Диззи Кинг Адамс

Имя, фамилия, прозвища.

Вы слышали про Медного Тигра? До сих пор не могу понять, так звали самого саксофониста или, собственно, его сакс?

Из сокращений единственное приемлемое для узкого круга — Ди. Из прозвищ, которые остались с Диззи со смертной жизни — Медный Тигр; он получил его в прокуренных закромах джаз клуба в южном районе Чикаго не только за сумасшедшую игру на саксофоне, но и за то, как уверенно он размахивал им после концертов.

Возраст, дата рождения. Поколение.

14 августа 1882 года, возраст — 144, внешне выглядит на 32 года. 11 поколение.

Раса, клан, секта.

Раса, клан, секта. Черт, есть ли более омерзительные слова для неверующего черного?

Вампир, Бруха, ну а дальше чуть интереснее. Номинально Диззи является гончей в незыблимой Камарилье, а по факту — хамелеоном в свободных Анархах. Нет, действительно, какой черный добровольно накинет на себя еще одни цепи?

Род деятельности.

После стольких лет? Всегда.

Диззи, сколько бы не пытался, не может бросить джаз. Скорее всего в его, теперь уже, не-жизни и даже до ее начала у него не было любви сильнее, чем к этому хаосу, удерживаемому в прыгающей и звенящей мелодии. Он пытался, честно. Запирал сакс на чердаке, брал аскезы на походы в кулуары подпольных клубов, даже не включал джаз на пластинке, но сколько бы он не бросал, возвращался и срывался с новой силой. Сейчас Диззи редко, но метко, играет в клубах "Blue Chikago" на улице Запад Кэмпбелл Плейс и "Jazz Showcase" на Юг Плимут Корт.

Дисциплины.

Подойдешь ближе, клянусь, я не просто впечатаю тебя в стену, а проломлю тобой еще две следующих.

Могущество; Стойкость.

Ориентация.

Гетеросексуален. С мужчинами предпочитает только драться, но вступив вампирскую жизнь понял, что по лицу заслуживает получить еще и как минимум парочку женщин.

Внешность.

Диззи не сказать что сильно высок и коренаст, но его уж точно не назвать низкорослым дохляком. Рост — 178, вес около 74 килограмм. Он сухощавый, быстрый и очень поворотливый как раз за счет возможности быстрее лавировать перед теми кто выше и больше. Носит короткую стрижку на кудрявые черные волосы, имеет темно карие глаза, чуть торчащие уши, пухлые губы и широкий нос.

Дополнительные детали внешности.

Ты предлагаешь мне купить костюм за сто баксов? Я что, похож на голожопого оборванца из подворотни?

Диззи обожает выглядеть дорого и не вылезает из классики двадцатых годов — шикарные костюмы тройки из твида и фланеля, пальто, скроенные в модных ателье ровно под его размеры, ботинки из тонкой изысканной телячьей кожи, сшитые на заказ. Ему нравится чувствовать, что вещи, которые он носит, сделаны только для него и созданы в единственном экземпляре.

От него пахнет смолистыми тяжеловесными духами "Black Afgano" с базовыми нотами из табака, кофе, ладана, марихуаны и мускуса; он не выходит из убежища без небольшого отливанта, обновляя запах каждые два с половиной часа, становясь к концу ночи слишком удушающим для тех, кто рядом с ним вынужден сделать вдох. Может показаться, что это безвкусица, но на деле Диззи использует это как один из приемов доказать, насколько сильно он владеет пространством.

Из аксессуаров Кинг Адамс тоже предпочитает винтаж — редкие запонки, больше не продающиеся в бутиках, часы которым сильно больше, чем всем взятым зумерам в техноклубе напротив его дома; как человек прошлого века, Диззи выберет вещь с историей и, как он считает сам, с особым шиком. Он никогда не посмотрит в сторону стоковых побрякушек.

Безвкусицу и массмаркет оставьте неонатам и Шабашитам, с радостью жрущим любое дерьмо. Мне, пожалуйста, Pierre Cardin.

Больше всех остальных мелких деталей для своего образа Кинг Адамс любит небольшие очки разных форм и цветов стекла: круглые красные, фиолетовые прямоугольные, желтые овальные. Список можно продолжать до самого рассвета; в личной коллекции вампира более семидесяти трех экземпляров.
В редкие ночи, когда Ди не носит с собой наперевес сакс в, конечно же, сшитом для него дизайнерском красном чехле с отделкой из крокодиловой кожи, он выбирает трость с золотой рукояткой в виде головы ревущего тигра.

