Столица шпионов: Спецслужбы в Берлине в годы холодной войны - Свен Феликс Келлерхофф и Бернд фон Костка

Введение: Почему Берлин?

Как отмечал бывший глава Федерального ведомства по охране конституции ФРГ Ханс-Георг Маасен, Берлин оставался и остается европейской столицей агентов, где концентрация шпионов превышает показатели любого другого города мира. На протяжении 45 лет — с момента вступления войск союзников в разрушенный Берлин 4 июля 1945 года и до объединения Германии 3 октября 1990 года — через город проходил самый взрывоопасный невидимый фронт холодной войны.

Британский двойной агент Джордж Блейк вспоминал, что шпионская паутина опутала Берлин настолько плотно, что казалось, будто каждый второй взрослый берлинец работал на какую-либо спецслужбу, а многие — сразу на несколько. Авторы книги, опираясь на массив ранее засекреченных архивов ЦРУ, Штази, МИ-6 и судебных протоколов, демифологизируют этот тайный поединок. Их цель — показать не романтизированный образ из романов Джона ле Карре или фильмов об агенте 007, а подлинную, опасную, грязную и технологически изощренную войну разведок.

Книга структурно разделена на два блока:

1. Часть I («Иностранные спецслужбы»), написанная Берндом фон Косткой, посвящена операциям держав-победительниц — США, Великобритании, Франции и СССР, чья воля безраздельно определяла статус Берлина.

2. Часть II («Немецкие спецслужбы»), написанная историком Свеном Феликсом Келлерхоффом, раскрывает драматическое противостояние между восточногерманской Штази (MfS) и западногерманской БНД (BND), а также деятельность подпольных антикоммунистических групп и агентурную охоту.

ЧАСТЬ I. ИНОСТРАННЫЕ СПЕЦСЛУЖБЫ (Бернд фон Костка)

Глава 1. Узел шпионажа в Берлине (Espionage hub of Berlin)

Вена или Берлин? Сразу после 1945 года идеальными базами для шпионажа в Европе стали два оккупированных города — Вена и Берлин. Однако после вывода оккупационных войск из Австрии в 1955 году Вена утратила статус оперативного плацдарма непосредственного соприкосновения. Берлинская блокада 1948–1949 годов, создание двух немецких государств и постоянное присутствие четырех держав превратили Берлин в абсолютный мировой эпицентр тайной войны.
Рождение ЦРУ и «фабрики фальшивок»: К началу Второй мировой войны США практически не обладали регулярной внешней разведкой. Созданное генералом Уильямом Донованом Управление стратегических служб (OSS) было распущено в октябре 1945 года, а 18 сентября 1947 года было официально основано Центральное разведывательное управление (ЦРУ). В Берлине резидентура США первоначально разместилась на вилле в Целендорфе на Фёренвег (Föhrenweg 19–21), а в начале 1950-х переместилась в штабной комплекс на Клайаллее (Clayallee). Будущий директор ЦРУ Ричард Хелмс, служивший в Берлине лейтенантом OSS в 1945 году, признавал, что американцы ничего не знали о советских планах: в те дни телефонный справочник или план аэродрома считались редчайшей удачей. Поскольку американцы щедро платили за информацию наличными, вокруг них мгновенно выросла сеть дельцов, торговавших вымыслом. Позже Хелмс констатировал горький факт: не менее половины всех данных ЦРУ по СССР и Восточной Европе той поры были чистой фабрикацией, а резидентуры в Берлине и Вене превратились в «фабрики фальшивых разведданных». Ситуацию усугублял критический кадровый дефицит: вплоть до 1947 года у американской разведки в Берлине не было ни одного офицера, владевшего русским языком.
Советский форпост в Карлсхорсте: Советская внешняя разведка основала резидентуру в берлинском районе Карлсхорст. Если в августе 1945 года она насчитывала всего 6 офицеров, то за несколько лет разрослась до 90. Спецслужбы СССР переживали череду реорганизаций: от НКГБ к МГБ, затем Комитету информации (КИ) при Совете министров в 1947 году, возврату к МГБ в 1952 году и, наконец, созданию КГБ в 1954 году. Однако советская разведка страдала от системного изъяна, ярко проявившегося еще во время Берлинской блокады: доклады в Москву составлялись не на основе реальности, а исходя из того, что хотело услышать руководство, особенно при Сталине. Никто не решался передавать дурные вести, что порождало опасные стратегические заблуждения.
Берлинская блокада и воздушный шпионаж: В 1945 году западные державы самонадеянно не подписали обязывающих договоров об автомобильном и железнодорожном транзите в Берлин через советскую зону оккупации. Единственным соглашением стал договор 1946 года, инициированный советской стороной, который зафиксировал три воздушных коридора с жестко очерченными границами и высотами. Когда СССР начал блокаду города в июне 1948 года, пытаясь выдавить союзников из Берлина, логистика воздушного моста сорвала этот план. Менее известен другой факт: во время воздушного моста западные союзники развернули масштабный воздушный шпионаж. Специальные самолеты-разведчики курсировали внутри установленных воздушных коридоров, выполняя непрерывную высокоточную аэрофотосъемку советской зоны оккупации (будущей ГДР) вплоть до падения Берлинской стены в 1989 году. В результате территория под этими коридорами стала одной из самых детально задокументированных зон на планете.
Британская и французская разведка: Британская секретная разведывательная служба (SIS/MI6), обладавшая колоссальным опытом, сосредоточилась на вербовке немецких ученых и инженеров. Чтобы выкачать технологический потенциал поверженного рейха и не допустить его перехода к СССР, Лондон развернул операцию Matchbox, шедшую параллельно американской операции Paperclip (в рамках которой в США был вывезен Вернер фон Браун). Французская SDECE, созданная в январе 1946 года, держалась в Берлине несколько особняком от англо-американского тандема, но позже наладила тесный контакт с западногерманской БНД.
Поток беженцев: золотое дно и троянский конь: В 1950-е годы бегство восточных немцев на Запад приобрело лавинообразный характер. В 1950 году в Западный Берлин бежали 60 000 человек, а пик наступил в 1953 году, когда город принял 297 000 беженцев. Всего с 1950 по 1955 год в Западном Берлине было официально зарегистрировано 759 000 беженцев. Лагерь Мариенфельде превратился в колоссальный фильтрационный центр и источник разведывательной информации: опросы прибывших позволяли с высокой точностью вскрывать экономику, настроения и размещение военных объектов ГДР. Западные спецслужбы даже запускали операцию Redcap, пытаясь через немецких женщин склонять к побегу советских офицеров, но успеха она не принесла. В то же время поток беженцев стал идеальным прикрытием для инфильтрации: восточные спецслужбы растворяли среди сотен тысяч эмигрантов ценных агентов, которые беспрепятственно устраивались в администрацию и научные институты ФРГ, США и Великобритании.
Стена как точка бифуркации: Возведение Берлинской стены 13 августа 1961 года в одночасье уничтожило «золотую лихорадку» вербовки беженцев. Возможности получения информации резко рухнули. ЦРУ было вынуждено сократить штат оперативной базы в Берлине (BOB) с 95 до 75 сотрудников. Связь с агентами внутри ГДР через почту или тайники стала смертельно опасной из-за тотального контроля Штази. Эра классического агентурного сбора данных (HUMINT) в Берлине пошла на спад, уступив место эпохе тотального электронного перехвата (SIGINT), самолетам U-2 и стационарным станциям прослушивания.

Глава 2. Возвышение из руин: Станция прослушивания Тойфельсберг (Rising from the ruins)

Цитадель на костях рейха: После войны миллионы кубических метров строительного мусора из разрушенных районов Берлина свозились на территорию недостроенного нацистского военно-технического факультета, спроектированного Альбертом Шпеером. Так возник холм Тойфельсберг («Чертова гора») высотой 115 метров над уровнем моря — высшая точка Западного Берлина. Расположенный в британском секторе холм сразу привлек разведки союзников. В июле 1961 года 78-е армейское агентство безопасности США (ASA) разместило на холме первые мобильные установки. В период с 1961 по 1963 год США и Великобритания договорились о совместном использовании высоты: американцы взяли на себя общий контроль, а британцы получили полноценную рабочую зону. В 1969–1971 годах был возведен постоянный монументальный комплекс, а с 1972 года прослушивание велось 24 часа в сутки. Британцы перевели сюда 26-й полк связи из Гатова, смонтировав колоссальную 120-метровую антенну компании Rohde & Schwarz.
Сеть перехвата в Западном Берлине: Помимо Тойфельсберга, действовала целая сеть станций радиотехнической разведки:

1. Мариенфельде (Ашберг): база 6912-й группы электронной безопасности ВВС США, находившаяся всего в километре от границы с ГДР. Шесть из 14 зданий предназначались для перехвата данных спутниковых каналов и телетайпов (COMINT, ELINT, SIGINT) в диапазоне от 25 МГц до 20 ГГц. По оценке Штази, этот пункт обеспечивал круговой перехват эфира ГДР, почти всей Польши и Чехословакии, транслируя данные напрямую в штаб-квартиру АНБ в Форт-Миде.

