Этьен Маро.
Имя и фамилия
Этьен Маро (Étienne Marot) / Стивен (Steven / Stevy), в ID указан как Stephen Marot.
На дух не переносит имя Стивен, которое использует его мать для морализаторства. Сам представляется на французский манер.
Возраст, дата рождения, поколение
Дата рождения: 14 апреля 2003 год. Получил Становление в 2025 году.
Физиологический возраст: 22 года. Общий возраст: 23 года.
Раса, клан, секта
Вампир, Камарилья, Тореадор, Новообращенный.
Род деятельности
Секретарь – личный помощник психиатра доктора Чильберг. Не обладая ногами от ушей и пятым размером, является именно помощником: ведет запись клиентов, управляет бронированием, закупает одноразовые станканчики и воду для смертных клиентов, развлекает в зале ожидания. Если приходят сородичи, немедленно сообщает своему сиру.
Ранее работал продавцом в оккультном магазинчике, где делал буквально то же самое: вел учет товаров, раскладывал его на полках и заодно изучал.
Дисциплины, способности
Прорицание технически есть, но он отрицает эту способность, так что не может ею воспользоваться.
После Объятий Этьен замечает мельчайшие изменения лиц, повреждения кожи, признаки возраста и чужие взгляды с неестественной точностью. Иногда его трясёт от этого. Способность обостряет восприятие физических несовершенств и потому не помогает справиться с его манией, а подпитывает её.
Ориентация
Внешность
Этьен довольно маленького для мужчины роста – 170 см. Не смотря на то, что отец был высоким, в отличие от братьев, он стал копией матери, которая даже ему достает только по нос. От неё же унаследовал непослушные, кудрявые ирландские яркие, красные, словно пожар, волосы, любовно сейчас отрощенные до лопаток. На работе приходится собирать их в хвост, но когда хочет покрасоваться – специально пускает их волной, заодно чтобы скрыть острые черты лица. Обладает светло-карими глазами с чуть нависшим веком, что создает ощущение, что он всегда с полуприкрытыми веками и томным взглядом.
Он сухопарый, с очень тонкой талией и руками, словно всегда недоедал, и это в детстве было причиной насмешек от одноклассников (65 кг). Со старшего подросткового возраста старается использовать этот недостаток как часть имиджа, подчеркивая худобу поясами, зауженными рубашками и в целом готическим образом. Из-за комплекса по поводу роста всегда носит обувь с объемной платформой или каблуком, порой смехотворно высокую. В целом, как завсегдатай концертов и баров, старается выглядеть эксцентрично в винтажных рубашках, узких брюках и подобном в попытке подцепить девчонок. Правда, не всегда цепляются они... но это уже иная история.
В офисе одевается в обычную белую рубашку, застегнутую до горла, брюки, стараясь никак не выделяться и не привлекать внимание.
Проколото правое ухо с двумя серьгами и хрящ, больше пирсинга нет. Любитель колец и украшений на шею.
Биография
Этьен Маро – звучит как имя, достойное Тореадор, такое французское и утонченное... только вот французского в этом мальчишке лишь отец, сбежавший, когда младшему из трех братьев было пять. Дом, к слову, появился позже, когда мать во второй раз вышла замуж. До этого семейство из бойкой ирландки с сыновьями колесило по Арканзасу с остановками в трейлерных городках. Первые классы школы Этьен пропустил, учась постольку-поскольку, постоянно меняя муниципальные учреждения. Он и не стремился туда: другие дети подражали своим родителям, обзывались и травили Маро за цвет волос и социальный статус. Братья же тоже вечно пропадали где-то на улице. Так было до переезда в Техас и появления отчима. У семьи появился настоящий дом, не на колесах.
Новый отчим стал настоящим отцом: он учил мальчишек играть в футбол, стрелять из ружья, жарить мясо. Если со старшими уже было сложнее, то Этьен, хотя и ершился, всё же проводил со старшим много времени, особенно если тот не был слишком пьян. Фамилию мать детям менять не стала, и, по сути, они оставались чужими людьми для этой новой семьи и реальности. Все равно.