Как вы уже поняли, пафоса ему не занимать. Только если вы займете немного у него, но он вряд ли поделится и йотой.

Биография.

I. Мальчик из Чикаго.

Диззи родился в Чикаго в 1882 году — в городе, который рос быстрее, чем успевал хоронить собственных мертвецов. Третий ребенок в семье, где детей заводили не потому, что могли себе это позволить, а потому, что тогда никто особенно не задавался такими вопросами и крайне редко пользовались презервативами. Они жили бедно, как и весь район, истыканный обветшалыми покатившимися халупами. Не той бедностью, о которой спустя век приятно рассказывать бессмертным с затянутыми галстуками за дорогим ужином, называя ее школой характера, а настоящей — пахнущей угольной пылью, мокрой штукатуркой, плесенью в углах прохудившейся ванной и дешевым мылом, хрустящей раздавленными тельцами огромных тараканов и пищащей жирными крысами, рыскающими у заполненных помоек.
Когда Ди исполнилось, кажется, пятнадцать,

когда тебе уже за сто, память подводит касаемо прошлого

старший брат познакомил его с ребятами с района, и очень скоро Диззи стал одним из них. В Чикаго тех лет для такого мальчишки это почти считалось профессией — банды собирались вокруг салунов, районов и этнических общин; молодых парней использовали для мелкого грабежа, налетов и прочей грязной работы, которой взрослые, прошедшие тот же путь, больше не хотели касаться.

К началу нового века преступность Чикаго уже начинала приобретать более осознанные очертания. У салунов, игорных домов и борделей существовала целая экономика покровительства: деньги переходили от хозяев заведений к сборщикам, от сборщиков — к полицейским и политикам. В районе Ливи, знаменитом от гнилостного запаха собственной порочности, азартные игры, проституция, выпивка и коррупция существовали почти как части одного предприятия. Казалось бы, этот мир не создан для подростков и каждый, кто хоть немного был в своем уме, держался бы от этой среды подальше, только вот Диззи оказался для этого мира удивительно пригоден.

В восемнадцать Кинг Адамс младший был красив той неправильной красотой, которая редко вызывает доверие, зато почти всегда вызывает интерес: он умел говорить со старшими не боясь, но проявляя уважение, мог в голос их рассмешить и заставить практически любого человека почувствовать себя своим лучшим другом. Ну, примерно до того момента, когда требовалось сломать ему нос.

Главное же — Диззи ничего не боялся. Он ощущал себя там, где должен быть и мечтал забраться еще выше. Набить дырявые с детства карманы, предварительно сшив себе новый костюм с иголочки, на который он пускал слюни, проходя мимо витрины дорогущего ателье, смотреть свысока на тех, кто не верил в него, когда он только начинал. Диззи был не просто бесстрашен, он был жаден и тех кругах, где он крутился, это поощрялось.

Вполне возможно, он стал бы кем-то значимым.

Если бы однажды вечером не услышал музыку.

II. Первый звук.

Поверь, это было в тысячу раз лучше, чем первый секс и даже первый вампирский поцелуй. Не знаю, как тебе объяснить. Я просто... навсегда влюбился.

Это произошло в одном из заведений, куда Диззи пришел сопроводить старших. Для него это было развлечением — конечно, до разговоров о деньгах его не допускали, но решили наградить усердного подопечного походом в действительно злачное место. На него усадили красивую официантку, налили около трех за вечер порций сухого мартини, но, когда заиграла музыка, померкло все.

И я имею в виду абсолютно все, брат. Мне было плевать на дергающуюся на мне девчонку, на то, что эти вечером меня чуть ли не посвятили в сливки банды, в которой я с детства рисковал своей шкурой, чтобы найти место под солнцем. Был только он...

... ревущий в блюзе сакс.

Эта сумасшедшая, странная, ломаная, и неприлично живая музыка буквально вводила его в экстаз; регтайм смешивался с блюзом, музыканты позволяли себе вольности, которых не было на нотной бумаге и мелодия будто все время собиралась развалиться, но каким-то чудом удерживалась на краю. Джазом это еще почти никто не называл, но Диззи услышал именно его; сейчас он шутит о том, что сам придумал название и понес в массы. Кто знает, может, в этой шутке не так и мало доли от правды. В любом случае, на следующий день он купил подержанный саксофон.

