Рудольф Альвиаре
Имя, фамилия, прозвища.
Рудольф (Родольфо) Альвиаре, Крысиный король.
Возраст, дата рождения.
Рождён 7 мая 1902 года. Получил становление в 1933 году в Чикаго в возрасте 31 года. Общий возраст: 124 года. Возраст на момент становления: 31 год, девятое поколение.
Раса, клан, секта.
Вампир из клана Носферату, лояльный Камарилье.
Род деятельности.
Примоген клана Носферату в Камарилье.
Для хоть какого-то заработка подрабатывает редактором одного из готических форумов. Работа не пыльная: можно делать из дома, и никто не увидит твоей больной, огрубевшей и изуродованной от становления рожи. Работал в шахте до становления, полученного в 1933 году.
Дисциплины.
Внешность.
Стоит начать с того, что до становления Альвиаре был итальянцем. Белая кожа, ровный нос, зелёные глаза и короткие чёрные, как смоль, волосы. Однако тут же всё меняется, стоит взглянуть на его внешность после становления.
Стоит обратить внимание, что сама его кожа «постарела» и «окаменела». Она приняла более серый цвет и в каких-то местах стала дряблой, а в каких-то — грубой и твёрдой. На голове, с левой стороны, волосы выпали полностью, и теперь там не растёт ничего. Буквально большая часть головы лысая и серая, с огрубевшим шрамом. Волосы выпали ещё при жизни, в его последние минуты перед обращением. Точнее даже не выпали — их грубо срезали ножом почти под самый корень. От стресса же оставшаяся часть волос успела немного поседеть (если приглядеться, некоторая проседь уже есть). Однако также бросается в глаза и отсутствие правого глаза — последствие того же инцидента.
Тело претерпело меньше изменений, но всё же. При жизни сам по себе Альвиаре хоть и не выделялся прям «крепким аполлоновским» телом, но всё же он был довольно поджарым. Небольшие мышцы присутствовали, а при работе в шахте он ещё и сбросил несколько кило. После обращения его тело приняло довольно... интересные изменения. Худоба осталась, но она до боли неестественна. Впалая грудь, рёбра видны через кожу, сам по себе он выглядит маленьким и уязвимым. Не совсем задохлик, что видно по рукам, но и видно, что он как будто не ел несколько месяцев. В руках остались небольшие мышцы, но это выглядит так, как будто под кожей свалялся кусок ткани. Аккуратно сложенный и очень-очень сильно натянутый под кожей. В ногах то же самое: натянутая кожа, в каких-то моментах со странными пятнами. Ну и всё так же можно подметить огромное количество серых и твёрдых пятен на коже, таких же, как и на лице.
При своём росте в 189 сантиметров и весе всего в 59 килограммов, сохранённых при жизни, Родольфо выглядит жутко. Всё так же повторюсь — натянутая кожа анорексичного человека на каркасе поджарого молодого парня выглядит до жути больно и неестественно. Но в этом и вся суть вампирского общества Носферату. При жизни ты мог быть олицетворением тела Афродиты и лицом модного бренда. Однако после обращения ты взамен на вечную и долгую жизнь отдаёшь свою внешность, навсегда оставаясь чудовищем.
Дополнительные детали внешности.
Родольфо одевается подчёркнуто строго, чтобы компенсировать уродство: тёмный пиджак, белая или кремовая рубашка с высоким воротником, туго затянутый галстук, начищенные чёрные туфли на низком каблуке. Ткань дорогая, но слегка потёртая — он носит одни и те же вещи десятилетиями, потому что ему плевать на моду. На левой руке — массивные серебряные часы на цепочке (трофей с одного из врагов). Он не мог себе этого позволить при жизни — нехватка денег. Однако после обращения, а после и став примогеном, он смог себе позволить одеваться и выглядеть так же, как и его наниматели почти век назад.
Он перемещается плавно, почти бесшумно, как тень, но при этом заметно хромает на правую ногу. Может стоять неподвижно минутами, не выдавая своего присутствия. Часто поправляет повязку левой рукой. Постукивает тростью по полу, когда задумывается. Никогда не садится спиной к двери. Смотрит на собеседника не мигая — это сбивает с толку и заставляет людей нервничать. После той ситуации, из-за которой он принял свой облик, он очень боится того, что его незаметность станет ещё одной причиной. Поэтому он делает всё, лишь бы стать хоть чуточку заметней.
