Джулиан Истон.
Имя, фамилия, прозвища.
Джулиан Эдвард Истон из Уитби, виконт Истон из Уитби (титул пэра Соединённого королевства, дарован роду в 1804 году за заслуги перед короной)
Достопочтенный Джулиан Эдвард Истон, виконт Истон из Уитби, младший сын Чарльза Истона, 4-го графа Скарборо.
Возраст, дата рождения, поколение.
Возраст, 30 лет на вид, 126 лет. Десятое поколение.
Раса, клан, секта
Вампир из клана Вентру. Камарилья.
Род деятельности.
Руководитель фирмы управляющей крупными частными капиталами в Чикаго.
При дворе — хранитель элизиума города Чикаго.
Дисциплины, способности.
Ориентация.
Внешность.
Телосложение сухое, жилистое, без лишнего веса. Лицо вытянутое, с острыми скулами. Нос прямой, с небольшой горбинкой. Глаза глубоко посажены, серо-голубые, с тяжёлым, гипнотическим взглядом, который собеседники часто описывают как «физически давящий». Губы тонкие, но уголки рта обычно чуть приподняты в вежливой улыбке. Волосы тёмно-русые, уложены небрежной чёлкой набок. Одевается в безупречные костюмы британского кроя — преимущественно тёмно-синие, серые, изредка чёрные, всегда с идеально сидящим пиджаком и запонками.
Дополнительные детали внешности.
Для вампира Джулиан медлителен, настолько, что молодые, импульсивные сородичи иногда теряют терпение, наблюдая за тем, как он неторопливо перелистывает страницы, неспешно подносит бокал к губам или долго, пристально смотрит на собеседника, прежде чем ответить. Говорит негромко, с лёгкой растяжкой гласных, британская школа, которую не смогли убить даже десятилетия в Америке. В в речи проскальзывает явный йоркширский акцент более открытое «а» и чуть обрубленные окончания.
Биография.
Джулиан Истон родился 15 апреля 1900 года в поместье Истон-Холл, в Северном Йоркшире, вторым сыном графа Скарборо. Будучи младшим, он не должен был унаследовать ни титул, ни гигантское наследство - его удел был почётным, но незаметным существованием где-то на периферии семейной славы. Классическое воспитание не обошло его стороной: лошади, латынь, охота, розги за шалости. Но было в детстве Джулиана кое-что, что делало его консервативный мир теплее, - старший брат Генри.
Генри был старше на четыре года, и в отличие от отстраненного отца и вечно занятой светскими условностями матери, он был для Джулиана единственным настоящим взрослым. Генри учил его стрелять из лука, брал с собой на охоту, когда Джулиану едва исполнилось десять, и никогда не смеялся над его странной любовью к книгам. Именно Генри, уже будучи виконтом Истоном, выхлопотал у отца разрешение на первую коллекцию редких изданий для брата, когда Джулиану было шестнадцать: томик Харди и томик Уайльда, о чём Джулиан потом вспоминал с болезненной нежностью. Генри прикрывал его шалости, сидел с ним на крыше поместья и рассказывал о Лондоне, куда должен был уехать после Харроу, закрытой школы для мальчиков.
В Харроу Джулиан учился хорошо - без истовости отличника, но и без позора. Завёл пару-тройку верных друзей, хотя близко к себе не подпускал никого. Возможно, если бы Генри дольше понаставлял Джулиана, его история не развернулась бы так, как она развернулась. Однако время имело свои планы, и мир стоял на пороге Первой мировой войны.
Первого июля 1916 года, в первый день битвы на Сомме, лейтенант Генри Истон, виконт Истон, был убит осколком мины в первый же час наступления. Джулиан сидел на уроке латыни, когда директор Харроу вызвал его в кабинет. После новости Джулиан просто смотрел на директора пустыми глазами и кивал, когда ему объясняли, что теперь он виконт Истон из Уитби, наследник титула и всего, что к нему прилагается. Война забирала приятных старших братьев друзей, чьи лица Джулиан помнил по рождественским балам. Все разговоры на званых ужинах свелись к войне: к потерям, к сводкам, к надеждам на скорейший конец. Будущее стало таким незначительным при таком ужасном настоящем, что Джулиан перестал думать о том, что будет завтра.
