Секулярный век - Чарльз Тейлор

1.0 Введение: Центральный вопрос и методология Тейлора

1.1 Постановка проблемы: От наивной веры к многообразию выбора

Ключевая задача монументального труда Чарльза Тейлора «Секулярный век» — исследовать и объяснить фундаментальный исторический сдвиг в западной цивилизации. Тейлор анализирует переход от эпохи, условно датируемой 1500 годом, когда вера в Бога в христианском мире была практически неизбежной и самоочевидной частью повседневной реальности, к современной эпохе (около 2000 года), где условия кардинально изменились. Сегодня вера представляет собой лишь одну из множества доступных духовных и мировоззренческих опций, в то время как неверие для многих стало позицией по умолчанию.

Центральный вопрос исследования Тейлора можно сформулировать так: Как произошел этот переход? Однако его интересует не просто смена доминирующих теорий или философских доктрин. В фокусе его анализа находится «живой опыт» (lived experience) — то, как люди на практике переживали свою веру или неверие, как они ощущали мир, свое место в нем и свою связь (или ее отсутствие) с трансцендентным. Тейлор утверждает, что секуляризация — это не просто исчезновение религии, а глубокая трансформация условий веры, затронувшая как верующих, так и неверующих.

Для анализа этого сложного ландшафта Тейлор вводит концепцию «полноты» (fullness). Это понятие обозначает состояние, в котором человек ощущает, что его высшие устремления и жизненная энергия совпадают, создавая чувство осмысленности и целостности. «Полнота» может быть достигнута через различные моральные и духовные ориентации. Для верующего она может проявляться в ощущении Божьего присутствия; для неверующего — в вдохновляющем гуманизме, подобном тому, что мы находим в работах Альбера Камю, где величие человека раскрывается в мужественном противостоянии бессмысленной вселенной. Использование этого понятия позволяет Тейлору анализировать различные мировоззрения, включая атеистические, как полноценные духовные пути, избегая упрощенных оценочных суждений.

Чтобы ответить на свой главный вопрос, Тейлор сначала убедительно демонстрирует, почему наиболее распространенные объяснения секуляризации являются неадекватными и искажают реальную картину.

1.2 Критика «историй вычитания» (Subtraction Stories)

Стратегической отправной точкой для Тейлора является критика упрощенных теорий секуляризации. Он утверждает, что эти теории не просто неверны — они мешают нам адекватно понять нашу собственную современную ситуацию, поскольку наше самопонимание напрямую зависит от того, как мы рассказываем историю нашего прошлого.

Тейлор называет эти популярные нарративы «историями вычитания» (subtraction stories). Суть этих историй заключается в том, что современная секулярность возникла в результате простого устранения или «вычитания» религии из общественной и интеллектуальной жизни. Согласно этой логике, наука опровергла веру, рациональность вытеснила суеверия, и после того, как «вычли» Бога и магию, остался только автономный, зрелый человек в материальной вселенной. Альтернативы вере, такие как гуманизм, в этих историях представляются как нечто, что всегда существовало в скрытом виде и просто «ждало своего часа», чтобы занять освободившееся место.

Тейлор считает такие истории глубоко ошибочными не только потому, что они искажают прошлое, но и потому, что они фундаментально неверно понимают природу современности. Во-первых, они приписывают историческим событиям те значения, которые те приобрели гораздо позже. Например, утверждение автономии природы в раннее Новое время представляется как шаг к атеизму, хотя для его участников это был глубоко религиозный шаг, направленный на прославление Бога-Творца. Во-вторых, и это более важно, эти истории представляют современный гуманизм не как то, чем он является — позитивно сконструированную моральную и духовную визию, на построение которой ушли столетия, — а как естественное состояние человека по умолчанию, которое обнаруживается после снятия покровов иллюзий. Как подчеркивает Тейлор, «наше чувство того, где мы находимся, в решающей степени определяется историей о том, как мы сюда попали».

Таким образом, прежде чем рассказать свою версию истории, Тейлор расчищает интеллектуальное поле, показывая необходимость воссоздать более сложную и точную картину того мира, из которого мы вышли, — мира, где вера была вплетена в саму ткань реальности.

2.0 Мир до 1500 года: «Заколдованный мир» и «пористая личность»

2.1 Характеристики досовременного мира

Мир до начала эпохи Реформации, примерно до 1500 года, был фундаментально иным, чем наш. Его устройство, социальные практики и самоощущение человека радикально отличались от современных. Понимание этого досовременного состояния является ключом к анализу последующих трансформаций, поскольку именно отталкиваясь от него, мы можем проследить сложный, полный парадоксов и непреднамеренных последствий путь к секулярному веку.

