирской доле, дрессировка и подавление воли. Эрни это очень, само собой, не нравилось. Вообще то, что он узнал, ему во многом не нравилось. Как минимум уже потому, что он больше не сможет загорать под солнышком без ста процентов риска сгореть заживо буквально! И никакого удовольствия от секса теперь. Отвратительно да и только. Плюсы такого бытия ещё предстояло только познать как и свыкнуться с такой судьбой навсегда. Ещё более ужасным оказалось то, как Жизель переменилась, дав понять, что её Птенец — это её проект, её творение, где она доводит дикаря до ума и вершины пищевой цепи, кой имел на то потенциал, но не имел до этого возможности стать истинным хищником до неё. Разочарование и печаль те ещё. Но сильнее разрушать эго стало обнаружение в золотом кольце Жизель другого фаворита, продолжая при этом публично показывать отношение к Эрнесту как к собственности, а не любимому протеже. Тогда, спустя уже шесть лет, окрепнув и познав базу вампирского общества, решает провернуть пёрл в отместку, потому что Эрни как не был терпилой с детства, так в него и не превратился после Становления. Нарциссизм, гордость выжившего и накопленный гнев объединились ради одного: выузнать с помощью глаз и ушей города про гулей нового интереса Жизель, выкрасть их, довести до Жажды, дать каплю своей крови и отправить перевербованными с жаркой речью на собрание в Элизиуме. Подкинутую свинью было тяжело простить с любой из сторон участников Камарильи. Творение, чадо Жизель оказалось неподконтрольным и куда изощрённее, чем предполагалось. А какие амбиции были, а какая любовь, возможности! В общем, валил бы Птенец по-хорошему, чтобы больше позора за него не испытывать. Так в Лос-Анджелесе Эрнест пал и был изгнан из Города Ангелов. Где-то год он шатался и прятался, боясь гнева и отмщения от Сира. В Сан-Франциско побыл, в Лас-Вегасе, даже в том же Нью-Йорке и в городах поменьше. Где-то Анархи дичали, где-то слишком сложно пробиться в сложной политике Камарильи, где-то кто-то услышал слушок про непослушного птенца и разворачивал сходу. Во время перебежек пришлось вернуться к уже другой форме алкоголизма через кровь, сорвавшись и испив пьяницу у придорожного бара во время своих перемещений.

« The Great Destroyer » — с 2006 и поныне

— А, Тореадор. Понятно... Давать вам превращать весь город в театр или цирк уж точно не входит в мои планы, но, есть для тебя одно местечко. <…> Проживёшь больше пары ночей и посмотрим, заслужишь ли ты повышение.

— О-о, я уж подумал вы скажете «больше пары веков», но это мило с вашей стороны!

Его приняли в Чикаго и на том, как говорится, спасибо. Здесь Эрнест развернул с чистого листа свою нежизнь, почти. Тут была его спонсорка, которую тот быстренько переделал под гончую, что помогло ему на первых порах совсем уж не слоняться как неприкаянный. На ошибках прошлого была выстроена заново социальная система-лабиринт, в которой тот практически беспроблемно до сих пор и существует. На то уходит больше времени и ресурсов, но потихоньку, помаленьку, как-нибудь он наконец воплотит свои неосуществлённые при жизни мечты. Главное опять всё не посеять в пепелище собственного пожара.