Играть он учился тайком; нельзя, что бы узнала банда, да и не желательно, что бы семья. В действительно темное время, посреди кризиса и расцвета криминала, никто не воспринимал музыку как должное. Никто, кроме Диззи Кинг Адамса. Днем он выбивал деньги из задолжавшего лавочника, вечером ловил пацанов из другой банды, не вовремя пересекших очерченную границу, а ночью закрывался один в заброшенном на районе доме и часами мучил медный инструмент, пока губы не начинали кровоточить.

Первое время саксофон звучал отвратительно, через уже месяц — терпимо, а через три случилось что-то странное. Оказалось, что у Диззи есть талант.

Что? Талант? Да это слишком маленькое для меня слово.

Будто всю предыдущую жизнь он не учился играть, а просто ждал, когда кто-нибудь наконец даст ему в руки правильный инструмент.

И жизнь Диззи зазвучала совсем по-другому.

III. Медный Тигр

В 1908 году Диззи впервые вышел на сцену. Он ничего не ждал, о нет, он хранил под своей шкурой сакральное знание о том, что сегодняшняя музыка, клуб, каждый гость и вся ночь будут принадлежать ему. Он вспотел так, как ни разу в жизни не мок в спортзале, оттачивая удары по груше, а был счастлив сильнее, чем когда в его ладонь опускали грузный конверт с деньгами, по размеру выходящим даже больше, чем протянутая к нему рука. Через пару вечеров он выступил в небольшом клубе снова, а после его начали звать в места побольше и в бэнды посолиднее. Через всего пару месяцев люди стали приходить именно на него.

Чикаго услышал меня. Разве я мог замолчать?

Музыканты спрашивали: "Кто этот ублюдок? Откуда он, черт возьми взялся?", владельцы клубов пытались его заполучить, но самое желанное ждало его с распростертыми объятьями после выступлений. Деньги — это мелочно, конечно речь идет о женщинах. Где-то тогда появилось имя: Медный Тигр. Сейчас Диззи не вспомнит, написали ли его в какой-то местной газетенке, описывая растущий феномен джаза, раскатившийся по всей Америке, или может его обронили за барной стойкой пузатые толстосумы, заказывающие уже пятый двойной виски, будто предвидя сухой закон и напиваясь до отвала — самое главное, что ему безумно понравилось.

Какая-то приехавшая из Новая Орлеана красотка, оказавшаяся после выступления в моей кровати, прошептала мне на ушко: "Диззи, а это правда, что однажды ночью ты встретил дьявола и обменял свою душу на способность заставлять плакать медь человеческим голосом?" и я понял, что ради этого стоит жить.

Сам Диззи никогда не опровергал эту историю, наоборот отвечал:

— Дорого взял, сукин сын, — и улыбался.
Но не стоит забывать о главной работе Диззи; сколько бы он не проводил ночей в джаз клубах, по первому же зову банды он обязан был явиться к ним, оставив саксофон и взяв с собой то, что было при нем всегда и в чем они действительно нуждались — крепко сжатые кулаки.

" ... играй сколько хочешь, Ди, но если однажды придется выбирать между делом и концертом — выбирай правильно. Второго предупреждения не будет... "

IV. Последний концерт Диззи.

К тому времени его саксофон поменялся "в лице": как у настоящего человека, видавшего множество драк, на нем оставались ссадины и вмятины, давая инструменту настоящую историю и даруя ему собственную личность. В чем же, собственно, было дело? К сожалению, Диззи имел поистине дурную привычку считать, что девушка, которой он заинтересовался после концерта, автоматически заинтересовалась им тоже, только вот иногда действительность придерживалась другого мнения. В особенности часто другого мнения были непосредственно мужчины этих девушек, ну а у нашего героя, выросшего в банде, где выигрывает не тот, кто прав, а тот, кто сильнее, никогда не было проблемы, которую нельзя решить ударом. Его лучший друг, несменный саксофон, тоже частенько участвовал в подобных дискуссиях.

Раструб был помят, на корпусе остались следы пайки, а некоторые детали менялись столько раз, что никто уже не мог сказать, сколько от первоначального инструмента там вообще осталось, но несмотря на все свои шрамы, звучал он все еще великолепно.

А потом наступила его последняя ночь.