По описанию Тейлора, вера в досовременном обществе опиралась на три мощных столпа, которые делали неверие практически немыслимым:

1. Природа как космос. Окружающий мир воспринимался не как безличная, механистическая вселенная, управляемая слепыми законами, а как иерархически упорядоченный космос. Каждая его часть была наполнена смыслом, силами и значениями, которые указывали на Бога как на свой источник и вершину. Природные явления и социальные события были знаками, которые нужно было интерпретировать в рамках этого божественного порядка.

2. Общество, укорененное в Боге. Социальные и политические структуры — королевства, приходы, гильдии — были немыслимы без высшего, божественного основания. Власть монарха, структура сословий и повседневная жизнь сообществ были пронизаны ритуалами и церемониями, которые связывали их с сакральным порядком. Как выражается Тейлор, «нельзя было не встретить Бога повсюду».

3. «Заколдованный мир» (Enchanted World). Это, возможно, самая важная характеристика. В досовременном мире не существовало четкой границы между материальным и духовным, имманентным (посюсторонним) и трансцендентным (потусторонним). Мир был населен множеством духовных сущностей — ангелами, демонами, духами, святыми, — которые могли активно вторгаться в человеческую жизнь. Особые, «заряженные» объекты (реликвии, святая вода, амулеты) и места (святыни, храмы) обладали реальной каузальной силой: они могли исцелять, защищать от зла или, наоборот, причинять вред. Магия была неотъемлемой частью повседневного опыта.

Такое мировоззрение, где сверхъестественное было вплетено в ткань реальности, формировало и особый тип человеческой личности, находящийся в эпицентре одной из главных драм современности.

2.2 «Пористая личность» (Porous Self) в сравнении с «буферизированной личностью» (Buffered Self)

Изменение в самовосприятии человека является одним из центральных элементов в истории секуляризации по Тейлору. Трансформация от досовременного к современному типу личности, от «пористой» к «буферизированной», сделала возможным сам феномен неверия.

Пористая личность (Porous Self)

Буферизированная личность (Buffered Self)

Характеристика: Досовременный тип личности, чьи границы между внутренним миром (мысли, эмоции) и внешним миром были проницаемы. Такая личность была уязвима для прямого воздействия внешних духовных сил — богов, демонов, духов, магии.

Характеристика: Современный тип личности с четкими, укрепленными границами («буфером») между разумом и внешним миром. Смыслы, цели и чувства воспринимаются как находящиеся исключительно «внутри» сознания. Внешний мир — это нейтральное, объективное пространство.

Опыт: Внутренние состояния, такие как страсть, вдохновение или меланхолия, могли восприниматься не как продукт собственной психики, а как результат воздействия внешней силы. Тейлор приводит пример с Афродитой: для древнего грека прилив любовного желания был не просто внутренним чувством, а даром богини. Это был, как подчеркивает Тейлор, «факт опыта, а не теория», — внешние силы действовали на человека.

Опыт: Этот тип личности защищен от страхов «заколдованного мира» (например, от одержимости демонами). Разум является самодостаточным центром контроля. Однако эта защищенность имеет и обратную сторону: она может порождать чувство утраты, ностальгию по утерянной связи с космосом и ощущение пустоты в «расколдованном» мире.

Последствия этого сдвига огромны. «Буферизация» личности делает неверие возможным и даже правдоподобным. Когда мир перестает постоянно вторгаться в сознание с напоминаниями о сверхъестественном, а все смыслы и чувства локализуются «внутри головы», ссылка на трансцендентные силы становится необязательной. Внутренний мир становится самодостаточным.

Этот новый тип личности формировался в контексте изменяющихся социальных структур, которые поддерживали и отражали мировоззрение «заколдованного мира».

2.3 Социальные структуры: Карнавал и иерархическая комплементарность

Социальное воображаемое досовременного мира строилось на глубоком понимании необходимости баланса между порядком (структурой) и его временной отменой (анти-структурой). Эти концепции отражали динамическое равновесие, которое поддерживало целостность общества.

Анти-структура и Карнавал. Опираясь на работы антрополога Виктора Тёрнера, Тейлор анализирует феномен Карнавала. Это был не просто праздник, а социально необходимый ритуал временной отмены установленного порядка. Во время Карнавала социальные иерархии переворачивались («мир вверх тормашками»): шуты становились королями, миряне пародировали церковные службы. Этот управляемый хаос парадоксальным образом служил укреплению существующей структуры, выпуская социальное напряжение. В досовременном мире существовало интуитивное понимание того, что «всякая структура нуждается в анти-структуре».
Иерархическая комплементарность. Досовременное общество было глубоко иерархичным, но его структура осмыслялась через идею взаимодополняемости (комплементарности). Общество состояло из разных сословий (молящиеся, воюющие, трудящиеся), которые не были равны, но считались необходимыми друг для друга. Этот же принцип действовал и в религиозной жизни. Существовали разные «скорости» духовной жизни: высокий идеал аскезы для монахов и более приземленные требования для мирян. Их роли считались взаимодополняющими в общем деле спасения.