Из-за отсутствия правого глаза у него нарушено бинокулярное зрение: он плохо оценивает расстояние и глубину, а правый бок — его слепая зона. В бою он компенсирует это слухом и опытом, но уязвим для атак с фланга. Под повязкой — пустая, до конца не зажившая глазница, из которой иногда сочится сукровица; тогда он меняет повязку на свежую. Он никогда не снимает её при посторонних. Если кто-то пытается заглянуть под повязку, Родольфо резко пресекает это — либо угрозой, либо демонстрацией клыков.
Биография.
Родольфо родился в 1902 году в Неаполе, в бедном квартале Сан-Карло. Его отец, Джузеппе, работал грузчиком в порту и умер от туберкулёза, когда мальчику было семь. Мать, Лючия, бралась за любую работу — стирала, готовила, убирала у богатых. Родольфо с десяти лет помогал ей: носил воду, чистил обувь, разгружал ящики на рынке. Он не получил образования, но научился главному — выживать и не доверять никому. В 1920 году, после Первой мировой, Италия лежала в руинах. Безработица, инфляция, а по улицам всё чаще маршировали чернорубашечники Муссолини, избивавшие социалистов и профсоюзных активистов. Дядя Родольфо, Джованни, давно эмигрировал в Чикаго и прислал денег на билет. Родольфо, которому было 18 лет, сел на пароход в Генуе и через две недели сошёл на Эллис-Айленд. Оттуда — поезд до Чикаго, где его встретил дядя в квартале около Тейлор-стрит.
Первые годы в Америке были тяжёлыми. Родольфо работал на скотобойнях Юнион-Сток-Ярдс, потом на сталелитейном заводе. Он был крепким, молчаливым, не пил и не играл в карты — копил деньги, чтобы перевезти мать. Но в 1929 году грянула Великая депрессия. Завод закрылся, дядя умер, а мать в Неаполе так и не дождалась билета. Родольфо остался один в чужой стране без работы и без гроша.
В 1930–1931 годах, когда работы в Чикаго почти не осталось, он услышал от знакомого итальянца, что внизу штата, в угольных шахтах Иллинойса, нужны рабочие руки. Платят мало, но кормят и дают койку. Родольфо уехал в шахтёрский городок Бентон, в округе Франклин. Там он впервые спустился под землю — в кромешную тьму, где воздух пропитан угольной пылью, а вода капает с потолка. Он работал по двенадцать часов, получал гроши, которые почти все уходили в лавку компании. Но он терпел. В шахте работали выходцы со всей Европы: ирландцы, поляки, немцы, словаки, венгры. Итальянцев среди них было немного, и к ним относились с презрением. «Макаронники», «даго», «грязные итальяшки» — эти слова Родольфо слышал каждый день. Местные бригадиры-ирландцы давали итальянцам самые опасные участки, платили меньше, а если те жаловались — избивали. Родольфо старался не лезть на рожон: он молчал, работал и копил. Но однажды терпение лопнуло. В 1933 году, после очередной смены, к нему подошли трое — ирландец и двое поляков, которые давно искали повод. Они обвинили его в том, что он «отбирает работу у белых людей», и потребовали убираться из шахты. Родольфо ответил на ломаном английском, что никуда не уйдёт. Тогда его ударили. Били арматурой, ногами, кулаками. Потом повалили и оттащили в заброшенный штрек. Один из нападавших, ирландец, ударил его в правый глаз чем-то острым — осколок породы или кусок арматуры, это было не так уж и важно. Дальше было хуже. Альвиаре поставили на колени и пытались заставить целовать ботинок. Но он не сдался. Он сделал лишь ещё одну ошибку, из-за которой он и стал на шаг ближе к смерти, — он плюнул на ботинок, сказав по-итальянски, что «не собирается служить тому царю, который, боясь своего народа, изничтожает его». В этот же момент ботинок встретился с его лицом, а левая сторона волос перестала существовать, благодаря его же сицилийскому ножу. Избиение продолжалось как минимум около часа. Боль была такой, что он потерял сознание. Его бросили в глубине шахты, посчитав его мёртвым.