2. Аэропорт Темпельхоф: установленный летом 1984 года новейший радар засекал излучение всех РЛС Варшавского договора в радиусе 360 километров и любые перемещения в воздухе на дистанции до 500 километров, формируя систему раннего предупреждения.

3. Французские объекты: станции в Тегеле и лагере Фош (Camp Foch), данные о которых Штази так и не смогла добыть.

Жизнь внутри куполов: На Тойфельсберге в три смены работало до 1500 человек (около 1000 американцев и 300–500 британцев). Антенны были укрыты под гигантскими геодезическими куполами (радомами), напоминавшими огромные мячи для гольфа, защищавшими секретную аппаратуру от непогоды и визуального наблюдения. Поскольку насыпной холм из щебня постоянно оседал, в фундаментах регулярно появлялись трещины, требовавшие непрерывного ремонта. Для предотвращения захвата секретного оборудования в случае советского вторжения персонал регулярно отрабатывал инструкции по аварийному уничтожению техники. В 1986 году во время таких учений на станции Мариенфельде произошла трагедия: промышленный уничтожитель документов взорвался, ранив 34 американских военнослужащих. Эффективность Field Station Berlin (FSB) была колоссальной: станция четырежды удостаивалась престижнейшего трофея Пентагона — Travis Trophy (в 1973, 1981, 1985 и 1989 годах), присуждаемого за выдающийся вклад в стратегическую разведку.
Что знала восточная сторона? Операция «Реле»: С 1982 года 3-й главный отдел Штази совместно с советскими ВВС проводил регулярные вертолетные разведывательные полеты вдоль границы под кодовым названием «Реле». Транспортный вертолет Ми-17 (налетавший, например, в 1986 году 84 часа исключительно для этих задач) вел высокоточную фото- и видеосъемку антенных комплексов Западного Берлина. Штази знала структуру антенн под радомами и оценивала возможности Тойфельсберга с предельной точностью: перехват каналов боевого управления и связи ГСВГ и ННА, радиолокационный контроль и возможность подавления систем наведения оружия.
Крупнейшие предатели в радиоразведке:

1. Джеффри Прайм (Geoffrey Prime): Британский оператор радиоперехвата со знанием русского языка, служивший на базе ВВС в Гатове. В 1964 году он вступил в контакт с советской стороной предельно дерзким способом: просто бросил записку со своими координатами под ноги советскому часовому на КПП Мариенборн. Прайм получил камеру Minox, передавал данные по объектам Тойфельсберга, а после перевода в штаб-квартиру GCHQ в Челтенхеме шпионил в пользу КГБ вплоть до конца 1970-х годов.

2. Джеймс Холл (James W. Hall) и турецкий маклер «Блиц»: Сержант армии США Джеймс Холл, служивший на Тойфельсберге, начал торговать секретами в 1982 году. Сначала он обратился в советское посольство, а вскоре в ремонтной мастерской казарм Эндрюс (Andrews Barracks) познакомился с турецким автомехаником Хюсейном Йылдырымом. Йылдырым (агент Штази «Блиц») свел Холла с разведкой ГДР. Не зная, что Холл параллельно работает на КГБ, Йылдырым стал посредником на настоящем восточноберлинском шпионском базаре: Холл делал по две копии документов — одну для русских, другую для немцев. Холл выносил секреты в спортивной сумке с двойным дном и сбрасывал их в приоткрытые окна условленных машин. Позже, переведясь во Франкфурт, он скопировал ключевые оборонительные и наступательные планы НАТО и 4000-страничный документ NSRL (National SIGINT Requirements List) — полный перечень всех задач и целей АНБ по глобальному перехвату. Глава внешней разведки ГДР Маркус Вольф назвал тандем Холла и Йылдырыма «источником-чудом, о котором разведка может только мечтать». Тандем рухнул в конце 1988 года благодаря западному двойному агенту Манфреду Северину: Холл попался в мотеле в Джорджии при передаче 60 000 долларов и получил 40 лет тюрьмы, а Йылдырым — пожизненное заключение.

3. Джеффри Карни («Кид» / «Дуден»): 19-летний специалист по немецкому языку из Огайо, оператор перехвата 6912-й группы ВВС в Мариенфельде. Из-за великолепного знания грамматики и цепкой памяти сослуживцы прозвали его «Дуден» (в честь словаря). Разочаровавшись в политике НАТО и чувствуя себя отверженным из-за скрываемой гомосексуальности, Карни в апреле 1982 года после ссоры с командиром выпил пива и перешел в Восточный Берлин через Чекпойнт Чарли, заявив, что хочет жить в ГДР. Офицеры Штази убедили юношу вернуться и работать на них. Получив кодовое имя «Кид», он поразил кураторов тем, как легко выносить документы: из-за чудовищно беспечной внутренней безопасности секретные папки лежали прямо на столах. В 1982–1983 годах встречи происходили в лесном анклаве Айскеллер (Eiskeller), где Карни прятал микропленки под деревьями. При этом в Западном Берлине он продолжал считаться примерным солдатом и даже сидел за рождественским столом с правящим бургомистром Эберхардом Дипгеном. В 1985 году, опасаясь перевода в США, Карни окончательно бежал в ГДР, принял гражданство, сменил имя на Йенс Карней и работал в Штази над прослушиванием телефонных разговоров и подбором кандидаток для агентов-«Ромео». В апреле 1991 года агенты Управления спецрасследований ВВС США (OSI) выследили его в восточноберлинском районе Фридрихсхайн, схватили прямо на улице, доставили в Темпельхоф и тайно вывезли в США, не уведомив власти объединившейся Германии. Он отсидел более 12 лет.

Бесславный закат Тойфельсберга: В январе 1992 года объект был официально закрыт союзниками. Станцию покинули, оставив пустые корпуса и защитные купола. Проекты консорциума инвесторов по созданию там элитного отеля и музея шпионажа провалились, объект подвергся разграблению вандалами, а попытка режиссера Дэвида Линча открыть там «ведический университет» в 2009 году оказалась лишь медийным трюком.

ЧАСТЬ I. ИНОСТРАННЫЕ СПЕЦСЛУЖБЫ (продолжение)

Глава 3. В поисках золота: Берлинский шпионский тоннель (Digging for gold)

Самой дерзкой и технически сложной операцией западных спецслужб в разделенном городе стало строительство подземного тоннеля длиной около 450 метров из американского сектора Берлина в советский. В массовой культуре и историографии это предприятие долгое время фигурировало под кодовым именем Операция «Голд» (Operation Gold), вдохновив Голливуд на фильм «Невинный» с Энтони Хопкинсом. Лишь в 2007 году, когда ЦРУ рассекретило свой фундаментальный внутренний отчет, выяснилось подлинное официальное наименование совместной англо-американской миссии — «PBJOINTLY».

1. Замысел и венские корни

В начале 1950-х годов колоссальное военное присутствие СССР в Восточной Европе держало Пентагон в постоянном страхе перед внезапным танковым броском к Ла-Маншу. Главной задачей ЦРУ и АНБ стало создание надежной системы заблаговременного предупреждения. Поскольку советское военное командование переходило с радиоэфира на подземные кабельные линии связи повышенной защищенности, перехватить эти каналы можно было только одним способом: физически раскопать кабели и подключиться к ним напрямую. В континентальной Европе существовало всего две точки пересечения таких магистралей в зонах соприкосновения союзников — Вена и Берлин.

Британская Секретная разведывательная служба (SIS/MI-6) уже имела блестящий практический опыт: в Вене британцы успешно осуществили операцию «Силвер» (Operation Silver), тайно прорыв тоннель к советским линиям связи. Главными вдохновителями берлинского проекта стали два человека: легендарный офицер ЦРУ Уильям Харви (руководитель оперативной базы ЦРУ в Берлине, из-за чего проект на жаргоне спецслужбы окрестили «Дырой Харви») и выдающийся американский криптоаналитик XX века Фрэнк Роулетт. Роулетт понимал, что у американцев нет практического опыта подземного врезания в чужие кабели, и настоял на союзе с британцами. SIS командировала в Западный Берлин опытного разведчика Питера Ланна.

2. Инженерный триумф в Рудове

Используя завербованных сотрудников почты и телекоммуникаций Восточного Берлина, ЦРУ выяснило конфигурацию кабельных трасс. Подходящих узлов нашлось два: у Анхальтского вокзала и возле границы секторов в Альтглинике. Выбор пал на Альтглинике: малонаселенный юго-восточный пригород вызывал меньше подозрений, чем центр. В январе 1953 года агент ЦРУ сумел на 15 минут подключиться к телефонной линии в восточноберлинском коммутаторе; эксперты в Лондоне подтвердили беспрецедентную ценность прослушки.

Директор ЦРУ Аллен Даллес лично утвердил бюджет проекта, превысивший астрономическую по тем временам сумму в 6 миллионов долларов. Британцы не вкладывали денег, но брали на себя критически важную задачу — технологию непосредственного съема сигнала.