Тейлор делает здесь ключевой вывод: именно затмение этого чувства необходимости анти-структуры и комплементарности стало одной из важнейших предпосылок современного секулярного порядка. Стремление к единому, универсальному кодексу, не допускающему исключений и противовесов, породило «ярость к порядку», которая подготовила почву для эпохи реформ и, в своих крайних формах, для тоталитарных импульсов модерна.

3.0 Движение к реформе и рождение дисциплинарного общества (1500–1700)

3.1 «Ярость к порядку»: Реформация и ее последствия

Движение Реформации не возникло на пустом месте. Оно было радикальным продолжением поздне-средневекового «стремления к реформе», которое охватывало как религиозную, так и светскую жизнь. Эта общая «ярость к порядку» была направлена на создание более дисциплинированного, благочестивого и упорядоченного общества.

Ключевые цели реформаторского движения, как в его католическом, так и в протестантском вариантах, можно свести к следующему:

Унификация стандартов. Реформаторы отвергли идею разных «скоростей» духовной жизни. Они стремились сделать высокие моральные стандарты, ранее бывшие уделом монашества, универсальными для всех христиан. Целью стало создание общества, где каждый мирянин живет по строгим евангельским принципам.
Борьба с «магией» и «экскарнация». Усилилось беспокойство по поводу практик, связанных с «заколдованным миром»: почитания реликвий, использования амулетов. Реформаторы стремились «расколдовать» мир, сконцентрировав всю сакральную силу в одном трансцендентном Боге. Этот процесс Тейлор называет «экскарнацией» — переходом религии из воплощенных, ритуальных, телесных практик в нечто, что происходит преимущественно «в голове», в сфере убеждений и внутренней веры.
Активное переустройство общества. Особенно в кальвинизме, стремление к порядку вышло за рамки личного благочестия и превратилось в проект тотальной реорганизации общества. Тейлор выделяет три уровня построения порядка: 1) в собственном поведении (дисциплина); 2) в обществе (создание «святого содружества»); 3) во внутреннем отношении (борьба с отчаянием).

Долгосрочные последствия этого движения оказались непреднамеренными и парадоксальными. Дисциплина, самоконтроль и уверенность в способности человека организовывать мир, изначально выработанные для служения Богу, со временем «подготовили великий переворот». Эта новообретенная уверенность в человеческих силах стала одной из основ для последующего возникновения светского гуманизма, который смог предложить идеал порядка уже без ссылки на Бога.

Эта «ярость к порядку» проявилась не только в религии, но и в более широких социальных изменениях, приведших к появлению новых форм контроля.

3.2 Возникновение дисциплинарного общества

Стремление к порядку, подпитываемое религиозным рвением, совпало с новыми социальными и политическими вызовами: ростом бедности, необходимостью укрепления государственной власти. Это привело к возникновению новых, более систематических форм социального контроля. Эти изменения, по Тейлору, разворачивались по трем взаимосвязанным векторам, которые в совокупности формировали новое дисциплинарное поле:

Новые законы о бедных. Произошел переход от средневекового представления о святости бедности (которая давала богатым возможность совершить акт милосердия) к современному подходу. Бедность стала рассматриваться как социальная проблема, требующая контроля, исправления и принуждения к труду.
Подавление народной культуры. Элиты начали активно «отделяться» от народной культуры. Карнавалы и народные праздники стали восприниматься как проявления хаоса и безнравственности, несовместимые с новыми идеалами «цивильности» и продуктивности.
Государственное дирижирование (Polizeistaat). Абсолютистские государства начали активно вмешиваться в жизнь подданных, стремясь формировать их экономическое, образовательное и духовное благополучие. Целью было не просто управление, а создание дисциплинированного общества, способного к самодисциплине, что должно было укрепить мощь государства.

Все эти реформаторские усилия имели общие черты: активизм и интервенционизм (стремление активно переделывать общество), униформизация (применение единой модели ко всем) и гомогенизация (уменьшение культурных различий между сословиями).

Эти глубокие социальные трансформации сопровождались не менее важными сдвигами в философии, которые дали им теоретическое обоснование.

3.3 Неостоицизм и новый идеал невозмутимости

В эпоху религиозных войн и социального хаоса интеллектуальной элите требовалась философия, способная предложить модель самоконтроля. Такой философией стал неостоицизм, ярким представителем которого был Юст Липсий.

Ключевой идеей неостоицизма был идеал apatheia — состояние внутренней невозмутимости и полного контроля разума над страстями. Этот идеал противопоставлялся христианскому состраданию (misericordia), основанному на эмоциональной вовлеченности. Для неостоика правильная реакция на страдания — это деятельная помощь, совершаемая из состояния полного внутреннего спокойствия.

