Гегель неадекватный
Не смогла пройти мимо видео на ютубе с названием «Ориентация, пол и Гегель». Это интервью с учёным-биологом Александром Панчиным, которое начинается тизером с его провокационным заявлением, что «Гегель неадекватный». Ох, заинтриговали меня с первых секунд!
В тарантасе, в телеге ли
Еду ночью из Брянска я,
Всё о нём, все о Гегеле
Моя дума дворянская.
Ведущая Лиза Лазерсон говорит (все реплики — дословная стенограмма):
— Ну, вот понятно, что философия — в принципе не наука, что есть две большие разницы: есть философия как, не знаю… есть учёный совет по философии, есть учёная степень по философии, и она, скорее, как история что ли философии преподносится. Когда ты пишешь кандидатскую диссертацию, ты скорее работаешь как историк философии, разве нет? Ты же не можешь сам написать антологию чего-то и так вот хлёстко писать, как все эти философы.
Конечно, понятно. Можно даже сказать, очевидно. И как всем известно™.
Но ещё известно, что по биологии тоже есть учёный совет, а новую синтетическую теорию эволюции в кандидатских почему-то не пишут, и это всё равно считается наукой. Но Александр отвечает так:
— Я сейчас выступлю адвокатом дьявола в том смысле, что мне не свойственно защищать философию. Но если мы посмотрим на философов разных (они же очень разные, есть люди, которые очень чётко и внятно говорят, и излагают свои мысли понятно. Можно спорить наука-не наука. Но вот возьмём какого-нибудь там… Дэниел Деннет. У него есть очень чёткие аргументы по ряду вопросов, и эти аргументы можно понять. Можно понять, в чём их смысл, можно понять, где там логический переход, есть ограничения у этих аргументов. И он сам про них нередко говорит. К примеру, в моём видении адекватного философа.
— А неадекватного приведите пример? Только популярного, не стесняйтесь. Я же знаю, что вас, наверное, кто-то бесит.
— Гегель какой-нибудь.
— Гегель неадекватный?
— Абсолютно неадекватный. В «Феноменологии духа» читаем там просто бессмысленный набор слов. Приходят потом умные люди, которые это. Приходят и говорят: «Нет, вы просто глупый, и вы не понимаете. Вы не понимаете, тут на самом деле великая мудрость. Вы необразованны. Я образованный, вы необразованны, поэтому вы не понимаете». А на самом деле здесь имелось в виду вот это, вот это, вот это… И это вообще очень классное произведение, которое вот…
Вот если бы Гегель писал про чуваков, которые это и вот, тогда бы его хоть глазами читать можно было бы! А то как это он посмел выражаться языком, который сложнее, чем кухонный трёп за жизнь или, на худой конец, книги Кинга и Роулинг?! Ведь как всем известно™, философия — это же такой жанр литературы.
Но если серьёзно, то что можно сказать об учёном, который считает, что он не может не быть неправ в области, которая действительно не является его специализацией?
— И эта история мне очень напоминает «Новое платье короля». Что вот пригласил император заморских чуваков, которые были ему платье сделать. Они всё продолбали, платья никакого не сделали и сказали королю: платье просто невидимое. Но оно как невидимое: оно невидимое для всех, кто не на своём месте сидит или глуп. И в итоге король не хочет же признать, что он глуп, он не хочет признать, что он не на своём месте сидит, поэтому он надевает это невидимое платье, он там идёт, и все в курсе, как это платье работает, никто не хочет сказать, что они глупы, что они ничего не понимают. И поэтому все такие: «О, офигенное платье!» Все хлопают в ладоши, там какой-то ребёнок… Вот здесь то же самое.
А если его физик поправит насчёт его знаний теории относительности, какую сказку он расскажет, чтобы оправдать своё невежество? Может быть, общая теория относительности написана просто и понятно всем, кто ею не занимается?
Попытка обесценить философию сказкой Андерсена — это мощный риторический ход, и раз уж мы находимся на уровне детских сказок, то у меня есть встречная аналогия. Когда маленькие дети, играя в прятки, закрывают глаза, они думают, что если они никого не видят, то и их никто не видит. Некоторые люди сохраняют эту удивительную способность во взрослом возрасте: когда они чего-то не понимают, им кажется, что и все остальные этого не понимают. Ведь разве может такое быть, что если я чего-то не понял, то кто-то другой понял? Явно же бред какой-то!
А ещё они верят, что если сказать, что чего-то нет, то оно пропадёт. Если много раз повторить, что в философии Гегеля нет смысла, то он пропадёт вместе со всей остальной ненужной философией. Но давайте посмотрим, как Александр с помощью научного метода докажет, что в философии Гегеля нет смысла.