В подростковом возрасте, когда одноклассники стали задирать его сильнее, перегнав по росту и комплекции, он стал часто забираться на крышу с гитарой, чтобы писать стихи и играть Луне. Тогда же он нашел упоение в образах Юрки из The 69 Eyes, засматривая до дыр клип Brandon Lee, переслушивал Siouxsie and the Banshees, но его собственная музыка стала скорее этюдом на тему готического блюза братца Дега с мрачными викторианскими зарисовками графики на бумаге. Зато в музыке можно было спрятаться, а в карандашных рисунках – выплеснуть хаос.
Работать Эт начал тоже рано – сначала продавцом на заправке, затем в местном оккультном магазинчике. Несколько лет подработки там были дико скучными, но позволили прочесть все книги и послушать истории старика-хозяина. К тому же, в лавке разрешалось ходить в неформальной одежде, это только привлекало случайно заглядывавших туристов. Когда он мило улыбался и учтиво консультировал, ему оставляли хорошие чаевые. Некоторые женщины, из тех, что по выходным ходят в церковь, а по будням пьют чай в сообществе других "истинных викканок", заглядывали почаще, чтобы обсудить новые карты или свечи. Они приносили шоколад, угощали домашней выпечкой или даже вином. Этьен отпустил волосы, стал следить за собой – и чаевые тоже выросли. Стоило мило попросить, и ему помогали.
Однако, стоило получит диплом об окончании школы, как "Стивен", не желавший продолжать конфликт с отчимом, настаивавшем на учебе в общественном колледже на слесаря, сбегает в большой город в погоде за мечтой. Здесь он обживается сначала в мотеле, затем в дешевой комнатушке. Работу найти оказывается сложнее: требований больше, а зарплата даже меньше, чем была у чокнутого деда. А еще пугало отражение...оно было уставшим, с синяками под глазами. Этьен стоял перед зеркалом и видел, что единственное, что у него есть – исчезает. Да, у него были долги матери, дырявый кошелек и сломанная, забытая в другом штате гитара. Его лицо, его молодость и красота...они исчезали.
Ценой истерики стали разрушенные напрочь апартаменты, содранные обои, вывихи, разбитые стекла…то, что было сродни безумию вампиров. То, что было страшнее всего. Когда неофит успокоился, он сидел на полу. Его рвало, мир крутился, но он пытался прижать испачканные ладони к лицу и повторял шепотом, что это неправда. Самый большой страх. Всю жизнь у Этьена не было ничего, что не было бы получено мягкой улыбкой, нежным жестом и правильной просьбой. Без своего юного и приятного лица он стал бы никем в огромном городе, переваривающем людей как фастфуд. Он не успел ни выучиться в университете, он не обладал бизнесом или выдающимся наследием. Люди тянутся к тем, кто красив или приятен, и не важно, что за намерения скрыты за этой сказкой. Этьен боялся старости, боялся остаться никем...это был животный ужас, фобия, не имеющая рационального оправдания или контроля.
Когда это повторилось еще раз, он всерьез начал откладывать на психотерапевта. Он откладывал деньги несколько месяцев, выбирая специалиста почти с той же тревожной тщательностью, с какой другие выбирают хирурга. Так судьба свела его с доктором Жанетт Чильберг.
Поначалу он рассказывал ей не всё. Говорил о переезде, бедности, бессоннице и панических приступах, но старательно обходил главное: смертельный страх перед старением и утратой внешности. Этьен умел казаться откровенным, не произнося ничего действительно важного, и если бы не опыт Жанетт, вероятно, этого было бы достаточно: обман без обмана. Она не давила. Постепенно он доверился и начал показывать свои стихи и зарисовки...Осторожно, дозированно. Сначала старые, затем новые. Он улыбался, шутил, показывал стихи и зарисовки, а затем мягко переводил разговор на другую тему. До этого он никому не раскрывался, да и содержание его рисунков скорее выдавало несколько диагнозов, в то же время обладая уникальным стилем и эстетикой.