Либо любить, либо ненавидеть. Шансы остаться равнодушным равны нулю. Спойлер: Санчез напыщенный павлин. Такая, дьявол его дери, драма-квин и просто мозготрахающая тварина. Если у вас нет денег или хоть чего-то полезного — вы идёте лесом, ему это тоже всё не очень-то и интересно без выгоды для себя лично. Эрни не тот индивид с аллергией на грязь, дешевизну и мудаков всех сортов. Застрял ибо где-то в пограничье между светской богемой и бугаем их пивнухи, не влезая полностью ни в один шаблон. Всего лишь зависим от независимости ото всех и продолжает не-жить назло эту не-жизнь, выживать вопреки, своими силами, не брезгуя унижаться и пользоваться чужими средствами в качестве бескорыстного подарка фортуны, не более. Просто привык уже к тому, чтобы по-сытнее, по-мажорнее, брать всё и сразу, пока дают. Замашки типичного уличного беспризорника в нём проскальзывают, когда дело пахнет жаренным, и надо подстроиться под любые условия, утопив заботливо свою самолюбивую натуру на короткое время, а потом аларм! – пять секунд до взрыва чей-то пятой точки. В нём не то, что самоуверенности лишка так, у Эрнеста самомнение полный улёт, педаль сквозь пол, тормозов нема, катапультирование невозможно. Таковы заводские настройки — быть обаятельным негодяем, целуя собственное битое отражение на танцполе из снесённых голов. Каждая ночь должна пройти как праздник, хоть ты давно уже мёртв. Ведь эта ночь может оказаться последней. Надо брать от момента всё, другого может уже и не быть, ты не успеешь воплотить все свои мечты. Пусть другим это будет поперёк горла, пусть другим не нравится. Разве ему не должно быть плевать на тех, кому он только за желание быть счастливым неугоден, кто его не ценит и не разделяет образ гедонистического бытия? Зато задорный, без комплексов и загонов, это же ведь плюс! Вайбы мегаполисной стервы светят как квартал красных фонарей, но то издержки работы и профдеформация, тут только терпеть, если есть зачем. С его грандиозным нарциссизмом задеть такое эго надо ещё умудриться, максимум можно дойти до взаимохаркания ядом с прекрасной зубастой улыбкой, ведь он такой классный всегда и везде, какие могут быть к нему претензии? Эрнест один из тех самых отбитышей, которым реально в кайф быть воплощением и реализацией чьих-то влажных фантазий за деньги, потому что считает, что хорош в этом. Так ещё и есть же, кому его профиль нравится. Безэмпатичный, меркантильный, неблагодарный, маргинальный. Чужие мамы запрещают с такими водиться, потому что ревнуют, но Эрнст и сам не особо жаждет новых знакомств без пользы. Возможно ибо и не умел этого никогда вот так просто, являясь отвратительным другом и существом в целом. Но может теперь-то, в вечности, найдётся времечко для того, чтобы без предоплаты болтать с прелюдией к дружбе, ну так, просто? Если искренность и доверие ещё в этом мире есть среди редких Сородичей всех мастей, с которыми ему теперь делить общую долю, пытаясь спасти свою человечность через полный контроль. Быть хорошим не ради других, а ради себя — стратегия против Зверя, работающая лишь временно. Однажды придётся Эрнесту сдаться и сгинуть, либо раздобыть в остатках души что-то важнее самого себя. Oh, so silly.

• Вряд ли будет рассказывать про своих родителей, но если так случится, что про них узнают и сравнят его с ними – конфликт обеспечен.
• Заразиться какой-то неизличимой болячкой. Он и так чудом не стал переносчиком всяких зараз и ЗППП, но зная, что заражённых изолируют или вовсе ликвидируют, очень старается не стать одним из них, учитывая его-то сферу деятельности. Запрашивает регулярные справки о здоровье, предохраняется и всё обрабатывает. Доходит аж до паники перед всякими тараканами, крысами и прочими бешенными и больными тварями, жестоко уничтожая их или спасаясь бегством.
• Алкоголизм при жизни он и в нежизни алкоголизм. С учётом вышеупомянутого, Эр старается употреблять только проверенных по здоровью выпивающих или подсаживаться к одному чудотворному Сородичу с алхимией крови, который может сотворить безопасный дурман искусственно.
• Сир — это ненависть, любовь и страх одновременно. Но больше всё-таки ненависть. Всё, что напоминает о ней и похоже на неё вызывает отторжение. Из-за неё же презирает «правильное» общество коммуны снобских Тореадоров, не терпит разговоров про «высокое» искусство и историю, а походы в музеи и картинные галереи бойкотирует. В то же время периодически паранойит, что Сир решит однажды его найти, отомстить и уничтожить вовсе, ибо есть за что.
• Клановая слабость к сильным впечатлениям у Эрнеста воспроизводится специфично среди других Тореадоров. Его не трогают искусные картины в золотой оправе и античные статуи, плевать он хотел и на театры, и на балеты, и на всё остальное высокопарное элитарное дерьмо. Он существо второй половины двадцатого века, постмодернизм наше всё! Толика сентиментальности посему обратилась в крайне неудобную форму, когда вампир может увидеть сломанную неоновую вывеску в тесном переулке, услышать любимую музыку своей молодости, которую давно не слышал, оказаться под обдувом уносящегося вагона метрополитена — и зависнуть. Самобытность таких повседневных вещей окружает всюду, в отличие от походов в арт-объекты, поэтому зависает намного чаще, чем хотелось бы. Крайне мешает, благо длится, как правило, недолго.

