Джеймс Руссо.
Имя фамилия, прозвище.
Никакой я не герой. Я делаю то, что должен делать каждый, ничего необычного.
Джеймс Руссó, также известный по прозвищу "Док". Не позволяет называть себя Бароном, лидером, командиром, боссом и тому подобными прозвищами.
Дата рождения.
Какой толк праздновать день рождения, если ты бессмертен?
13 ноября 1916 года. Получил становление осенью 1954 года, в канун своих тридцати восьми лет. Общий возраст — 110 лет.
Раса, клан, секта.
Мы рождены не для того, чтобы быть марионетками в чужих руках.
Вампир, представитель клана Бруха. В настоящее время является Бароном Анархов.
Род деятельности.
Я всегда думал, что это чертовски трудно — спасать людей. Они такие... Хрупкие и беззащитные. Будто созданы для того, чтобы умирать.
В мире смертных Джеймс продолжает работать врачом-фельдшером в больнице (разумеется, исключительно в ночные смены). Он не смог отказаться от того, к чему стремился всю свою смертную жизнь — врачебное дело, помощь нуждающимся. К тому же, близость к банку крови, расположенному в здании больницы — удобное и выгодное приобретение. Док не только имеет доступ к запасу крови, но и следит за тем, чтобы новообращённые птенцы не совались за заветными пакетиками алого цвета, попутно убивая кого-нибудь и нарушая Маскарад. Джеймс, следуя своей философии, наставляет тех, кого застанет в больнице, помогает найти место в новом мире, рассказывая птенцам о "Ржавом Ангеле" — месте, где от вас не отвернутся, даже если вас бросил собственный Сир. Место, где каждый свободен по-настоящему.
Впрочем, бывают и такие Сородичи, что уже не слышат никого и ничего. Их Зверь занял разум, и такие уже ни перед чем не остановятся. С тяжёлым сердцем, Руссо приходится останавливать их своими силами. Иными словами — убить Сородича, пока тот не убил кого-то другого.
В своей новой не-жизни Джеймс занимает должность барона Анархов. Сам мужчина не любит этот "титул". Он не в восторге, когда его называют "главарём Анархов", боссом или нарекают каким-то другим иерархическим титулом. Но, несмотря на отрицание титулов, Джеймс всегда готов стоять на страже идеалов Анархов.
Дисциплины.
Я скучаю по старым добрым мордобоям в барах... Хорошо, что я снова могу напиться.
Могущество, как естество клана Бруха. Помимо неё, Руссо обнаружил в себе способности к Алхимии Крови, и это пошло только на руку врачу. Вампир использует выпитую кровь, чтобы готовить такие отвары, которые помогают во врачебном деле и не только в нём. Утративший способность чувствовать алкоголь, Джеймс добавляет в алкоголь "искру" — изготовленный собственноручно Руссо и им же названный ингредиент, позволяющий опьянеть от алкоголя тому, кто давно уже мёртв. Если напиток с "искрой" выпьет смертный, то он испытает нечто схожее принятию ЛСД.
Ориентация.
Видишь ли, мне всё равно, кто в твоей койке. Но и ты, будь добр, не заглядывай в мою койку.
Внешность.
"Да ладно, завтра побреюсь...", — Сказал я себе семьдесят два года назад.
Мужчина средних лет с вечно уставшим выражением лица в состоянии покоя. Видимо, оно навсегда отпечаталось на лице Анарха. Глаза светло-голубого цвета, постоянно слегка прикрыты, будто Джеймс хочет спать или щурится, слегка опущенные уголки губ. Если перестать задаваться вопросами в духе: "Сколько он уже не спит?" или "У него что, умер близкий друг на руках минуту назад?", и рассмотреть его получше, можно заметить на правой щеке большой шрам, будто след от ожога. Удивительно, как такой крупный след не привлёк внимание сразу...