В марте 1954 года американцы арендовали у берлинского землевладельца Германа Массанте участок площадью 37 000 квадратных метров на Шёнбергвег, 11 в районе Рудов (округ Нойкёльн). Официально здесь возводилась «радиолокационная станция» ВВС США (правдоподобное прикрытие вблизи аэропорта Шёнефельд). Под складом этой базы специалисты Инженерного корпуса армии США начали проходку:

Первоначальный план копать на глубине 5,2 метра рухнул из-за грунтовых вод; глубину проходки срочно изменили до 2,7 метра от поверхности, что потребовало беспрецедентной звукоизоляции.
Тоннель диаметром 1,94 метра монтировался из сегментов прокатной стали; рабочие извлекли более 3100 тонн грунта и уложили 125 тонн металлических крепей.
Длина тоннеля составила около 450 метров, при этом более 300 метров проходило под советским сектором, завершаясь прямо под полотном Шёнефельдер-шоссе.
В последних 20 метрах тоннеля американцы обустроили так называемую комнату предусилителей (preamplifier room), похожую на отсек субмарины, оснащенную сложнейшей климатической техникой для борьбы с влажностью.
Финальный вертикальный шурф вверх к кабелям вели британские саперы: кабели залегали всего в 70 сантиметрах под поверхностью восточноберлинской дороги. Британцы применили метод емкостной связи (capacitive coupling), позволивший перехватывать сигналы без физического нарушения целостности изоляции проводов.

К августу 1955 года были подключены три кабельных жгута (включая капризный кабель FK150), насчитывавшие 184 телефонные и 89 телеграфных линий (как гражданских, так и каналов штаба советских войск в Карлсхорсте). В подвале склада в Рудове круглосуточно работали 200 магнитофонов Ampex 350. Тоннель оборудовали герметичными бронедверями и 12-метровым подрывным зарядом для уничтожения штольни в случае провала.

3. «Козырный туз» Лубянки: Предательство Джорджа Блейка

ЦРУ и SIS опасались, что проект выдаст кто-то из сотен нанятых переводчиков с русского языка. Однако предатель сидел за главным столом планирования в Лондоне в декабре 1953 года среди 14 высших офицеров. Его звали Джордж Блейк.

Блейк, ветеран нидерландского Сопротивления и офицер британской разведки, попал в плен во время Корейской войны и предложил свои услуги советской разведке исключительно по идейным коммунистическим убеждениям. Вернувшись в Лондон под кодовым именем «Даймонд», он уже в феврале 1954 года передал своему советскому куратору Сергею Кондрашову полные протоколы заседаний и чертежи будущего берлинского тоннеля — еще до того, как американцы арендовали землю в Рудове.

Руководство КГБ приняло поразительное решение: не мешать строительству тоннеля и не пытаться сорвать операцию. Жизнь и карьера Блейка в МИ-6 имели для Москвы абсолютный приоритет. Никакой дезинформации по кабелям не пускали — это потребовало бы привлечения сотен людей, а аналитики на Западе могли быстро вскрыть фальшивку и вывести подозрения на Блейка. Лишь когда Блейка перевели из Лондона в берлинскую резидентуру МИ-6 в начале 1955 года, глава советской резидентуры в Карлсхорсте Евгений Питовранов проиграл записи перехваченных бесед главнокомандующему ГСВГ маршалу Андрею Гречко. Маршал пришел в ужас от масштаба утечек и потребовал разработать план «случайного» обнаружения объекта.

4. Разоблачение и дипломатический водевиль

Весной 1956 года проливные дожди затопили грунтовые коммуникации. В ночь на 22 апреля 1956 года бригада восточногерманских и советских ремонтников начала вскрывать дорожное полотно Шёнефельдер-шоссе лопатами. В Рудове Уильям Харви и Хью Монтгомери через контрольные микрофоны отчетливо слышали стук лопат и возгласы рабочих, которые наткнулись на резиновые обмотки и шурф.

Монтгомери помчался в парусный клуб на Ванзее к коменданту американского сектора генералу Чарльзу Дэшеру за санкцией подорвать тоннель. Дэшер спросил, могут ли при взрыве погибнуть русские солдаты или немецкие связисты. Монтгомери не смог этого исключить, и генерал наотрез запретил подрыв. Американцы забаррикадировали вход мешками с песком, выставили крупнокалиберный пулемет и повесили табличку: «Вы входите в американский сектор». Когда советские солдаты дошли по трубе до заграждения, их встретил ствол пулемета, и они повернули назад. Тоннель проработал 11 месяцев и 11 дней.

Советская сторона превратила находку в пропагандистское шоу: военный комендант Берлина полковник Иван Коцюба собрал международную прессу в Карлсхорсте и повез журналистов внутрь тоннеля. По строгой директиве из Москвы британское участие замалчивалось (чтобы уберечь Блейка), а весь удар наносился по американскому империализму. Хозяин раскопанного сада в Альтглинике Пауль Ноак даже подал судебный иск против Сената Западного Берлина за поврежденные яблони.

5. Итоги и эхо сквозь десятилетия

Разведданные тоннеля обрабатывались до сентября 1958 года: было записано 443 000 разговоров (368 000 на русском и 75 000 на немецком языках) и десятки тысяч телетайпных лент. Тоннель позволил вскрыть организационную структуру советских войск, дислокацию сотен ранее неизвестных частей, планы перевооружения авиации в Польше и ГДР и объекты ядерной программы. Главным же стратегическим итогом стало то, чего в записях не было: они наглядно доказали, что СССР не готовит никакого военного вторжения в Западную Европу.

Джордж Блейк был разоблачен лишь в 1961 году (по наводке польского перебежчика Михала Голеневского), получил беспрецедентные 42 года тюрьмы, но в 1966 году бежал из тюрьмы Уормвуд-Скрабс и до конца жизни прожил в Москве, где в 2012 году Владимир Путин лично поздравил 90-летнего агента с юбилеем.

Финальным аккордом истории тоннеля стала детективная судьба его обломков:

В 1967 году Штази провела сверхсекретную операцию «Радар», начав бурить землю на границе, опасаясь, что часть тоннеля осталась нетронутой. К их изумлению, бур извлек лишь ил: выяснилось, что саперы ННА выкопали всю восточную часть тоннеля еще в 1956 году, не уведомив госбезопасность.
В 1997 и 2005 годах сегменты тоннеля откопали при строительстве автобана А-113 и передали Музею союзников.
В 2012–2013 годах историков потрясла сенсация: в лесу под Пазевальком (Мекленбург — Передняя Померания) нашли оригинальные звенья тоннеля, которые восточногерманские саперы использовали как подземные укрытия и силосные бункеры, а местный житель 20 лет держал в них дрова и гусей. Сегодня эти звенья выставлены в Международном музее шпионажа в Вашингтоне.

Глава 4. Лицензия на шпионаж: Военные миссии связи в Потсдаме (Licence to spy)

Феномен союзных военных миссий связи (Military Liaison Missions) представлял собой уникальную форму «легального шпионажа», закрепленную международными договорами времен антигитлеровской коалиции.

1. Дипломатический парадокс на Мосту шпионов

В то время как Глиникский мост был наглухо закрыт для движения после возведения Берлинской стены и открывался лишь для знаменитых обменов провалившимися агентами (в 1962, 1985 и 1986 годах), автомобили военных миссий ежедневно пересекали его КПП с разведывательными целями. Правовой основой служило Соглашение о контрольном механизме в Германии 1944 года и три двусторонних пакта:

BRIXMIS (Великобритания): Соглашение Робертсона — Малинина от 16 сентября 1946 г. (квота — до 31 офицера).
MMFL (Франция): Соглашение Нуаре — Малинина от 3 апреля 1947 г. (квота — до 18 офицеров).
USMLM (США): Соглашение Хюбнера — Малинина от 5 апреля 1947 г. (квота — 14 офицеров).

Всего ровно 63 западных военнослужащих имели официальное право перемещаться по советской зоне оккупации. Их резиденции располагались на старинных виллах в Потсдаме (американцы — на Лёницзее, французы и англичане — на Гешвистер-Шолль-Штрассе и Зеештрассе). Зеркальные советские миссии (СВМС/SOKS) базировались в западных зонах: во Франкфурте-на-Майне (США), Баден-Бадене (Франция) и Бюнде (Великобритания).

Пикантность ситуации заключалась в том, что все обеспечение западных вилл в Потсдаме — отопление, ремонт, продукты, талоны на бензин и обслугу — предоставляла советская комендатура. Кухарки и дворники поголовно являлись осведомителями Штази, о чем западные офицеры прекрасно знали. Официальным органом взаимодействия с советской стороны выступало Бюро внешних сношений (SERB).

2. «Глаза и уши Запада»

Изначально создававшиеся для связи, репатриации пленных и денацификации, миссии с началом холодной войны трансформировались в первоклассный разведывательный орган. Директива 1952 года прямо возложила на BRIXMIS сбор военной информации.