Родольфо очнулся в темноте. Кровь заливала лицо, правый глаз не видел — там была рваная рана. Потрогав левую часть головы — он не почувствовал ничего. Лишь лысая часть, которая резко переходила в оставшиеся вырванные части волос, которые остались. Он полз по тоннелю, цепляясь за рельсы, но сил не хватало. Ему был 31 год, и он умирал. И тогда его нашёл тот, кого он меньше всего ожидал увидеть под землёй. Один из Носферату. Старый вампир, который устроил своё логово в заброшенных выработках, наблюдал за шахтёрами годами. Он видел, как Родольфо боролся, как его били, как он не сдался. Носферату предложил ему выбор: умереть человеком или жить чудовищем. Родольфо уже нечего было терять. Ни семьи, ни друзей, ни перспектив для дальнейшей жизни. Он согласился. Сир дал ему первую кровь — и ушёл. Не назвал своего имени, не объяснил, что теперь делать, не научил ничему. Просто исчез в темноте, оставив Родольфо одного. Возможно, он был изгоем, который не хотел обузы. Возможно, проверял, выживет ли. А может, просто насытился и потерял интерес. Родольфо так и не узнал правды.
Первые сутки он пробирался сквозь шахту. Он почувствовал второй прилив сил и второе дыхание, пока не вышел на свет. Было больно, было очень больно, кожа раскалялась за считанные секунды. Из-за этого Родольфо и пришлось заночевать в шахте. Проснувшись ночью, он ощутил не просто жажду. Он чувствовал, как из нутра его выходил животный клокот. Зверь. Он хотел встать на четвереньки и, брызгаясь слюной, вырвать голову у пробегающей мимо лани. Он почувствовал, что половину тела не ощущает и что стал... легче. Воздушнее. В следующую секунду он очнулся с головой овцы в руках, с окровавленными руками и ртом. Подняв свою собственную голову, он увидел только одно. Кричащую женщину и мужчину с ружьём наперевес. Его кликали по-разному: «Чудовище», «Зверь», «Ублюдок», «Чупакабра». Во время бега от разъярённой толпы деревенщин, с оружием наперевес, мало что услышишь. Единственный путь, который у него был, — канализационные трубы, которые выбрасывали нечистоты в реку. Именно туда он и сиганул первым делом. Там же его нашли и другие Носферату. Именно они и привели его в Чикагский клан Носферату.
Проклятие исказило его тело, но шрамы и пустая глазница остались — они стали частью его нового облика. Первые годы, под предводительством других Носферату, он учился выживать сам: прятаться, слушать, запоминать. Он использовал знание шахтных тоннелей, чтобы ориентироваться в подземельях города. Ему помогало много сородичей его клана, но, жаль, они канули в небытие. Однако спустя некоторое время, когда Альвиаре наконец овладел техниками своего клана, он задался вопросом: а возможно ли стать чем-то большим в этой игре? Он сам пробивал себе место под землёй. Наловил себе гулей, навёл сводок на своих сородичей по клану и решил начать своё действо. После смерти примогена нужно было встать на его место. Кандидатов было двое — Родольфо и ещё один сородич по кличке «Крыса». Несмотря на накопленные знания Родольфа, Крыса имел больший авторитет, славу и большое количество разных богатств, начиная деньгами, заканчивая конспиративными квартирами. Однако он не учёл одной маленькой детали — Родольфо навёл справки насчёт него уже давно. И в них была информация о связи Крысы с анархами, хотя весь клан был устойчиво за камарильскую политику. Крыса пытался оправдываться. Но всё же у Родольфо было больше аргументов. Информатор переиграл Информатора. Именно из-за этого клан и выбрал примогеном именно его.
Он взял имя «Рудольф» — более привычное для американцев, — но в душе остался Родольфо из Неаполя. Он никогда не забыл троих, которые отняли у него глаз. Один погиб в шахте через год — несчастный случай. Второй исчез в 1935-м. Третий дожил до 1940-х, но умер от странной болезни, которую врачи не смогли объяснить. Родольфо никому не рассказывает, что это его работа. Но иногда, когда его спрашивают о повязке, он криво усмехается и говорит: «Подарок от старых друзей. Я умею быть благодарным». С тех пор прошло почти сто лет. Родольфо Альвиаре — Примоген Носферату Чикаго. Он живёт в тоннелях под городом, но носит дорогие костюмы и говорит тихо, как человек, который знает слишком много. Его правый глаз давно потерян, но левый видит всё. И те, кто хочет его обмануть, быстро понимают: под землёй нет никого внимательнее, чем он. А тот факт, что он не знает своего сира, до сих пор гложет его: он не может ни отомстить, ни поблагодарить, ни понять, почему его оставили одного. Эта незакрытая дверь — его личная рана, о которой он не говорит никому.
Характер.