Зона поражения довольно крупная, во всю верхнюю половину щеки, поднимается к виску, огибая глазницу. Кожа заросла неаккуратно, местами бугристая, местами с глубокими бороздами. Часть правой брови со стороны виска отсутствует, а на лбу, над следом от ожога, ещё один шрам. Этот уже не от ожога. Выглядит, как след от удара холодным оружием: возможно, что-то режущее вроде меча, или хлыст?..
Физическая форма Джеймса в состоянии "выше среднего". Видна хорошая физическая подготовка, которая всё же была заброшена за несколько лет (а может, даже с десяток) до Становления. Крепкие предплечья, мощные бицепсы, уже не такие рельефные, как в молодости, но создающие впечатление надёжного защитника или опасного врага. Как будто это всё имеет смысл, когда ты уже мёртв, а сила твоя зависит совершенно от других факторов. Впрочем, если взглянуть на торс Джеймса, то, помимо десятков мелких татуировок, можно заметить лёгкую округлость живота, не самые подтянутые и привлекательные взгляду грудные мышцы, что свидетельствует о физических упражнениях, оставленных в далёком прошлом. Рост мужчины составляет среднестатистические 180 сантиметров, а его вес навсегда остался в районе 82 килограмм.
Руссо, если учитывать его предпочтения в одежде и покрытое татуировками тело от живота до шеи, больше напоминает сторчавшегося рокера, грезившего стать легендой, но заканчивающим свои дни на обочине судьбы. Добавляет к этой ассоциации его причёска, если можно её так назвать — волосы каштанового цвета, длиной чуть не достают до плеч, слегка вьются, но от того и страдают ещё больше, спутываясь в неаккуратные пряди,обрамляющие лицо Джеймса. На лице же растительность продолжила свою жизнь — короткая борода и усы, обрамляющие нижнюю часть лица, подбородок и щёки. Левая сторона выглядит чуть более аккуратной и ровной в сравнении с правой, где волосяной покров достигает следа от ожога, и обрывается внезапно, чуть ниже, чем левая сторона. В целом, неаккуратная растительность на лице Джеймса (равно как и на его голове) напоминает не стиль "Эй, барбер, я хочу быть Куртом Кобейном, только с целой головой", а "Я не мыл голову несколько дней и не брился несколько месяцев, потому что у меня нет на это времени". Что касается одежды, Руссо носит то, что осталось в его шкафу, пока вещи не рассыпаются в труху. Самыми надёжными оказались кожаные куртки, модные среди бриолинщиков в середине пятидесятые-шестидесятые годы, а потому они чаще всего встречаются на плечах Дока. Другая одежда Джеймса покупается исключительно в секонд-хендах. Простые майки и футболки, обыкновенные, синие джинсы, практичные ботинки, в которых удобно ходить по грязи и выпинывать дебоширов из "Ржавого Ангела". Нет ни одного элемента одежды, к которому Джеймс что-то испытывает. Кроме, разве что, одной из курток, на плечо которой пришит всемирно известный символ анархистов, почему-то пришитый вверх ногами. То ли тот, кто подарил его Джеймсу, был слишком пьян, когда пришивал его, то ли в это был вложен какой-то смысл... Джеймс и сам с трудом помнит ту ночь. Но эта куртка ему чуть дороже остальных вещей.
Дополнительные детали внешности.
Откуда этот? Наверное, меня пырнули ножом, когда мы дрались с полицией на забастовке.
Тело Джеймса покрыто шрамами не хуже его лица. Их множество: на руках, ногах, шее, спине, груди и животе. Разного размера, глубины и характера, некоторые из них частично закрыты татуировками, некоторые полностью "зарисованы". Сами татуировки не складываются в единую концепцию. Если ткнуть пальцем в случайную татуировку и спросить Руссо о её смысле, или хотя бы когда она была набита, вампир отмахнётся и скажет: "Не помню. Да и какая разница?" — и он ни капли не слукавит. Из аксессуаров мужчина носит лишь наручные часы. Они настроены так, что за час до первых лучей рассвета пронзительно пищат, извещая владельца о том, что тот задержался вне убежища.
Биография.