Вся территория ГДР была разделена союзниками на три сектора (A, B, C) плюс район вокруг Потсдама. Разведчики работали парами или тройками на специально подготовленных экипажах (один наземный и один воздушный патруль от каждой державы). Они документировали перемещения эшелонов, состав бронетехники, искали новые радиолокационные системы и образцы вооружения. Офицеры обыскивали оставленные полигоны ГСВГ, собирая брошенные приказы, гильзы и даже медицинские отходы из госпиталей, чтобы определять вспышки инфекций в советских полках. В воздушном пространстве британцы вели ежедневную разведку на легких двухместных самолетах DHC-1 Chipmunk, базировавшихся в Гатове и летавших над Берлинской контрольной зоной.

Во время народного восстания 17 июня 1953 года экипажи BRIXMIS неотступно следовали за советскими танковыми колоннами, зафиксировав катастрофически низкую маршевую дисциплину, массовые поломки танков Т-34 и отсутствие огнетушителей (горящие машины тушили песком), но одновременно отметив поразительную способность советских рембатов вернуть технику в строй за 48 часов.

3. Броня и тактика противостояния

СССР и ГДР стремились ограничить свободу миссий, вводя постоянные (PRA) и временные (TRA) запретные зоны (отмеченные специальными предупреждающими знаками), охватывавшие до 30–40% территории республики. Если запреты ужесточались, Запад зеркально блокировал советские миссии в ФРГ, после чего ограничения на Востоке быстро снимались.

Охота за разведданными переросла в автомобильную войну. К 1980-м годам миссии перешли на бронированные внедорожники Mercedes-Benz G-класса. Автомобили дорабатывались в секретных мастерских Западного Берлина:

Монтировались мощные лебедки, силовые бамперы («кенгурятники») и усиленные защитные пластины днища;
В крыше прорезались люки для быстрой фотосъемки длиннофокусной оптикой;
Фары оснащались тумблерами раздельного отключения и светомаскировки, а машины — приборами инфракрасного ночного видения для движения в темноте без света.

4. Смертельные инциденты на трассах

Штази и советские комендатуры перешли к жестким силовым акциям. В марте 1962 года патруль BRIXMIS заблудился у границы в Клайнмахнове: по машине без предупреждения открыли огонь восточногерманские пограничники, выпустив 37 пуль и тяжело ранив капрала Дугласа Дэя.

Особое место в хронике противостояния заняла катастрофа советского перехватчика Як-28П («Firebar») 6 апреля 1966 года. Самолет вылетел с аэродрома Финов; после отказа обоих двигателей пилот капитан Борис Капустин и штурман старший лейтенант Юрий Янов ценой жизни увели падающую машину от жилых кварталов Западного Берлина и рухнули в озеро Штёссензее в британском секторе. Пока советские офицеры требовали допуска к месту падения, водолазы британских ВМС из Портсмута за неделю скрытно извлекли из ила новейшую радиолокационную станцию «Орел-Д» и сверхсекретный блок опознавания «свой-чужой» (IFF), срочно доставив их на исследование в Англию. Двигатели перехватчика тайно изучались экспертами в ангаре на базе Гатов, и лишь затем обломки и тела погибших летчиков с воинскими почестями передали генералу Владимиру Буланову. Бургомистр Вилли Брандт открыто выразил восхищение мужеством советских пилотов, а на мосту через озеро позже установили памятную доску.

Однако противостояние становилось все более кровавым:

Апрель 1969 г., трасса на Дрезден: экипаж французской миссии (MMFL) майора Клода Лежандра, уходя от слежки Штази, столкнулся с мотоциклистом, погибшим на месте. Французских офицеров продержали в заключении, пока коллеги и родственники не собрали «выкуп» в 27 000 марок ГДР под видом гуманитарной помощи семье погибшего.
22 марта 1984 г., трагедия в Леттине (Халле): подразделение Штази и саперы ННА устроили засаду на автомобиль MMFL. Наперерез французскому «Мерседесу» был брошен тяжелый военный грузовик «Урал» под управлением сапера Баумана и агента Штази «Пауля Шмидта». В результате лобового тарана французский сержант-водитель Филипп Мариотти погиб на месте, капитан Жан-Поль Стоб получил тяжелейшие увечья. Спустя пять дней участники засады получили государственные награды и денежные премии от Штази за «успешное блокирование».
24 марта 1985 г., гибель майора Николсона в Техентине: майор сухопутных войск США Артур Д. Николсон и сержант Джесси Шац выехали к танковому полку ГСВГ. В новогоднюю ночь 1984 года Николсон уже совершил невероятное: проник в советский парк и сфотографировал внутреннее оборудование новейшего танка Т-64Б. В Техентине Николсон подошел к боксу с фотоаппаратом, когда советский часовой сержант Александр Рябцев без предупреждения открыл огонь. Николсон был ранен; Рябцев, держа сержанта Шаца под прицелом автомата, не позволил оказать офицеру первую помощь из санитарной сумки. Майор скончался от потери крови на земле. Инцидент вызвал ярость Рональда Рейгана и тяжелейший дипломатический кризис. Гроб с телом Николсона провезли через мост Глинике и предали земле на Арлингтонском кладбище.

Несмотря на риск и жертвы, миссии просуществовали вплоть до объединения Германии в 1990 году, оставаясь ценнейшим предохранителем, рассеивавшим военные иллюзии и снижавшим риск случайной ядерной войны.

ЧАСТЬ II. НЕМЕЦКИЕ СПЕЦСЛУЖБЫ (Свен Феликс Келлерхофф)

Глава 5. Раннее противостояние (Early confrontation)

1. «Группа Ульбрихта» и зарождение аппарата

Бои в Берлине завершились 2 мая 1945 года, но для немецких коммунистов новая война началась буквально через несколько часов после того, как в развалинах имперской столицы смолкли орудия. В 40 километрах к востоку от Берлина, в бранденбургской деревне Брухмюле (район Штраусберг), руководитель группы вернувшихся из московской эмиграции коммунистов Вальтер Ульбрихт сформулировал узкому кругу соратников стратегическое кредо будущего режима: «Все должно выглядеть демократично, но мы должны держать все под контролем».

Десять членов «группы Ульбрихта» вылетели из Москвы в Германию еще 30 апреля 1945 года. Самый молодой участник миссии, 24-летний Вольфганг Леонхард, вспоминал, что первоочередной задачей группы было формирование районных администраций и подбор кадров с привлечением социал-демократов, беспартийных и ученых. Однако за показной коалиционностью скрывался жесткий партийный расчет: коммунисты претендовали всего на три ключевых поста в каждом магистрате — первого заместителя бургомистра, руководителя отдела кадров и главу отдела народного образования. При этом Ульбрихт строго требовал, чтобы члены КПГ составляли не более трети состава районных комитетов.

База в Брухмюле была выбрана не случайно: там размещался штаб 1-го Белорусского фронта маршала Георгия Жукова. Немецкие коммунисты сразу же начали выполнять секретные поручения советских спецслужб. В частности, Леонхарду поручили розыск мифических «троцкистов» в голодном и разрушенном районе Райниккендорф, а также изъятие из архива Дома радиовещания на Мазуреналлее пленок с записями переговоров Вячеслава Молотова с нацистским руководством в октябре 1940 года (советские представители успели конфисковать их раньше). Одновременно Ульбрихт жестко пресекал любую народную низовую инициативу: стихийные антифашистские комитеты самопомощи, сформированные жителями Берлина для тушения пожаров, расчистки завалов и оказания медицинской помощи, были немедленно распущены по его прямому указанию.

2. Раскол полиции и возвышение Эриха Мильке

Ключевым инструментом установления контроля над Берлином стала городская полиция. Президентом полиции советская комендатура назначила Пауля Маркграфа — бывшего майора вермахта, перешедшего на сторону СССР в сталинградском котле. Руководителем охранной (служебной) полиции был утвержден социал-демократ Карл Генрих («Резиновая дубинка»), бывший полицейский офицер и непримиримый антикоммунист, отсидевший восемь лет в нацистских тюрьмах и концлагерях. Генрих пользовался огромным уважением среди подчиненных и командовал 180 полицейскими участками, однако НКВД плотно окружил его агентурой (осведомителями были его начальник отдела кадров Ганс Зайдель и личный секретарь Хильдегард Теппер).

В июле 1945 года начальником полицейской инспекции района Лихтенберг был назначен 37-летний Эрих Мильке. Генрих прекрасно знал темное прошлое Мильке: 9 августа 1931 года Мильке, будучи боевиком отряда самообороны КПГ, хладнокровно застрелил на Бюловплац двух полицейских офицеров — Пауля Анлауфа и Франца Ленка, после чего бежал в Москву. Вскоре Генрих был тайно арестован советскими спецслужбами и навсегда исчез в лагере.

Окончательный раскол берлинской полиции произошел летом 1948 года в разгар советской блокады. Когда городской магистрат отстранил от должности просоветского начальника полиции Маркграфа за восстановление уволенного за прокоммунистическую агитацию Ганса Зайделя, советские власти проигнорировали это решение. В ответ магистрат назначил социал-демократа Йоханнеса Штумма новым полицей-президентом трех западных секторов. Штумм развернул штаб-квартиру на Фризенштрассе в Кройцберге, заложив основу будущей западноберлинской службы защиты конституции.