Родольфо давно перестал верить в человеческие качества. С ним всю жизнь обходились как с мешком, наполненным козьими потрохами. Он огрубел. Очень сильно огрубел.
Начнём с того, что Альвиаре довольно мстителен. Он никогда не простит того, что посчитает для себя слишком оскорбительным. Он будет жаждать справедливости, придуманной в своей голове. Его не волнует то, какой пустяк мог бы быть причиной его желания. Если он захочет отомстить — он это сделает. Он не будет поднимать на уши всё человеческое и вампирское общество, он ни за что не подставит под удар весь Маскарад, нет. Он сделает это так, словно вы попали в аварию. Или случайно поскользнулись в своей квартире и выпали из окна. Разные причины. И никто не может знать, кто же мог подстроить это всё...
Также можно назвать его параноиком. Он не столько комплексует, сколько боится того, что его внешность станет фактором, из-за которого его почти не будут воспринимать. Смотря на своих сородичей, он вечно бегает глазами по их телу. Это не из-за того, что он выбирает партнёра себе на вечер, вовсе нет. Всё из-за телодвижений. Он внимательно смотрит за перебиранием пальцев, за плавностью покачивания рук и т. д. Он боится того, что всё будет как в шахте — как только он потеряет бдительность, его снова закинут куда подальше просто из-за того, что он «Макаронник». Также вечный триггер для него — это слежка. Он боится, что когда-нибудь его злопамятность и мстительность выйдут ему боком.
Альвиаре тяжело вывести на эмоции и выбить на ярость. Он терпелив. Однако стоит затронуть его прошлое — будет плохо. Он тут же сорвётся. Сначала — паника. Закрытие дверей, занавешивание штор, проверка помещения/ближайшей территории на записывающие устройства. Уже интуитивный рефлекс. После — гнев. Повышенные тона, крики, оскорбления, итальянская гиперболизированная жестикуляция. Он не терпит разговоров о прошлом настолько, что это выводит его из себя.
Если же вам удалось выстроить с Рудольфо более или менее положительные отношения, то поздравляю — вы продвинулись почти что в никуда. Если с незнакомцами Альвиаре проявляет хоть какие-то эмоции, пусть и агрессивные, то с теми, кто стал ему чуть ближе, он старается не проявлять эмоций вообще. Ему страшен тот факт, что когда-то он потерял бдительность рядом с коллегами (те самые ирландец и два поляка), после чего его кинули умирать в глубине Иллинойских шахт. Он даёт «родным» себя трогать, говорить что-то личное, подходить ближе, чем обычно. Но сам он так никогда не сделает. Такова его психологическая травма. Просто впасть в молчаливый ступор и зажаться, дабы показать: «я тебе доверяю и не нанесу тебе вреда, если ты что-то сделаешь». Возможно, когда-то и с кем-то он раскрепостится. Но пока что для самых ближних своих он — зажатый комок из комплексов внутри грозного монстра.
Страхи и слабости.
Здесь всё упирается в простую биологию. Во время потасовки Родольфо получил в глаз острым предметом (осколок руды или кусок арматуры, так до сих пор и неизвестно), из-за чего глаза и не стало. После Становления глаз так и не вернулся, из-за чего он и носит повязку. Однако вместе с этим Родольфо ещё и потерял возможность бинокулярного зрения — нормальную оценку расстояния. Однако это ещё не всё — правая сторона является для него вечной слепой зоной. Он обязан повернуться, чтобы увидеть хоть что-то.
И всё же, сколько бы времени ни прошло даже с той поры, когда Родольфо разобрался со своими обидчиками, излишняя мстительность его взяла за шею знатно. Каждый, кто перейдёт ему дорогу с не лучшими намерениями (или даже с хорошими, но в голове Альвиаре подумал другое) — то тут уже не отвертитесь. Он добьётся правосудия из своей головы всеми способами. Он заставит вас покаяться, отделит вашу голову от тела, или вы будете сидеть связанный на стуле возле камеры и в прямом эфире звать себя чмом. Он добьётся своего любой ценой.
Дополнительная информация.
Обладает знаниями ножевого сицилийского боя; даже несмотря на потерю глаза, нож в руках он держит отменно. В своё время, во время проживания в Чикаго после Обращения, прочитал многие труды философов. Ницше, Макиавелли и другие. При себе всегда носит сицилийский нож, который когда-то взял с собой в Чикаго. Хорошо знает тоннели канализации Чикаго.