Её заинтересовали его рисунки. Этьен не обладал профессиональной техникой, однако раз за разом изображал человеческие лица — молодые, прекрасные и неизменно повреждённые временем, болезнью или чужими руками. Иногда черты стирались, иногда кожа растрескивалась, словно фарфор, а иногда от человека оставались только глаза и украшения. И множество чужих рук, становящихся клеткой. Рисунки говорили не словами: впечатлениями, формами – иногда Этьен говорил про Эоны, про восприятие. Он полностью был поглощён созданными им мирами-клетками рисунков. В этих работах Жанетт увидела не только страх, но и ту болезненную одержимость образом, которую хорошо знали представители её клана.
Когда он потерял работу, Жанетт предложила ему взять бумажную нагрузку и ведение, видя его дотошность и постоянную попытку все систематизировать. Что ж, работа оказалась несколько...специфичней, чем он думал. Некоторые посетители приходили только после заката, не оставляли документов и никогда не смотрелись в зеркала. После их визитов Жанетт запирала кабинет и просила не задавать вопросов. Этьен, привыкший выживать благодаря осторожности, вопросов и не задавал — по крайней мере вслух.
Несколько месяцев Жанетт наблюдала за ним. Он был дотошен, умел хранить чужие секреты и почти безошибочно угадывал, когда посетителю требовались вода, тишина, лесть (которая филигранно не была ложью) или ощущение полного внимания. При этом за обходительностью скрывался испуганный, раздражительный мальчишка, убеждённый, что без приятного лица не заслуживает ни любви, ни безопасности, ни даже права занимать место в комнате, скрывающий внешне приступы своей фобии. Для Жанетт это сочетание было одновременно профессионально любопытным и по-тореадорски притягательным. Тем временем он продолжал делать рисунки, и они становились все тревожнее. Этьен всегда исполнял ее указания в точности, соблюдал требования – и это тоже располагало.
Решение об Объятиях не было случайным. Жанетт заранее добилась разрешения на создание потомка, соблюдая правила. Она проверяла его осторожность, способность подчиняться правилам и реакцию на крупицы правды о ночном обществе. Возможно, она убеждала себя, что предлагает ему избавление от главного страха, а может – ей просто хотелось навсегда сохранить рядом красивое и полезное создание, которое умело выполнять требования. Даже с самой собой Жанетт не была до конца честна относительно того, где заканчивалась врачебная жалость, рабочие интересы и начиналась одержимость Тореадора.
Вечером после двадцать второго дня рождения Этьен задержался в кабинете. Один из клиентов разбил стакан, и осколок рассёк Маро щёку. Рана была неглубокой, но, увидев кровь и тонкую красную линию на лице, он перестал слышать объяснения. Он стоял у зеркала и смотрел на себя. Нет, он видел только этот шрам. Чем больше он смотрел, тем больше им овладевала истерика. Когда Жанетт наконец вошла, он сидел на полу среди осколков, прижимал ладонь к щеке, невидяще смотря в стену, затем попытался убедить ее.
Под действием её голоса паника отступила, но вместе с ней исчезла и способность сопротивляться. Жанетт помогла Этьену подняться, отвела в свой кабинет и усадила на кушетку, где ещё недавно он рассказывал ей о страхе старости. Она спросила, хотел бы он остаться таким навсегда: не состариться, не увидеть, как лицо постепенно становится чужим, не позволить времени отнять единственное, что, по его мнению, имело в нём ценность. Маро отвечал с новыми слезами на глазах, буквально задыхаясь от мысли, что он может остаться без ничего. Тогда Жанетт заперла дверь.