Всё, что у нас есть, заработано честным трудом. И никогда, сынок, никогда не доверяй тем, кто множит своё богатство, отбирая у слабых.
Руссо был рождён в непростое время. Являясь американцем с французскими корнями, он рос и взрослел во времена Великой Депрессии вместе со своей сестрой-двойняшкой, Алекс. Его семья была представителями самого что ни на есть рабочего класса — фабричные рабочие, что не могло не оставить отпечаток на личности Джеймса. Несправедливость к рабочим со стороны власть имущих как лейт-мотив всего детства мальчика. Стачки, на которых он и его сестра оказывались с малых лет, потому что родителям было не с кем их оставить, разгоны забастовок, беспредел с приехавших покорять Америку мафиозных семей...
Несмотря на трудную обстановку, родители Джеймса смогли скопить на обучение своих детей. Двойняшки в один голос, не сговариваясь, решили стать врачами. К двадцати годам они всё же смогли поступить в медицинский университет. А три года спустя их жизни кардинально изменились.
На смену Первой Мировой войне пришла вторая, не менее ужасная. Джеймса забрали на фронт, а его сестре пришлось со всеми полученными за три года знания уходить работать в военный госпиталь.
На поле боя от Руссо было мало толку, так как пользоваться огнестрельным оружием он толком не умел, а потому довольно быстро он был перенаправлен в полевой госпиталь. Если Алекс, его сестра, занималась возвращаемыми домой солдатами с тяжёлыми ранениями, ассистируя на сложных операциях, то Джеймс больше занимался непосредственно полевой медициной, латая тех, кто сможет вернуться в бой.
Таким образом, познания во врачебном деле на университетских лекциях не закончились, и Руссо по возвращению в статусе героя войны, Джеймс смог устроиться в городскую больницу. Родителей уже не было в живых, а найти Алекс он так и не смог, лишь через нескольких общих знакомых узнал, что незадолго до окончания войны, Алекс вышла замуж и переехала в другой штат вместе с женихом.
Сам ветеран не признавал за собой или другими солдатами статус великих героев. Как он говорил: "Мы все стали марионетками одного кукловода, который не поделил кусок мира с другим кукловодом".
К слову, на церемонию награждения медалями за участие во Второй Мировой Войне, Джеймс так и не явился. Когда на пороге его квартиры появились представители городской администрации, вручив приглашение, он ответил: "Скажите им, что я спился и умер." — и захлопнул дверь перед недоумевающими муниципалами.
Чуть больше десяти лет Руссо проработал в одной из больниц Чикаго. За это время он заработал себе... Неоднозначную репутацию. Он рьяно отстаивал интересы любого ущемлённого, будь то один человек или целая группа. С одной стороны, коллеги уважали его за то, что док Джеймс всегда стоял за справедливое отношение руководства к врачам. С другой стороны, его защита расовых меньшинств в послевоенный период США воспринималась окружающими весьма скептически. Так или иначе, это была философия Джеймса, и он её придерживался — вступиться за слабого, ведь сила это не оружие, а средство защиты нуждающихся.
Вне рабочего времени Руссо был завсегдатаем баров. Если он не работал — он пил, дрался с теми, кто искал драки, и возвращался домой. Иногда из бара, иногда из полицейского участка.
Привела же к Становлению Джеймса его тяга помогать слабым. Однажды ночью Руссо услышал истошный крик из тёмного переулка. "Классическая приманка из ужастиков" — с горькой усмешкой прокоментирует этот момент Джеймс. Но тогдашний доктор не мог остаться в стороне в таком случае. В переулке он увидел "какого-то хмыря", который пытался изнасиловать женщину. Ну, других причин, почему он так пытался впиться губами в её шею, Руссо не придумал. Он рванул нападавшего за плечо, оттягивая от женщины, та бросилась бежать, а Джеймс остался с неизвестным наедине. Это было последнее, что он помнит.