— Вся история, весь корпус книг, который был написан, вообще вся философия из Гегеля вышла западная. Как это возможно?
— Не вся философия вышла из Гегеля.
— Ну хорошо, ну как… Маркс, Маркс, Маркс, например. Что, разве нет?
— У него там есть и экономические какие-то вещи.
— Вам не кажется, что это бы отменилось самой наукой за такое количество времени?
— Это вот пример некорректного аргумента. Вот например, Ганеман придумал несколько сот лет назад гомеопатию. Из этого, можно сказать, выросло целое направление. Гомеопатия диверсифицировалась, появилось куча разных её ответвлений, придумали тысячи препаратов. Все они абсолютно бесполезны.
— Про неё говорят разве, что это фигня?
— У неё есть какое-то количество фанатов, которые этого просто не понимают.
— Но Гегель не так?
— Есть большое количество людей, которые считают, вообще-то это фигня. Но в случае с гомеопатией задача облегчается тем, что есть естественные науки, в которых можно поставить конкретный эксперимент, что это фигня. И всё равно даже в этом случае, даже если вы поставите тысячу экспериментов, покажете, что это фигня, всё равно есть куча людей, которые в это верят. Так и здесь. Та же самая история: есть куча вот адептов некоторой идеи, непонятно почему она им так нравится, почему они за неё зацепились, и они категорически отказываются признавать, что это бессмыслица.
Есть естественные науки, а есть гуманитарные. Какие эксперименты ставят в истории, в филологии или в культурологии? Даже не каждая естественная наука может себе позволить эксперименты. Например, астрономия — попробуйте поэкспериментировать с чёрными дырами или звёздами. А какие эксперименты есть в математике, когда она сама инструмент для обработки экспериментов? Возможность проводить эксперименты зависит от предмета науки, но что делать, если предмет науки — это человеческое мышление? Причём не физиологическая основа мышления, а именно оно само как явление. Боюсь, мышление не уступает по сложности чёрным дырам и тёмной материи, поэтому объяснить его, пользуясь понятной учёному терминологией уровня «чуваки» и «фигня», не получится. Кроме того, как мышление вообще может поставить эксперимент на самом себе?
Но Лиза всё же пытается докопаться до истины:
— А вот смотрите, у меня просто мама доктор философских наук… Я тоже философию читала, но что-то мне интересно читать просто потому, что как литература это легко и интересно читается. И она мне всегда говорила… Я говорю: «Мам, ну Спинозу читаю какого-нибудь, — непонятно! Кьеркьегор — что это? Камю — что это?» И она мне говорит: «Ничего не надо читать в оригинале. По секрету, просто есть Бертран Рассел. Просто читай хорошую философию». А они как поняли, что там написано?
Я понимаю, что это интервью и импровизированная речь, но человеку, который настолько путано излагает свои мысли, Спиноза действительно покажется неподъёмной тяжестью. Но если бы биолог Александр открыл Спинозу, он бы очень удивился, потому что каждое утверждение Спинозы — это теорема, и каждая теорема выводится из других теорем, следуя законам логики.
— Бертран Рассел хороший.
Ведь как известно™, научный подход состоит в том, чтобы делить всё на хорошее и плохое.
— Он не говорит там про Гегеля же?
— Бертран Рассел Гегеля так вот аккуратненько, но вообще, допустим, если мы берём, как философы другие к этому относились (но опять же, есть, конечно, те, кто его продолжали). Возьмём Карла Поппера — что он думал про Гегеля. Или что по этому поводу думал Стивен Вайнберг.
— А что думал? Я не знаю.
— В общем, именно про Гегеля не помню у него цитату, но у него была более широкая критика философии. Там, у Фридмана. То есть не то, что я Саша Панчин пришёл, придумал. Или возьмём там, не знаю, какого-нибудь… кто там про Гегеля высказывался круче всех. Про Гегеля круче всех высказывался этот… сейчас вспомню, как его зовут-то… Потом пришлю вам. Там была совершенно потрясающая цитата.
«В целом гегелевская философия состоит на три четверти из чистой бессмыслицы, а на одну четверть из продажных идей. Нет лучшего средства для мистификации людей, как выложить перед ними нечто такое, что невозможно понять», —
Шопенгауэр.