3. Западня на Шадовштрассе: Дело двойного агента доктора Кемритца

Зимой 1945–1946 годов в советском секторе Берлина развернулась масштабная операция по похищению бывших офицеров абвера, ученых и технических специалистов. Главным исполнителем этой охоты выступал доктор юриспруденции Ганс Кемритц — бывший майор берлинского отдела абвера, завербованный советской военной разведкой (ГРУ) под угрозой тюремного заключения.

Кемритц открыл адвокатскую контору на Шадовштрассе в районе Митте. Схема похищения работала безотказно: Кемритц получал от НКВД списки интересующих лиц, проживавших преимущественно в западных секторах, и отправлял им персональные письма с заманчивыми предложениями высокооплачиваемой работы или коммерческих контрактов. Когда приглашенный прибывал на Шадовштрассе, у подъезда уже дежурил крытый советский грузовик с группой захвата. Долгим рукопожатием и прощальным взмахом руки адвокат подавал чекистам негласный сигнал к немедленному захвату выходившего на улицу гостя.

Жертвами западни Кемритца стали десятки людей:

Бывший офицер абвера Эрих Клозе, арестованный после встречи и погибший от туберкулеза в советском спецлагере Хоэншёнхаузен в феврале 1946 года;
Бывший подполковник абвера Мориц Беккер (скончался в тюрьме Баутцена);
Капитан абвера Ганс-Юрген фон Хаке, приговоренный советским трибуналом к 10 годам заключения и умерший в тюрьме Лукау в 1950 году;
Физик Кларетт, похищенный прямо в смокинге с рождественского приема, судья Коссак, инженер Райнхард Даннеберг и даже близкий друг адвоката Вальтер Виганд.

При этом Кемритц вел двойную игру: еще в декабре 1945 года он установил секретный контакт с американским Корпусом контрразведки (CIC). Кемритц передавал офицерам CIC копии советских расстрельных и оперативных списков, позволяя американцам скрытно предупреждать нужных лиц. Чтобы не вызывать подозрений у НКВД, американцы цинично позволяли советской спецслужбе похищать остальных людей из списков.

В октябре 1946 года, почувствовав подозрения кураторов из НКВД, Кемритц бросил офис и бежал на виллу в Далеме в американском секторе, откуда офицеры CIC срочно вывезли его с супругой на самолете в Гейдельберг. Кемритц поселился в Бад-Хомбурге, открыл успешную юридическую практику и выстроил особняк стоимостью 80 000 немецких марок.

Скандал грянул в конце 1950 года, когда вдова погибшего в заключении Ганса-Юргена фон Хаке подала иск, и немецкая прокуратура арестовала Кемритца во Франкфурте по обвинению в незаконном лишении свободы. Однако американский верховный комиссар в Германии Джон Макклой лично вмешался в дело, отменил ордер, вывел Кемритца из-под немецкой юрисдикции и демонстративно проигнорировал протесты канцлера Конрада Аденауэра и бурные дебаты в бундестаге. В марте 1952 года американские спецслужбы тайно переправили Кемритца с женой в США. Историк Артур Смит пришел к выводу, что беспрецедентная защита объяснялась тем, что агентурная сеть Кемритца обеспечивала США разведданными по советской ядерной программе и урановым рудникам в Рудных горах. Дело Кемритца стало первой крупномасштабной разведывательной дуэлью холодной войны в Берлине.

Глава 6. Люди Мильке (Mielke’s men)

1. Рождение Штази и триумф двойного убийцы

В июле 1946 года в советской зоне было создано Немецкое управление внутренних дел. Один из его руководителей, Эрих Мильке, возглавил Комитет по защите народного хозяйства со штаб-квартирой в Вильгельмсруэ, параллельно опиравшийся на разветвленную сеть отделов политической полиции «Комиссариат 5» (К-5). 28 декабря 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) в Москве удовлетворило просьбу руководства СЕПГ о создании полноценной партийной спецслужбы. В мае 1949 года Мильке возглавил Главное управление защиты народного хозяйства, проявив фанатичную жесткость при отборе кадров: из 6670 кандидатов первоначально было принято всего 772 человека (лишь 10% сотрудников аппарата К-5).

Однако первым министром госбезопасности стал не Мильке. Глава советской контрольной комиссии генерал Василий Чуйков и советский дипломат Владимир Семенов в секретном письме Сталину в январе 1950 года выступили против кандидатуры Мильке, указав на неясности в его биографии времен гражданской войны в Испании и подозрения в связях с нацистской «Организацией Тодта» во Франции. По личному решению Сталина министром был назначен Вильгельм Цайссер («Генерал Гомес») — ветеран Коминтерна, пользовавшийся абсолютным доверием Москвы. 8 февраля 1950 года Народная палата ГДР единогласно и без обсуждения утвердила закон о создании Министерства государственной безопасности (Штази), насчитывавший менее 70 слов.

Мильке занял пост государственного секретаря, развернув жестокую охоту на партийных диссидентов (включая арест и личные допросы заместителя председателя западногерманской КПГ Курта Мюллера, обвиненного в «троцкизме»). На начальном этапе Штази сотрясал внутренний хаос: с 1950 по 1953 год на Запад бежали 44 действующих и 38 бывших сотрудников спецслужбы (целый процент личного состава). В ответ Цайссер и Мильке санкционировали тайные похищения 26 перебежчиков обратно в Восточный Берлин с их последующей казнью или длительным заключением.

Народное восстание 17 июня 1953 года стало полным крахом Штази: министерство не смогло предвидеть выступлений и было спасено исключительно советскими танками. Цайссера обвинили в провале и сняли с должности, а само министерство понизили в статусе до государственного секретариата в составе МВД. Новым руководителем спецслужбы Москва назначила опытного диверсанта-подпольщика Эрнста Вольвебера. В отличие от Цайссера, предпочитавшего скрытную оперативную игру, Вольвебер действовал предельно прямолинейно, санкционируя немедленные повальные аресты всех подозреваемых.

Чтобы доказать свою незаменимость партийному руководству, Вольвебер и Мильке организовали серию так называемых «концентрированных ударов» (konzentrierte Schläge):

Операция «Фейерверк» (октябрь 1953 г.): разгром сетей Организации Гелена после вербовки заместителя руководителя ее западноберлинского филиала Ганса-Иоахима Гейера (получившего за предательство 10 000 западногерманских марок); арестовано более ста мелких информаторов;
Операция «Стрела» (август 1954 г.): арест 547 предполагаемых западных агентов (277 сотрудников Гелена, 176 осведомителей спецслужб США, 94 агента французской разведки; при этом 48 арестованных являлись членами СЕПГ);
Операция «Молния» (февраль 1955 г.): масштабный превентивный террор против критиков режима СЕПГ; арестовано 521 человек, включая сотрудников западноберлинских исследовательских групп и радиостанции RIAS.

В ноябре 1955 года Штази вернуло статус самостоятельного министерства. После ХХ съезда КПСС и осуждения культа личности Сталина Никитой Хрущевым в феврале 1956 года Ульбрихт, опасаясь внутрипартийной фронды, добился в ноябре 1957 года отставки сторонника реформ Вольвебера. Во главе Штази встал Эрих Мильке, остававшийся на этом посту почти 32 года. Западногерманская газета Die Zeit охарактеризовала это назначение заголовком: «Двойной убийца в министерском кресле панковского правительства».

2. Государство в государстве: Анатомия гиганта

Под руководством Мильке Штази превратилась в колоссальную репрессивную монополию:

Штат штатных сотрудников удваивался каждые десять лет: с 17 000 в 1957 году до более чем 90 000 в 1989 году (один штатный сотрудник на 170 граждан ГДР против одного сотрудника спецслужб на 4000 граждан в ФРГ);
Армия неофициальных сотрудников (IM) к 1989 году достигла 189 000 человек;
Годовой бюджет вырос с менее чем 500 миллионов марок в 1957 году до 3,5 миллиардов марок ГДР в 1988 году (рост на 700% с поправкой на субсидированные цены);
Спецслужба покупала лояльность сотрудников высокими окладами: от 2795 марок в год для солдат караульного полка имени Дзержинского до 71 250 марок у первого заместителя министра генерал-полковника Руди Миттига (оклад самого Мильке был засекречен даже для кадровиков). В Штази процветала семейная клановость. Историк Хубертус Кнабе подчеркивает, что образ сочувствующего жертвам следователя из оскароносного фильма «Жизнь других» — абсолютная фикция: за всю историю Штази не зафиксировано ни единого подобного случая.

Главными объектами тайной империи Штази в Берлине являлись:

Комплекс на Норманненштрассе в Лихтенберге: цитадель спецслужбы (включая личные апартаменты Мильке в Корпусе 1), разросшаяся вокруг здания бывшего налогового ведомства;
Следственная тюрьма Хоэншёнхаузен: включала сырой подземный карцер («Подводная лодка»), где в первые годы применялись физические пытки, и построенный заключенными новый корпус, где практиковалась изощренная психологическая ломка, полная сенсорная изоляция узников и коридорная система светофоров, исключавшая контакт заключенных;
Тюрьма на Пренцлауэр-аллее / Фрёбельштрассе: комплекс «собачьего подвала» Корпуса 3 под руководством Бруно Беатера, где содержались и подвергались насилию политические диссиденты и социал-демократы.