На выступление приехали музыканты, которых Диззи боготворил: Дюк Элингтон, Джо Кинг Оливер, даже императрица блюза Бесси Смит — это были не просто люди, а настоящие мастодонты, подарившие миру звучание джаза, теперь передающееся из поколение в поколение.

Я был обязан доказать им, что слухи о Медном Тигре не были преувеличением.

Практически за час до концерта пришел посыльный старших и сообщил о намечающейся встрече с главой жестокой враждующей банды, кажется, итальянцев, заручившихся поддержкой почти всех местных группировок; его не просили — поставили перед фактом, что там должен быть каждый и он это понимал, как понимал и какой исход его ждет, не появись он на точке сбора через ближайшие тридцать минут. Диззи кивнул, но наврал: его не было ни через полчаса, ни через час, ни через два.
Он знал, что делает и что его ждет, но решил дать свой последний концерт, отыграв его так, чтобы все пришедшие плакали на его похоронах, повторяя: " ... мир джаза потерял настоящего гения ... ". Кинг Адамс знал правила задолго до того, как научился держать саксофон, как знал людей, которых предавал своим отсутствием и однозначно понимал, что они сделают и поэтому играл так, словно уже умер.

Я вроде помню, как после концерта жал руку Джо, как обнимал Дюка и целовал ладонь Бесси, но... воспоминания о смерти перебивают все остальное, понимаешь? Это был мое лучшее выступление, но я воспринимаю его как сон, который видишь в предсмертной агонии.

Пятеро ждали в мокром от дождя переулке, стоя в лужах. Редкие фонари освещали лезвия вскинутых ножей, а зажженные сигареты отражались в воде не случившимися упавшими звездами; он бы мог загадать желание, если бы поймал хотя бы одну из них, но вместо этого ребрами словил двенадцать колото-режущих ран. На первом ударе он еще пытался пошутить, но после четвертого сжался и заскулил забитым щенком, тем, кем он на самом деле и был всю свою жизнь, как бы не пытался отобрать крылья у других и взлететь. Такова была прозябающая суть его нищей жизни, таков был и он сам, пока не пришла смерть.

Последнее, что Диззи видел человеческими глазами, был футляр с саксофоном, валявшийся в нескольких шагах от него.

V. Барри Джонс.

Так в начале двадцатых, на пороге эпохи сухого закона, джаза и большого чикагского разбоя, умер Диззи Кинг Адамс, но родился кое-кто другой.
Барри Джонс наблюдал за Медным Тигром уже давно и знал каждый аспект его жизни — он видел его музыкантом, видел гангстером, видел насупившимся пижоном, видел бедняком. Как тот, кто приносит смерть, и как тот, кто дарует не-жизнь, Барри, обвешанный опытом, как орденами, уже знал, что ждет Диззи и ждал, когда он упадет со своей и без того скользкой дорожки.

Барри на тот момент уже больше двадцати лет служил Камарилье и был ее бичом — существом, которого посылали туда, куда приличные сородичи предпочитали не смотреть и уж тем более не браться за эти дела самостоятельно; можно сказать, выполнял грязные дела за чистоплюев, прямо как Диззи, когда только начинал свой путь в банде. Возможно, Барри обратил его, потому что видел в них слишком много общего, а может быть у него были на него свои планы, но так или иначе, Сир не рассказал своему птенцу, почему он решил выволочь его с того переулка. Может быть, оно и к лучшему.
Только вот у судьбы было отвратительное чувство юмора. Сами посудите — в человеческой жизни Диззи принадлежал банде, а в посмертии он попал в цепи Камарильи, которая, конечно, не была бандой, но называла сектой и Диззи находил это особенно смешным.

Жил в банде, умер в секте. А когда, блять, мне быть свободным?

Барри учил его законам крови, традициям и тому, что происходит с теми, кто считает себя достаточно особенным, чтобы их нарушать, еще он научил Диззи пользоваться силой Бруха и, что оказалось значительно сложнее, сдерживать ее. Он же проталкивал своего потомка наверх, а Диззи не сопротивлялся — как бы он не возмущался новым позолоченным кандалам и правилам, Кинг Адамс любил статус, понимал важность связей и обожал, когда его имя что-то, да значило; при жизни он карабкался вверх среди головорезов, а после смерти среди бескровной элиты.
Он выполнял поручения: сначала Барри, потом и тех, кто стоял над Барри — иногда Шерифа, сильно реже — самого Князя. Как и в банде, умения Диззи оказался чрезвычайно полезны и, главное, результативны; он умел найти человека, разговорить его и напугать. А когда просто угрозы не помогали, в ход шла та самая новая сверхъестественная сила Брухи, а вместе с ней все тот же самый неизменный саксофон.