• Посещает уже некоторое небольшое время психотерапевта-Сородича.
• Тоже относится к страхам, но с нюансом. Капец как боится падения Человечности, потому что что-то там тогда с ним станет, и из-за этого ему приходится… о боже… вы не поверите… учиться эмпатии. Вытекает то постоянно в комичные и не очень ситуации с вечным пограничным состоянием, по типу «Сходи нахуй, хотя нет, подожди..»
• Казалось бы, ну натуральный гей, женщины — миф! Однако никогда не воспринимал мужиков для чего-то более-менее серьёзного, а вот женщин обожает, постоянно подмазываясь в их общество. Правда, найти тех, которые относились бы за его увлечения к нему не скептично, задачка уровня выше среднего. Так Эрне считает. Проблема, разумеется, не в квирности, а в несносном поведении. То причина отсутствия даже дружественных связей, здоровых отношений в принципе, поскольку Эрнст имеет исключительную способность утягивать на своё дно, отчего все адекватные создания либо бегут, либо травмируются и ломаются, становясь пленниками его психоэмоционального абьюза.
• Всё ещё любит принимать ванночки и косметические процедуры, душиться и ставить всякие аромы по типу подаренных цветов и палочек-вонючек. Чисто эстетическое удовольствие когда-то ежедневного ритуала. Успокаивает, вроде!
• Сигареты, вейп и кальян как часть образа. Не может курить и получать дозу никотина, но это всё тот же ритуал и имитация жизни. Обходится либо тлеющей сигаретой в зубах, либо пробой без попадания в лёгкие, как говорится, «не в затяг», а так, рот пополоскать дымом. Или стоит рядом с курящими, или даже приказывает своим нижним пускать колечки при нём для него. В некотором роде заменяет эстетический опыт через обоняние, вместо распития и еды, типа табачный сомелье.
• ''Курение'' сигарет имеет и практическую пользу при прогулках. Ссылаясь на тореадорскую слабость с зависаниями, которая у Эрни проявляется куда чаще, тлеющая сигарета подходящим жаром отрезвить и привести в чувство.
• Убежище в Даунтауне — подземная студия, с официальным договором аренды на свою гончую-спонсорку. Замаскировано под репетиционную базу, без окон, со звукоизоляцией, имея три помещения и скрытую дверь в соседний подвал для экстренного случая. Здесь Эрнст проводит бо́льшую часть нежизни, прячась в день и работая тут же. По этой причине пришлось потратиться на толковую безопасность: усиленные двери, датчики движения на них же и сигнализация, которая в случае несанкционированного проникновения посылает цифровое сообщение на пейджер. И по мелочи маячки внутри при уходе, на тот случай, если сигналка не сработает по каким-то причинам.
• В убежище, когда он там находится, у него обязательно что-то да шумит. При жизни он не мог спать без работающего телевизора, сейчас же просто не может оставаться со своими мыслями в тишине тет-а-тет.
• Ещё одна морока тайной конспирации с коллекцией телефонов. «Белый» современный айфон в блестящем чехольчике, с включённым GPS и соцсетями, связанный с легендой артиста и просто хорошего законопослушного человека. «Серый» упрощённый смартфон с перекупленной симкой для полулегала с нижними, с выпаянным GPS-модулем и удалёнными камерами (чужими руками), их две штуки — для своих дел и дел с другими Сородичами, имеющих маску в мире смертных. И одноразовые кнопочные «пустышки», которые уничтожаются с симками после звонка и выбрасываются в разных точках как труп по мусорным бакам. Последние распиханы где надо, с запасом. А на основном и вторых телефонах ну очень много рабочих напоминалок и будильников, вот такая доля работяжная.
• В передвижении помогает тёмно-серенький форд эксплорер. Хорошенький, вместительный под его огромную тушу, удобненький. С законной частичной тонировкой, с усиленной подвеской, скрытыми отсеками для всякой всячины и радаром-детектером. Такая, непримечательная мобильная мини-база с вещами экстренной необходимости.
• Где-то на разговорном уровне понимает мексиканский испанский, на котором говорит та «улица», с которой он водился в жизни и водится периодически до сих пор в нежизни.
• Обучение танцам заменило ему качалку, которая теперь неактуальна для его мёртвого тела.
• Учитывая габариты Эрнеста и деятельность с выступлениями, частенько приходится подгонять фасон купленной одежды под себя, когда не находит ту под свои размеры, или вовсе шить полностью с нуля. Порою он прибегает к услугам частных портных со сложными вещами, но все сценические костюмы делает самостоятельно, норовившись с годами без чувства усталости обклеивать стразами и пайетками в разы быстрее (всё равно занимает прилично времени).
• У Эрнеста бас-баритон, не пользуется вокальными методиками феминизации голоса. Нужно ли говорить, как часто это шокирует тех, кто заговаривает с ним в травести образе?

Техническое про переводческую условность: В культуре дрэга (drag) в русскоговорящем сообществе у дрэг-квинов принято говорить от лица своей героини (образа) с женскими местоимениями. Английский в значительной степени является гендерно-нейтральным языком и не передаёт эту особенность травести-творчества как в других странах. Ро-Ро/Эрне будет говорить о себе то в женском, то в мужском роде, как он это делал бы как носитель того же русского языка — ради передачи антуража его призвания артиста на языке, на котором ведётся игра. Окружающим персонажам не обязательно на это обращать внимания, т.к. и так понятно, что условно они все говорят на английском, где различия между «Я сказал/сказала» («I said») нет, и спрашивать за странную манеру общения в таком контексте будет по сути неверно.