Александр представляет философию как некоторое количество бородатых дядек, каждый из которых чего-то там сказал. Причём совершенно не ясно, почему слова одних имеют большую значимость, чем у других. И тем более, чем его слова отличаются от слов Гегеля. Почему он не считается философом, если он что-то сказал, а Гегель — считается? И почему, если существуют положительные и отрицательные цитаты о Гегеле, то надо отдавать предпочтение именно отрицательным?
— То есть среди философов, которые тоже имеют кучу последователей, которых проходят в курсе философии, среди них тоже есть люди, которых нельзя обвинить в том, что они не философы, которые обрушивались на этого Гегеля. Поэтому аргумент к тому, что это просто ты не философ, ты этого не понимаешь. Ну, Поппер — философ. Он не понимал? А если вы критикуете Поппера, а вы такие же великие философы? Не к тому, что нельзя Поппера критиковать, — можно, конечно. К тому что, та же…
— Понятно, аргументация!
— Та же аргументация. Если вы какого-то философа считаете великим только потому, что у него есть куча последователей, то вот вам есть у Гегеля куча последователей, у Поппера куча последователей. Можно поспорить у кого больше. В научной среде Поппер чтится, Гегель — нет.
— Потому что он философ в науке, а Гегель — это вот…
— Гегель тоже был про науку и познание. Но я к тому, что один другого поливает. Значит, а если ваши аргументы сводятся к тому, что просто нужно быть философом, то как-то не очень канает.
В итоге, что же такого крамольного в идеях Гегеля, мы так и не узнали. Мы узнали только, что Александру сложно его читать, и что есть философы, которые критикуют Гегеля. Как будто существуют философы, которые никогда не подвергались критике. Да и само наличие критики не тождественно неправильности того, что критикуется. Когда-то идеи шарообразной земли, гелиоцентрической системы мира, эволюции были объектами критики. И каждый итог борьбы идей становился рывком науки. А знаете, кто выяснил, что прогресс возникает из борьбы идей? Гегель!
Но ведь это очевидная мысль, вы точно её сами знаете, даже если никогда не читали Гегеля. Потому что так происходит со всеми философскими идеями — вы их усваиваете из окружающего вас общества: что-то прочитали в книге, что-то услышали в разговоре, что-то вывели из своего практического опыта. Все «ваши» идеи уже существовали до вас в общественном сознании, оформленные в виде философских систем, и вы усвоили некоторые из этих идей.
Можно прожить всю жизнь, не изучая философии, но знать философские идеи. Именно поэтому многим людям кажется, что любые их размышления о жизни — это уже философия. У этого подхода есть только один минус: такая доморощенная «философия» — это бессвязный набор отрывков. Человек, который не изучает философию, — это мотылёк, блуждающий в темноте и готовый погнаться за любым светящимся объектом, не разбирая разницы, что перед ним: Луна или фонарь. И прибившись к первой попавшейся лампочке, он до последнего будет об неё биться, защищая её цитатами и фактами, которые показывают её в выгодном свете. Именно поэтому этим людям мир кажется хаотичным и непонятным, события — случайными, идеи — не связанными между собой.
Изучить философию же означает увидеть мир в целом, увидеть взаимосвязь всего со всем, понять закономерность идей и событий. Тогда философия из кучки бородатых мужичков превращается в последовательную цепь развития идей, каждая из которых обусловлена предыдущими.
Если бы учёные изучали философию, они бы узнали, что мировоззрение многих из них находится на уровне философов XVII века. Например, Локка, который утверждал, что мы не можем помыслить ничего, чего ещё нет в нашем опыте, что является основной принципа проверять теорию через эксперимент. Или на уровне Декарта, который утверждал, что мысли продуцирует шишковидная железа. Сегодня вместо неё источником мыслей называют разные участки коры головного мозга.
И быть на уровне философов XVII века — это не что-то постыдное, это не вовсе не оскорбление или обесценивание. Просто можно ведь на этом не останавливаться. Только представьте, чего может достичь наука, если она возьмёт за основу более прогрессивное мировоззрение.
Раньше каждый учёный был одновременно и философом, и многие из них делали великие открытия самостоятельно. Сегодня же учёные демонстративно отбрасывают философию, как что-то недостойное их ума. Что приводит к тому, что они, в лучшем случае, заново переизобретают уже давно известные философии идеи. Как например, Поппер, который просто повторяет идеи Локка на новый лад.
Александр Панчин критикует философию, не будучи философом, а я критикую его, не будучи учёным. И я говорю, что учёный — это тот, кто больше всего на свете жаждет узнать истину. И поза «я учёный — я всегда прав» вряд ли этому способствует. Учёный говорит: «Я знаю, что ничего не знаю. Но я хочу знать!»