После Харроу был Оксфорд, Баллиол-колледж. Джулиан изучал классическую литературу, историю, философию. Он пил много, спал с кем попало - мужчинами и женщинами без разницы, - но ни разу не влюбился. Там он познакомился с декадентами и эстетами, которые связали его с богемной золотой молодёжью. После войны они решили: раз мы могли умереть в любой день, будем жить так, словно каждый вечер - последний. Лондон начала двадцатых встретил Джулиана деньгами - небольшими, но достаточными, чтобы не работать, и кредиторами, которые верили в его титул. Джулиан Истон проживал молодость очень ярко: с друзьями они гоняли по Сохо обнажённую поэтессу на четвереньках с охотничьим рогом в руках, читали стихи, вваливались в абсурдных костюмах в Ритц, устраивали попойки и оргии.
Но к осени 1923 года мать решила, что пора. Репутация сына разрушала семью, и единственным спасением был брак. Выбрали леди Элеонору Кавендиш, дочь герцога Девонширского. Брак оказался формальным. Двое сыновей, рождённых для галочки, отправились к няням и в закрытые школы. Джулиан не стал примерным мужем. Он продолжал кутить, пить, проводить ночи в сомнительных компаниях, менять любовников и любовниц с той же механической регулярностью.
К 1925 году он был почти банкротом кредиторы звонили каждый день, а его отец прислал последнее письмо, где сообщала, что если он не возьмётся за ум, она вычеркнет его из завещания. На одной из бессмысленных вечеринок в Челси он заметил его. Высокого брюнета-американца с резкими чертами лица. Незнакомец представился Элианом и сказал, что приехал из Чикаго по делам. Уже через час они уединились в библиотеке хозяина дома, а через три Джулиан впервые за много лет почувствовал, что ему не скучно. Их роман продлился бурный месяц, а когда Элиан собрался уезжать, виконт навязался ему в попутчики. Семейство Истон наконец вздохнуло с облегчением.
В Чикаго Элиан показал ему другой мир. В частных гостиных и подвалах небоскрёбов Джулиан увидел существ, которые называли себя каинитами, и понял, почему его любовник никогда не ест при нём и не выходит на солнце. В 1930 году Джулиан получил становление и стал вампиром.
Первые годы после обращения оказались тяжелее, чем сама смерть. Джулиан, привыкший прожигать жизнь одним днём, вдруг осознал, что дней этих теперь у него бесконечно много. Вечность больше не была абстракцией, она нависла над ним глухой, давящей стеной. Раньше он кутил, потому что завтра могло не наступить. А теперь завтра наступало всегда. И его надо было чем-то заполнять.
Элиан не дал ему уйти в отчаяние. Он загрузил Джулиана работой — сначала мелкими поручениями, потом управлением теневых счетов, потом переговорами с другими вампирами, оказавшись не только отличным любовником, но и хорошим сиром - строгим, но не жестоким.Сир научил Джулиана главному: умело вкладывать деньги и ждать. Джулиан закрыл долги, оставшиеся в Лондоне, тут Элиан помог деньгами и связями, но взамен потребовал полной отчётности и строгой дисциплины.
В 1950-х виконт Истон вложился в нефтяные компании Shell и BP, в 1970-х - в телекоммуникации, в 1980-х - в первые интернет-стартапы.
В те же 1980-е, он сделал свое самое ценное личное вложение – получил от князя разрешение на обращение перспективного специалиста по технологиям, который стал в бизнесе его правой рукой. Его единственный чайлд отвечает за кибербезопасность и цифровые активы Джулиана.
К 2026 году его личное состояние оценивается примерно в четыреста пятьдесят миллионов фунтов, а под доверительным управлением - ещё два миллиарда. Всё это нажито после обращения. Сейчас Джулиан руководит фирмой в Чикаго, управляющей крупными частными капиталами. Что касается Британии, то для Джулиана очень важен его титул, поэтому каждые сорок-пятьдесят лет он инсценирует смерть очередного «деда» и объявляется «внуком».
С Элианом у них сложились очень высокие отношения. Ни разу за сто лет Джулиан не пытался свергнуть сира, ни разу не нарушил данного ему слова.
В 2021 году Элиан де Круа, которому перевалило за двести пятьдесят, сказал: «Я ухожу в большое путешествие. На столетие, может, на два. Элизиум - твой». С тех пор хранителем ночного клуба в здании античной католической церкви в чикагском районе Пилсен стал Джулиан. В настоящее время Джулиан уже пять лет заведует этим элизиумом.