3. Маркус Вольф и «чистые чекисты» HVA

5 марта 1979 года журнал Der Spiegel вышел с сенсационной обложкой: впервые за четверть века на ней появилось фото главы Главного управления разведки (HVA) Маркуса Вольфа, тайно сделанное перебежчиком во время поездки шефа шпионажа в Стокгольм («человек без лица» обрел черты). Сын врача и драматурга Фридриха Вольфа, юноша из московской эмиграции и выпускник спецшколы Коминтерна, Маркус Вольф возглавлял внешнюю разведку ГДР с 1952 по 1986 год.

HVA насчитывала свыше 3800 кадровых сотрудников (включая 1369 офицеров действующего резерва под чужими именами) и управляла гигантской агентурой в Западной Германии. Фирменным почерком Вольфа стали агенты-«Ромео» — профессиональные обольстители, вступавшие в фиктивные романы с одинокими секретаршами боннских министерств. Ежегодные оперативные расходы HVA составляли 17,5 млн марок ГДР и 13,5 млн твердых марок ФРГ.

Вершиной политического вмешательства HVA стало спасение правительства Вилли Брандта 27 апреля 1972 года. Лидер оппозиционного блока ХДС/ХСС Райнер Барзель инициировал конструктивный вотум недоверия Брандту из-за «новой восточной политики» канцлера. Для победы Барзелю требовалось 249 голосов, однако при тайном голосовании он набрал лишь 247. Как вскрылось после 1990 года, исход голосования решили взятки Штази: депутат от ХДС Юлиус Штайнер получил 50 000 западных марок за воздержание, а депутат от ХСС Лео Вагнер был подкуплен той же суммой через агента HVA «Дюрера».

4. Секс на службе социализма

Штази систематически использовала проституцию для сбора разведданных и шантажа. Во время Берлинской конференции министров иностранных дел 1954 года Вольф организовал конспиративный бордель на вилле в Раухфангсверде с инфракрасными камерами над кроватью и оператором в стенном шкафу. Позже офицер Гюнтер Харниш даже защитил диссертацию в Высшей юридической школе Штази в Потсдаме на тему вербовки «негласных сотрудниц для специальных операций». Элитные проститутки и штатные сотрудницы Штази дежурили в восточноберлинском «Паласт-отеле», собирая компромат на интуристов.

Самой громкой операцией стала вербовка лидера фракции ХДС в парламенте Западного Берлина Генриха Луммера, вступившего в 1973 году в восьмилетнюю любовную связь с 25-летней восточноберлинской агенткой Сюзанной Рау. В марте 1981 года, когда Луммер стал председателем парламента, агенты Штази на конспиративной квартире в Марцане открыто пошли на контакт. Луммер прервал поездки на Восток, но на 50-летие получил из Восточного Берлина букет цветов с прозрачным намеком от кураторов.

Глава 7. В «шпионских джунглях» (In the ‘jungle of espionage’)

1. Пропагандистский миф СЕПГ

После ультиматума Хрущева по статусу Берлина в ноябре 1958 года Комитет за немецкое единство СЕПГ выпустил в марте 1959 года брошюру «Шпионские джунгли Западного Берлина». Пропаганда режима изображала Западный Берлин гнездом диверсионных центров реваншизма, готовящих агрессию по планам НАТО. Главными врагами объявлялись радиостанция RIAS, Боевая группа против бесчеловечности (KgU), Следственный комитет свободных юристов (UfJ) и Федеральная разведывательная служба (БНД).

2. «Боевая группа против бесчеловечности» (KgU)

KgU возникла по инициативе антифашиста Райнера Хильдебрандта для документирования репрессий в советских лагерях. Имея доверенную сеть осведомителей в школах и вузах ГДР и картотеку на 380 000 имен, группа быстро привлекла внимание западных разведок и начала финансироваться американским CIC. Справочная служба по поиску пропавших фактически превратилась в агентурный центр, опрашивавший перебежчиков из народной полиции.

3. БНД в Западном Берлине и агентурная война

Организация Гелена (с 1956 года — БНД), возглавляемая бывшим шефом отдела Генштаба вермахта «Иностранные армии Востока» Рейнхардом Геленом, использовала Западный Берлин как передовой пункт сбора информации. Главной базой служил комплекс в Пуллахе под Мюнхеном. В Берлине кураторы БНД встречали агентов, приезжавших на утренних поездах из Дрездена, Эрфурта или Ростока.

Штази наносила по аппарату БНД сокрушительные удары:

Крот Вольфганг Хёхер: майор вермахта, ставший начальником контрразведки берлинского филиала БНД, с 1951 года тайно работал на Штази. Хёхер пачками сдавал восточногерманских агентов Пуллаха, а через британского журналиста Сефтона Делмера в газете Daily Express организовал международный скандал публикацией статьи «Генерал Гитлера шпионит за доллары». В феврале 1953 года Штази инсценировала его похищение на Виттенбергплац для безопасного вывода в Восточный Берлин;
Похищение Вильгельма ван Аккерна: опытный сотрудник БНД, категорически избегавший поездок наземным транспортом, был выманен 24 марта 1955 года агентом Штази Фрицем Вайдеманом («Шютте») в конспиративную квартиру на Гнайзенауштрассе, 93 в Кройцберге под предлогом осмотра планшета советского офицера. Ван Аккерна усыпили, тайно вывезли на Восток и приговорили к 9 годам каторжной тюрьмы Баутцен II.

4. Тактика «разложения» против Свободных юристов (UfJ)

Следственный комитет свободных юристов (UfJ) оказывал правовую помощь беженцам и документировал преступления режима СЕПГ. Против юристов Штази развернула беспощадную кампанию психологического террора и «разложения» (Zersetzung):

Агент Штази «Мюкке» непрерывно звонил руководителям UfJ с угрозами, доводя их семьи до нервного срыва;
Жены сотрудников (включая супругу Зигфрида Мампеля) получали анонимные письма с запугиваниями;
От имени сотрудников UfJ по поддельным бланкам заказывались похоронные венки, кейтеринг для банкетов, вызовы дезинсекторов и сантехников; в газетах публиковались фальшивые объявления о распродаже офисной мебели и обмене квартир;
В ходе одной из спецопераций Штази вызвала к домам ведущих сотрудников десятки грузовиков мебельных компаний, якобы нанятых для их немедленного переезда в ФРГ.

5. Коммерция побегов

В ответ на террор границы сформировалась сеть платных и идейных организаторов побегов. Рудольф Мюллер прорыл тоннель из Митте в Кройцберг для спасения семьи и в перестрелке застрелил часового Райнхольда Хуна. Райнер Шуберт отсидел 106 месяцев в тюрьмах ГДР, пока не был выкуплен правительством ФРГ. Самым известным коммерческим организатором стал Кай Мирендорф, создавший синдикат со 150 сотрудниками, использовавший грузовики с тайниками, подкуп солдат союзников и иностранных дипломатов, беспрепятственно пересекавших КПП Чекпойнт Чарли.

ЧАСТЬ II. НЕМЕЦКИЕ СПЕЦСЛУЖБЫ (продолжение)

Глава 8. Проведение разведывательных операций в Берлине (The execution of espionage operations in Cold War Berlin)

Восьмая глава представляет собой детальный разбор конкретных оперативных дел, раскрывающих арсенал методов тайной войны: от силовых похищений и применения спецпрепаратов до глубокого агентурного внедрения, заказных убийств и государственной поддержки терроризма.

1. «Послать всех бандитов к черту»: Похищение и гибель Вальтера Линзе

Утром во вторник 8 июля 1952 года в 7:22 49-летний юрист Вальтер Линзе вышел из своего дома на Герихтштрассе в Лихтерфельде, направляясь к вокзалу. Линзе возглавлял экономический отдел Следственного комитета свободных юристов (UfJ) и был одной из ключевых фигур в подготовке международного трибунала против режима СЕПГ.

На улице к нему подошел незнакомец с просьбой прикурить. Когда Линзе полез в портфель, последовал град ударов; второй похититель заломил ему руки и потащил к стоявшему автомобилю «Опель» со знаком такси. Линзе яростно сопротивлялся, и тогда бандиты выстрелили ему в ногу, забросили в салон и рванули с места на скорости более 120 км/ч в сторону пропускного пункта Тельтов. Свидетели пытались помешать захвату: прохожий с таксой свистел в свисток, женщины кричали, а водитель встречного «Фольксвагена» сигналил и пытался протаранить машину похитителей, но перехватить «Опель» не удалось.

Как выяснилось после открытия архивов Штази, операцию санкционировала советская резидентура в Карлсхорсте. Изначально планировалось похитить главу UfJ Хорста Эрдманна, но того возил персональный водитель, и чекисты переключились на экономного Линзе, ходившего пешком. Для грязной работы Штази наняла уголовников, предпринявших пять неудачных попыток, прежде чем захват удался.