VI. Свобода.

На очередном заданий Диззи знакомится с одним из Анархов и воспринимает его не как врага, а совсем наоборот — Адамс видит в нем то, чего никак не может разглядеть в себе, сколько бы не пытался искать. Сво-бо-ду. Скрипя зубами, он подсчитывал своих хозяев: главари банды, хозяева джаз клубов, Барри, Шериф, Князь и весь внутренний круг Камарильи; пальцев на двух руках ему не хватило.

Мне всегда кто-то объяснял куда идти, что делать, кого ненавидеть и даже кому принадлежит МОЯ кровь, а Анархи предложили простую мысль: никому.

Вряд ли сейчас он точно вспомнит, как именно он стал хамелеоном Анархов: они с Бароном просто пожали руку? Или он приносил клятву на крови? А может они заключили этот пакт обычным кивком?

Кто их, этих Анархов, разберет.

VII. Гончая

В одну из очередных ночей, под покровом которой Камарилья плела свои интриги, Барри остался не у дел и навсегда пропал. Конкретных ответов Адамс не получил: предал и сбежал, защищал домен и погиб героем, просто исчез с общих радаров и даже Носферату не могут найти его цифровой след, а Гангрелы унюхать по оставленным наспех вещам. Сейчас Диззи почти никогда о нем не говорит — либо потому что любил своего сира, либо наоборот потому что ненавидел его, но вероятнее всего он испытывал к нему и то и другое. После смерти Барри у Диззи не осталось руки, проталкивающей его наверх, только вот, как оказалось, больше ему она была не нужна: за пару лет он получает несколько довольно весомых поручений лично от Шерифа, потом пару серьезных дел, как говорят, для самого Князя и за короткое, для вампиров уж точно, время Диззи стал гончим Шерифа.

Характер.

Диззи, как и полагается Брухам, вспыльчивый и заводится с пол-оборота; он не будет искать особых причин для того чтобы достать свой сакс из чехла или показать клыки, достаточно неверного слова, а иногда и взгляда. Диззи дерзкий и плохо держит язык за зубами, если разговор не касается учтивого внутреннего круга, где он вынужден быть более кротким. Кинг Адамс самовлюбленный, резкий, настырный и из-за этого сам часто оказывается в эпицентре не самых приятных разборок. При этом он упорный и привык добиваться своего, тратя уйму времени и сил для достижения лучшего из возможных результатов. Как хамелеон, он использует следующую стратегию встраивания в систему — из-за его яростного и вполне линейного характера, многие банально не воспринимают его умение в хитрость и игру на два фронта; разве тот, кто не умеет держать язык за зубами и бросается оскорблениями, сможет подстроиться под рамки и не выйти за них во время очередного гневного блэкаута? Пока ему это удается.
Кто знает, что будет дальше.

Страхи и слабости.

Страх довольно банален — Диззи боится раскрытия своего шпионского настоящего во внутреннем круге Камарильи, но даже не из-за ужаса перед окончательной смертью, сколько из-за потери нажитого благодаря ее дарам статуса. Отсюда же и главная слабость Кинг Адамса — несоразмерное сухощавому телу огромное и тяжеловесное эго, давящее в том числе и на шаткий от злости разум.

Дополнительная информация.

◌ Ты можешь назвать Диззи шавкой Шерифа, сказать, что Медный Тигр был переоцененным музыкантом и Диззи, вероятно, рассмеется, но только попробуй взять саксофон без разрешения и он не поскупится на Могущество.
◌ Диззи, несмотря на то, что вампирам это совсем необязательно, обожает дышать и с огромным удовольствием препарирует ароматы на запахи. Дома он обязательно зажигает аромопалочки и стирает постельное белье с кондиционером.
◌ Да, он спит на постели. В квартире рядом с парком Шеридан он обустроил себе спальню в каморке, куда не проникает ни единого солнечного луча. В ней, как и полагается, висят картины и фотографии из его прошлого.
◌ Диззи очень много курит. Чаще кубинские сигары, но в любом случае каждую ночь в кармане его сопровождает пачка красных "Мальборо".