Характер.
В молодости Джулиан не верил ни во что. Ни в Бога, ни в короля, ни в любовь. Раз всё равно все умрут, то единственное, что имеет смысл, это получать удовольствие здесь и сейчас. Поэтому он пил, гулял, менял любовников, устраивал оргии и безумные вечеринки.
Но настоящий нигилизм, как оказалось, невыносим даже для самого нигилиста.
В свои 126, Джулиан производит впечатление светского, даже обаятельного человека - он умеет поддержать разговор, вовремя вставить остроту, сделать комплимент, и в толпе его часто принимают за просто приятного британского джентльмена с лёгким налётом цинизма. Но эта общительность - маска, отточенная десятилетиями светских раутов, клубных вечеринок и вампирских элизиумов. На самом деле Джулиан скорее спокоен и насмешлив, чем искренне дружелюбен. Он наблюдает за собеседником с лёгким прищуром, словно заранее знает, что тот скажет, и заранее находит это забавным.
Как хранитель эллизиума Джулиан незаменим. Он не стремится к власти в секте, не плетёт интриг и не пытается никого подмять под себя вне своего домена, а своим доменом он считает свой клуб - именно поэтому его терпят даже те, кто терпеть не может Вентру.
Джулиан умеет слушать, умеет молчать и умеет вовремя произнести нужное слово, чтобы погасить конфликт, который мог бы вылиться в кровопролитие. Он помнит имена всех постоянных гостей, их слабости, их обиды, их давние ссоры - и виртуозно рассаживает их за разные столики, не допуская столкновений. Но иногда, очень редко, на него находит волна глухой, садистической ненависти — не к кому-то конкретному, а ко всему этому балагану в целом. И тогда он не гасит пожар, а наоборот — подкидывает дров.
Если кто-то нарушает правила, Джулиан не повышает голос. Он смотрит долгим цепким взглядом и нарушитель почти всегда понимает, что лучше извиниться и больше так не делать.
Джулиан знает, какую кровь кому подать, какую музыку включить, кого с кем свести, а кого держать подальше. Рауты в «Распятии» славятся своей безупречностью: всё красиво, всё вовремя, никто не скучает и никто не убивает друг друга. При всём при этом Джулиан остаётся насмешливым наблюдателем. Он отлично понимает, что большинство вампирских драм - это преувеличенные страсти, раздутые за столетия до космических масштабов.
Несмотря на внешнюю открытость, Джулиан не подпускает никого слишком близко. Он может быть очаровательным, интересным собеседником, щедрым хозяином, но попытка перейти на уровень личного наткнётся на вежливую, но абсолютно непроницаемую стену. Он практически никому не рассказывает о прошлом, не делится переживаниями, не жалуется. Даже с Элианом, прожившим рядом сто лет, он был откровенен ровно настолько, насколько считал нужным. Теперь, когда сир покинул его, эта стена стала только выше.
Страхи и слабости.
Когда нет вызова и ночи тянутся одинаково, Джулиан впадает в состояние вялой депрессии. Может лежать на диване в убежище сутками, не двигаясь, глядя в потолок. В такие периоды он способен накосячить по-крупному. Вывести его из спячки может только серьёзный вызов: потеря денег, угроза жизни, редкая книга на аукционе или конфликт с другим вампиром.
Джулиан уверен, что умнее 99% вампиров и 99,9% людей. Чаще всего это правда. Но иногда он ошибается — и не признаёт ошибку вовсе, потому что гордыня не даёт. Регулярно совершает плохие инвестиционные покупки. В 2024 году вложился в криптопроект, проигнорировав предупреждения в том числе от своего чайлда. Потерял £12 млн.
В редкие моменты депрессии может заниматься попустительством.
Фирма работает, Элизиум на подчинённых. Главное чтобы все работали хорошо, они же справятся сами. Правда?
Дополнительная информация.
Отдельная страсть Джулиана (и одна из немногих вещей, которая до сих пор вызывает у него настоящий, живой интерес) коллекционирование редких книг. В его библиотеке, которую он разместил в восстановленном крыле Истон-Холла, хранится около четырёх с половиной тысяч экземпляров. Поместье он выкупил обратно ещё в 1980-х у обедневшей ветви кузенов, которые не знали, что делать с огромным домом и налогами.