Позднее он почти не помнил собственной смерти. Только холодные пальцы на затылке, запах её духов и внезапную боль, сменившуюся странным, почти нежным оцепенением. Последним человеческим ощущением стало прикосновение Жанетт к повреждённой щеке, когда он думал, что это очень глупо. Что он ничего не добился. Затем исчезли дыхание, биение сердца. Стало наконец спокойно.
Но вскоре все прошло. Мир был не темнее, а, напротив, мучительно подробным: он слышал движение воды в трубах, чувствовал запах пыли, краски, духов Жанетт и крови живого человека за соседней дверью. Голод оказался сильнее страха и мыслей. Подготовленного Жанетт донора он помнил только отдельными фрагментами — запястье, пульс под кожей, собственные пальцы, судорожно вцепившиеся в чужую руку. Она оттащила его прежде, чем первая трапеза закончилась смертью и нарушением.
Новость о бессмертии не удивила его – юноша воспринял это как-то слишком спокойно. Его лицо действительно осталось прежним, порез затянулся, не оставив следа, но в зеркале он увидел не спасённую молодость, а труп, слишком хорошо притворяющийся красивым человеком. Лживое, неправильное, ненастоящее. Он, конечно, продолжал улыбаться, мягко общался как секретарь, был вежлив, но не считал, что смог сохранить.
Жанетт терпеливо отвечала на его вопросы, пока он не задал единственный по-настоящему важный вопрос:
— Вы сделали это из-за внешности?
Она сказала, что дело не только в этом. Только вот разве в нём было что-то еще?
Последующие ночи были посвящены правилам Маскарада, устройству Камарильи, природе Голода и искусству не убивать тех, от кого питаешься. Жанетт представила его двору как своего потомка. Этьен же остался при ней секретарём и личным помощником. Только теперь он знал, почему некоторые посетители не записывались под настоящими именами и почему о каждом из них следовало сообщать Жанетт немедленно. Странно, но вопреки обычным желаниям Птенцов познавать мир, юноша только больше углубился в работу.
Этьен знал, что вечная молодость может закончиться вместе с одним удачным ударом по лицу, пламенем или клыками более сильного сородича. Смерть перестала казаться ему неизбежной и потому сделалась ещё страшнее. ещё уродливее.
«Каждый взгляд — поцелуй. Каждая ночь — картина».
Характер
Очень осторожный, Этьен постоянно все анализирует и просчитывает возможные ходы и опасности, старается быть аккуратным в выражениях и действиях. Неконфликтный, хотя и ругается, словно сапожник. Выглядя утонченным нежным юношей, он вовсе не соответствует этому по содержанию: он только притворяется обходительным, учтивым, улыбчивым, приятным – это его маска. Он поддерживает разговор, выглядит участливо, кладет ладонь поверх...и может применить дисциплину, если перед ним человек.
В обычной жизни это всё ещё мальчишка из трейлерного городка откуда-то из южных штатов. К слову, это пробивается иногда и в говоре, особенно когда он поет. У него мягкий и меланхоличный голос. Маро довольно раздражителен, хотя и приучен терпеть и не высказываться, зато легко успокаивает других.
С девушками, к сожалению, флиртует, словно дышит, но не на рабочем месте. Мужчинам, если они перепутают, может тоже улыбнуться, если ему это сулит выгоду, но не более того.
Страхи и слабости
- Не одаренный физически и в прошлом, он слабее любого другого сородича.
- Срывается, если назвать его некрасивым или старым. Вылечить это пока что не удалось. Может впасть до состояния, когда он вокруг ничего не видит. Если повредить ему лицо, то это тем более выведет его из строя.
- Применение второй способности (случайное) вызывает состояние истерики и усиливает безумие.
Также слабостью можно назвать его низкий уровень образования. Он окончил только школу и то не отличником. Эрудирован исключительно в узкой теме музыкальных групп волны 80-90-х. Помнит прочитанные оккультные книги, потому что в них были "красивые" печати и символы, однако не имеет понятия, что из этого правда.