Похищение вызвало колоссальный взрыв возмущения. 10 июля 1952 года на площади перед ратушей Шёнеберг собралось от 20 000 до 30 000 протестующих. Под удары Колокола Свободы правящий бургомистр Эрнст Ройтер потребовал жестких ответных мер против коммунистических функционеров в Западном Берлине. Толпа едва не линчевала присутствовавших агитаторов СЕПГ. Газета Neues Deutschland цинично объявила, что Западный Берлин «потерял агента», и призвала «послать всех бандитов, включая Ройтера, к черту». Супруга Линзе Хельга отправила телеграмму премьеру ГДР Гротеволю: «Я требую немедленного освобождения мужа, если вы не хотите сами считаться преступником», однако Гротеволь переслал ее в Штази.

Документы спецслужб вскрыли трагическую развязку. После полугода допросов в Хоэншёнхаузене Штази передала сломленного юриста советским властям. 23 сентября 1953 года советский трибунал № 48240 в Лихтенберге приговорил Линзе к высшей мере наказания. Его вывезли в Москву и 15 декабря 1953 года расстреляли в подвале Бутырской тюрьмы. Прах захоронили на территории Донского монастыря. Вальтер Линзе стал последним из почти тысячи немцев, казненных в Москве в период с 1950 по 1953 год; военная прокуратура РФ реабилитировала его лишь в 1996 году.

2. Загадка доктора Отто Джона: Предательство или спецоперация?

Утром 22 июля 1954 года канцлер Конрад Аденауэр, отдыхавший в своем розарии в Рёнддорфе перед отпуском в Шварцвальде, получил ошеломляющее известие: бесследно исчез президент Федерального ведомства по охране конституции (BfV) доктор Отто Джон — главное лицо западногерманской контрразведки.

Джон прилетел в Западный Берлин на 10-летие заговора 20 июля 1944 года против Гитлера (он сам состоял в кругу заговорщиков в Бендлерблоке, а его родной брат Ханс был казнен гестапо). На траурных мероприятиях Джон вел себя странно: плакал, нервничал, трижды знакомил жену с одним и тем же коллегой и категорически отказался от охраны. Вечером 20 июля он зашел к своему старому другу — врачу Вольфгангу Вольгемуту, после чего их машина пересекла границу секторов на Инвалиденштрассе. На слова таможенника они ответили: «Мы едем в клинику Шарите» — и скрылись на Востоке.

Спустя три недели, 11 августа 1954 года, Джон собрал в Восточном Берлине международную пресс-конференцию. Он заявил, что перешел на Восток добровольно в знак протеста против «ремилитаризации ФРГ» и засилья бывших нацистов в окружении Аденауэра, призвав немцев бороться за объединение. Правительство ФРГ назначило рекордную награду в 500 000 немецких марок за раскрытие дела и объявило Джона государственным изменником.

Сенсация получила неожиданное продолжение спустя полтора года. 11 декабря 1955 года автомобиль датского журналиста Хенрика Бонде-Хенриксена беспрепятственно проехал КПП у Бранденбургских ворот. На пассажирском сиденье в слезах сидел Отто Джон, вернувшийся в Западный Берлин после 510 дней пребывания на Востоке. На допросах Джон настаивал, что доктор Вольгемут опоил его наркотиками, а на Востоке его заставили делать заявления под колоссальным давлением. Суд ФРГ не поверил этой версии и приговорил его к четырем годам тюрьмы за измену (в 1958 году президент Хейс помиловал его).

Келлерхофф на основе открытых архивов выдвигает наиболее вероятную версию: Джон, чувствовавший изоляцию в Бонне и прессинг своего давнего врага Рейнхарда Гелена, согласился на тайную встречу на Востоке «под чужим флагом», наивно рассчитывая провести секретные зондажные переговоры об объединении Германии и поднять собственный политический вес, но попал в расставленные чекистами сети.

3. «Четыре года за критику»: Похищение Карла Вильгельма Фрике

1 апреля 1955 года Штази провела операцию против 26-летнего западноберлинского журналиста Карла Вильгельма Фрике, публиковавшего аналитические статьи о преступлениях режима СЕПГ.

Агент Штази Курт Риттванген (псевдоним «Маурер») заманил Фрике на конспиративную квартиру на Гайсбергштрассе под предлогом передачи редкого восточногерманского учебника. Супруга «Маурера» радушно угостила гостя коньяком. Третья рюмка содержала смертоносный коктейль из атропина и скополамина. Фрике мгновенно потерял сознание; упакованного в спальный мешок журналиста перевезли через границу в Хоэншёнхаузен.

Чтобы замести следы, Штази отправила из Ганновера фальшивую телеграмму хозяйке квартиры Фрике от его имени: «Срочно уехал на совещание... вернусь завтра». Однако в квартире остались его документы, без которых выезд из Западного Берлина был невозможен. Западноберлинская полиция быстро задержала «Маурера», но либеральный судья отпустил того через 24 часа за «недостатком улик», после чего агент немедленно сбежал в Восточный Берлин.

Несмотря на 19 недель непрерывных изнуряющих допросов и карцер, Фрике отказался признавать себя шпионом. Поскольку доказательств шпионажа не нашлось даже для закрытого суда, верховный суд ГДР за пять с половиной часов вынес приговор: четыре года тюрьмы за «подстрекательство к войне и бойкоту». 963 дня Фрике провел в одиночной камере тюрьмы Баутцен II. Он вышел на свободу день в день 31 марта 1959 года, получив от тюремщиков пять марок ГДР и билет в Западный Берлин, где продолжил свою бескомпромиссную публицистическую работу.

4. 13 августа 1961 года: Слепота разведок накануне возведения Стены

Операция по возведению Берлинской стены стала одной из наиболее тщательно охраняемых тайн холодной войны. Курировал операцию лично секретарь ЦК СЕПГ по безопасности Эрих Хонеккер.

Хотя западные политики задним числом утверждали, что операция стала полной неожиданностью, спецслужбы обладали критическими фрагментами мозаики:

АНБ (NSA): 9 августа 1961 года (за четыре дня до перекрытия границы) перехватило разговор восточногерманских чиновников, в котором прямо говорилось о подготовке полного запрета пешеходного движения через границу секторов. Аналитики АНБ посчитали это маловероятным и не доложили президенту Кеннеди.
БНД (BND): еще 29 июня 1961 года предупредила о концентрации батальонов Народной полиции в Руммельсбурге и Басдорфе. А 10 августа в 11:45 агент БНД «Норман» передал срочную депешу со слов высокопоставленного источника в СЕПГ: «Секторальные границы будут полностью закрыты между 12 и 18 августа 1961 года, чтобы остановить неуправляемый поток беженцев». Однако агент отказался назвать имя источника, из-за чего руководство в Пуллахе не передало данные канцлеру Аденауэру.
ЦРУ: пребывало в абсолютном неведении. Молодой дежурный офицер ЦРУ Джон Кенни узнал о возведении заграждений лишь в 3:24 ночи из радиосообщения RIAS. Примчавшись на базу ЦРУ в Далеме, он застал там только спящего швейцара и радиста ночной смены.

Аналитики свободного мира просто отказывались поверить, что коммунистический режим пойдет на столь чудовищный и открытый шаг признания собственного поражения, как возведение стены посреди мегаполиса.

5. Карл-Хайнц Куррас: Секретный агент «Отто Боль» и выстрел в Бенно Онезорга

Одним из самых сенсационных открытий в историографии холодной войны стало разоблачение полицейского комиссара Карла-Хайнца Курраса, чье досье из 17 томов (свыше 5000 страниц) историк Хельмут Мюллер-Энбергс вскрыл в архивах Штази лишь весной 2009 года.

Куррас начал сотрудничать со спецслужбами еще в 1946 году, когда был осужден советским трибуналом за незаконное ношение оружия и отправлен в спецлагерь Заксенхаузен, где стал осведомителем. Выйдя на свободу в 1950 году, он поступил на службу в полицию Западного Берлина. В апреле 1955 года Куррас добровольно пришел в комендатуру ЦК СЕПГ в Восточном Берлине и подписал обязательство агента Штази под псевдонимом «Отто Боль».

За 12 лет сотрудничества Куррас передал куратору Вернеру Айзербеку не менее 152 докладов. Получив назначение в отдел государственной безопасности криминальной полиции Западного Берлина, Куррас получил доступ ко всем государственным тайнам:

Он сдал кодовые таблицы полицейской радиосвязи, списки личного состава и планы учений;
Передал пять объемистых папок с данными на арестованных агентов Штази, беглецов из восточных спецслужб и списки организаторов побегов;
Своевременно предупреждал Восточный Берлин обо всех готовящихся арестах, парализуя работу западноберлинской контрразведки.