Док очнулся. Переулок, мусорные баки, у которых он лежит. Ночь. Сколько прошло времени, он не знал. Голод. Голод раздирал его изнутри, будто в сознании поселился дикий зверь. "Крови! Крови!" — кричал он, и ведомый зовом, Джеймс с удивительной для себя ловкостью ловил бегавших мимо крыс. Он взгрызался в них, выпивал кровь, раздирал их зубами в ошмётки, пока не наелся. Сев на пол, он прижался спиной к мусорному баку, тяжело дыша, но будто не понимая, зачем он дышит.
— Тебе повезло, что рядом не было людей. — Руссо услышал спокойный голос рядом с собой. Женщина, молодая. Одета скромно, будто не хочет привлекать к себе внимания. Джеймс облизнул губы, перепачканные крысиной кровью, как и вся нижняя часть его лица.
— Кто ты? — хрипло спросил он. Это был не тот вопрос, который Джеймс хотел задать. Личность незнакомки была ему неинтересна, а тем, что вертелось у него на языке, было: "Какого чёрта здесь происходит?"
— Меня зовут Агата. Пожалуйста, пойдём со мной. Тебе так много предстоит узнать...
Агата, нашедшая обращённого Джеймса в переулке, оказалась вампиром из местных Анархов. Она рассказала, что произошло: Джеймс помешал голодному вампиру "поужинать", а потом ужином стал сам Руссо. Когда тот Сородич выпил доктора досуха, он осознал, что натворил, и ужаснулся. Он понимал, что воскресить невинного уже нельзя, а потому дал Джеймсу Становление и скрылся, не желая нести за своё дитя ответственности. По слухам, он покинул город почти сразу после обращения Джеймса, опасаясь гнева Принца.
Так нынешний барон Анархов пришёл к тому, что имеет сейчас. Будучи брошенным Сиром, воспитанником Анархов, он ни секунды не колебался в выборе стороны в этом новом мире. И по сей день он готов сложить голову за то, чтобы Сородичи были свободны.
Характер.
А вот считать, что я пассивный тюфяк — опасно. Я не люблю насилие, пока я трезвый, но если продолжишь выпендриваться, я раскрошу твою черепушку, усёк?
Руссо, как и большинство выходцев из клана Бруха, ярый ценитель свободы, как своей собственной, так и окружающих. Помимо бунтарского духа, Джеймс склонен к философии и рефлексии.
Осознанность Джеймса не позволяет ему впадать в крайности. Несмотря на бунтарский дух, он довольно умён. Благодаря этому между Камарильей и Анархами сохраняется хоть и натянутый, но нейтралитет. Док презирает устройство и иерархию Камарильи, и знает, что множество Сородичей ценит его слово и пойдёт штурмом на "Атриум" по первому зову, но сам Руссо не собирается жертвовать многими не-жизнями ради того, чтобы "выкурить горстку лизоблюдов из города".
Джеймс никогда не был профессионалом в чём-либо, кроме врачебного дела. Он не лучший боец, не идеальный лидер, и имеет немало недостатков. Всё это компенсируется его харизмой, врождённым талантом убеждать людей в своей правоте словом и делом, а не дисциплинами, и бесконечным энтузиазмом вкупе с верой в собственную правоту.
В целом, Джеймс довольно пацифистичен, как и большинство прошедших через жестокие войны. Он знает цену жизни и не-жизни, а потому применяет силу лишь в случаях крайней необходимости. Самооборона или защита Маскарада. Как бы то ни было, подначивать Дока не стоит. Несмотря на внешнее спокойствие, он может устроить неслабую взбучку, если вывести его из себя.
Страхи и слабости.
Я должен помочь им, должен! И тебе меня не остановить!
В рассудке Джеймса, пережившего войну, навсегда отпечатались её ужасы. Выстрелы могут дезориентировать полевого врача, который никогда не был героем с передовой, а взрывы и вовсе вогнать в ступор, вызвать панику.
Порой стремление защитить нуждающихся приводит Джеймса в безвыходные ситуации. Эта слабость Барона в умелых руках может заставить плясать первого, как послушную марионетку.