Кульминация наступила 2 июня 1967 года во время визита иранского шаха в Западный Берлин. Во время разгона студенческой демонстрации у Немецкой оперы Куррас находился в составе группы захвата в штатском. Во дворе дома на Крумме-штрассе 66/67 он хладнокровно выстрелил в затылок 26-летнему студенту Бенно Онезоргу. Выстрел Курраса породил западногерманское молодежное движение протеста «2 июня», радикализировал внепарламентскую оппозицию и послужил триггером возникновения левого терроризма в ФРГ (включая RAF). На суде Куррас лгал о самообороне и был оправдан благодаря корпоративной солидарности коллег-полицейских. Лишь после 2009 года выяснилось, что символ «фашистского западноберлинского полицейского государства» на самом деле являлся убежденным коммунистом и кадровым агентом восточногерманской госбезопасности.

6. Агент «Доктор Луттер» в лагере Мариенфельде

Поразительным образцом цинизма стала карьера юриста Гёца Шлихта (агент «Доктор Луттер»). Осужденный в ГДР на 10 лет за антисоветскую агитацию, Шлихт согласился на вербовку Штази в обмен на досрочное освобождение по ходатайству министра юстиции Хильды Беньямин («Красная гильотина»).

Перебравшись в Западный Берлин в 1957 году, Шлихт устроился в Следственный комитет свободных юристов (UfJ) и параллельно вошел в комиссию фильтрационного лагеря для беженцев в Мариенфельде. На протяжении трех десятилетий «Доктор Луттер» методично опрашивал прибывавших беглецов. Он выпытывал точные маршруты побегов, имена оставшихся в ГДР родственников и контакты связных, отправляя в Штази целые списки. По его наводкам в ГДР были арестованы десятки людей, конфисковано имущество сотен семей, а контрразведка перекрыла множество спасательных цепочек.

За свои услуги Шлихт получал по 800 марок ФРГ и 800 марок ГДР ежемесячно, а также высшие секретные боевые ордена ГДР. При этом в октябре 1991 года президент объединившейся ФРГ Рихард фон Вайцзеккер наградил 83-летнего Шлихта Офицерским крестом Ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия», даже не подозревая, что чествует многолетнего предателя.

7. «Опорный пункт Рейнланд»: Отель «Люфтбрюкке» и боевики Штази

Для силовых операций на территории Западного Берлина Штази открыла целую базу под прикрытием отеля «Люфтбрюкке» на Кольвицштрассе в Темпельхофе (оперативный объект «Опорный пункт Рейнланд»). Арендатором выступал уголовник и агент Хайнрих Шнайдер («Роннфарер»), выполнявший роль связного и нелегального интенданта. Шнайдер закупал для Штази оружие, бронежилеты, радиосканеры и фальшивые бланки удостоверений.

На базе отеля укрывался профессиональный наемный убийца Йозеф Тушинский («Каратэ»). В ночь на 17 февраля 1975 года Шнайдер и Тушинский устроили засаду в подъезде на Курфюрстенштрассе на антикоммунистического активиста Зигфрида Шульце («Фюрст»), взрывавшего участки Берлинской стены. Тушинский нанес жертве смертоносный удар ребром ладони в шею, а Шнайдер начал крушить череп активиста рукояткой пистолета. Шульце спасло чудо: когда на шум выскочили соседи, Шнайдер попытался выстрелить жертве в рот, но от сильных ударов магазин выпал из рукоятки пистолета на пол, и киллеры в панике ретировались.

8. Штази и международный терроризм

Штази придерживалась принципа «враг моего врага — мой друг». 22-й главный отдел госбезопасности ГДР (борьба с терроризмом) под командованием полковника Гарри Даля наладил плотное взаимодействие с ультралевыми террористами ФРГ:

В мае 1978 года террористка Инге Фитт с сообщницей с оружием в руках освободили из тюрьмы Моабит лидера «Движения 2 июня» Тилля Мейера. Террористы прыгнули в микроавтобус, доехали до вокзала Лертер и на электричке прибыли на станцию Фридрихштрассе. Когда пограничник ГДР нащупал под курткой Фитт пистолет, она назвала пароль «Гарри» — офицер комендатуры отдал честь, вернул оружие и пропустил группу в Восточный Берлин.
В 1980-е годы Штази предоставила политическое убежище, новые документы, квартиры и работу десяти ведущим боевикам «Фракции Красной Армии» (RAF), включая Сюзанну Альбрехт (участницу убийства банкира Юргена Понто). Когда в 1986 году Альбрехт случайно опознали граждане ГДР, Штази срочно спрятала ее в панельном массиве Марцана под именем «Ингрид Егер», а мужа фиктивно трудоустроила в советский ядерный институт в Дубне под Москвой.
В ночь на 5 апреля 1986 года в Западном Берлине прогремел взрыв в дискотеке La Belle, популярной среди американских солдат (трое погибших, 28 тяжелораненых). Следствие доказало: 22-й отдел Штази знал о подготовке теракта ливийской разведкой минимум за 6 дней. Оружие и пластид провезли через дипломатический коридор на Фридрихштрассе, а главным координатором ячейки в Западном Берлине являлся палестинец Имад Салим Махмуд — зарегистрированный негласный осведомитель Штази.

9. «Неверный разведчик»: Побег лейтенанта Вернера Штиллера

Вечером 18 января 1979 года 31-летний старший лейтенант Главного управления разведки (HVA) Вернер Штиллер подошел к служебной стальной двери на станции Фридрихштрассе. Штиллер работал в секторе научно-технической разведки HVA и был образцовым молодым партийным функционером.

Предъявив поддельное предписание на «служебную командировку с багажом», Штиллер воспользовался халатностью дежурного офицера и проник на платформу закрытой линии метро U6. Дождавшись поезда, шедшего в западный сектор, он проехал пустые станции-призраки и вышел на станции Райниккендорфер-штрассе. В его чемодане лежали сотни секретных микрофильмов.

Бегство Штиллера стало сокрушительным ударом для Маркуса Вольфа, праздновавшего на следующий день свое 56-летие. Штиллер выдал БНД и ЦРУ более 50 советских и восточногерманских шпионов по всему миру, включая ключевую агентуру в министерствах обороны и науки ФРГ. Разъяренный Эрих Мильке назначил беспрецедентную награду в один миллион западногерманских марок за голову перебежчика («Живым или мертвым, но живым лучше»). Штиллер сменил внешность, получил от ЦРУ новые документы на имя Клауса-Петера Фишера, работал инвестиционным банкиром на Уолл-стрит и в Лондоне и благополучно пережил падение режима ГДР.

ФИНАЛ: Главный куш — Файлы «Розенхольц» (The Rosenholz data files)

В декабре 1989 года, когда крах режима СЕПГ стал неизбежен, офицеры разведки HVA с хитростью получили согласие гражданского комитета на уничтожение архива внешней разведки якобы ради «защиты агентов от мести реваншистов». Было уничтожено около полумиллиона учетных карточек, формуляров и дел агентов.

Однако главная тайна выжила. В разгар хаоса подполковник Штази Райнер Хемман получил приказ сложить микрофильмы картотеки учета агентов (картотеки F16 и F22) в черный командирский портфель и отвезти их в советскую резидентуру в Карлсхорст. Там кейс принял офицер связи КГБ Александр Принципалов.

Дальнейший путь микрофильмов напоминает шпионский детектив. В 1992 году офицер ЦРУ в Берлине Джеймс Этвуд через полковника КГБ Александра Сюбенко сумел выкупить эти микрофильмы в Москве всего за 75 000 долларов США. В Лэнгли массив оцифровали и записали на CD-диски под кодовым именем «Rosenholtz» (американцы допустили ошибку в немецком слове «розовое дерево»).

Документы содержали расшифровку псевдонимов и личные данные сотен тысяч агентов HVA, действовавших в Европе. Благодаря файлам «Розенхольц» в штаб-квартире НАТО в Брюсселе был арестован топ-шпион Райнер Рупп (агент «Топаз»), а прокуратура ФРГ возбудила 1553 уголовных дела против бывших предателей. После долгих дипломатических баталий в 2003 году США передали копии дисков Ведомству Гаука в Берлине, окончательно сорвав маски с невидимой армии Маркуса Вольфа.

Заключение книги: Анатомия берлинского мифа

Свен Феликс Келлерхофф и Бернд фон Костка подводят ключевой исторический итог: противостояние в Берлине не имело ничего общего с голливудским романтизмом. Это была предельно прагматичная, безжалостная и высокотехнологичная борьба разведок великих держав, где немецкие союзники с обеих сторон оставались лишь фигурами на чужой шахматной доске.

Огромные человеческие жертвы, сотни сломанных судеб, похищения людей, циничное использование терроризма и тотальный электронный шпионаж превратили Берлин в уникальный памятник холодной войны. С падением Стены эта эпоха ушла в прошлое, но рассекречивание новых архивов продолжает открывать неизвестные страницы битвы за «столицу шпионов».

О проекте Summarizator

Summarizator — это Telegram-канал, где мы собираем саммари самых актуальных и захватывающих книг об ИИ, технологиях, саморазвитии и культовой фантастике. Мы экономим ваше время, помогая быстро погружаться в новые идеи и находить инсайты, которые могут изменить ваш взгляд на мир. 📢 Присоединяйтесь: https://t.me/summarizator