Этот сдвиг имел огромное значение для процесса секуляризации. Упор на самодостаточный, дисциплинированный разум и отход на второй план таких ключевых христианских понятий, как благодать и agape (жертвенная любовь), сместили центр тяжести мировоззрения. Поклонение Богу становилось менее центральным, уступая место культивированию разума. Эта этика, хотя и оставалась теистической, создала мировоззренческую структуру, которая в дальнейшем легко трансформировалась сначала в деизм, а затем и в эксклюзивный гуманизм.

Совокупность этих изменений в обществе, самоощущении и философии привела к формированию совершенно нового способа воображать общество.

4.0 Великое высвобождение и новое социальное воображаемое

4.1 «Великоевысвобождение» (The Great Disembedding)

Одним из ключевых процессов модерна является «великое высвобождение» — процесс открепления индивида и общества от всеобъемлющих, сакральных структур, в которые они были «встроены» в досовременных обществах. Тейлор выделяет три аспекта этой «встроенности»:

1. Социальная встроенность: Индивид определялся через свою роль в коллективе (член племени, сын своего отца).

2. Космическая встроенность: Человеческая жизнь была вплетена в космический порядок, управляемый высшими силами.

3. Встроенность в «высшее время»: Повседневное, «профанное» время постоянно пересекалось с «высшим временем» (вечностью Бога, временем творения), что придавало особый смысл определенным моментам (праздникам, ритуалам).

Парадоксальным образом, само христианство внесло решающий вклад в это «высвобождение». Тейлор приводит в пример притчу о добром самаритянине. Помогая иноплеменнику, самаритянин нарушает установленные социальные границы во имя высшего принципа любви (agape). Евангелие призывает к солидарности, которая выходит за рамки традиционных коллективов. Этот парадокс, когда христианство порождает условия для собственного вытеснения, является центральным для всего анализа Тейлора.

Этот многовековой процесс привел к формированию нового способа воображать общество, основанного не на космических иерархиях, а на взаимодействии индивидов в имманентном, посюстороннем мире.

4.2 Современный моральный порядок и экономика как модель

На смену досовременному идеалу иерархической комплементарности приходит новый идеал общества, который Тейлор называет «современным моральным порядком». Его основополагающая идея — общество как горизонтальная система, созданная для взаимной выгоды и процветания индивидов.

Центральной метафорой для этого нового порядка становится экономика. Мыслители, такие как Гроций и Локк, начинают представлять общество как механизм, где индивиды, преследуя свои интересы, служат друг другу через взаимовыгодный обмен. «Экономическая» деятельность — упорядоченная, мирная, продуктивная — становится образцом рационального человеческого поведения.

Изначально этот порядок мыслился в теистической рамке: Бог выступал как мудрый Дизайнер, создавший мир, в котором личные интересы гармонично сочетаются с общим благом. Однако со временем эта модель создала условия для собственного «обезбоживания». Если главной целью социального порядка является человеческое процветание в этом мире, а сам порядок может функционировать по своим внутренним законам, то ссылка на Бога-дизайнера постепенно может стать необязательной.

Этот новый порядок требовал и новых способов его осмысления, которые воплотились в новых структурах социального воображаемого.

4.3 Новые сферы: Публичная сфера и народный суверенитет

Новое понимание общества породило новые формы его воображения, независимые от традиционных структур власти и церкви.

Публичная сфера. Тейлор характеризует ее как «экстра-политическое, секулярное, мета-топическое пространство». Это беспрецедентное явление — воображаемая сфера, где частные лица могут свободно обмениваться идеями, формировать общее мнение и критически оценивать действия власти. Ключевая особенность публичной сферы в том, что она существует полностью в «профанном, гомогенном времени» — линейном, светском времени современности, в отличие от старых институтов (монархии, церкви), которые были укоренены в «высшем времени».
Народный суверенитет. Происходит сдвиг от идеи порядка, установленного Богом «с незапамятных времен», к идее, что народ как совокупность индивидов может сам учредить политический порядок здесь и сейчас. Тейлор иллюстрирует это на примере перехода от Славной революции 1688 года в Англии, представленной как восстановление старого порядка, к Американской революции, открыто провозгласившей себя актом учреждения нового порядка народом.

Эти новые способы воображения общества — как экономики, публичной сферы и суверенного народа — создали прочную «имманентную рамку». Внутри этой рамки социальный и политический мир мог быть понят и организован без обязательной ссылки на сверхъестественное, что открыло прямую дорогу для деизма.

5.0 Эпоха Провиденциального Деизма: антропоцентрический сдвиг

5.1 Четырехчастный антропоцентрический сдвиг

Мировоззрением, доминировавшим среди образованных элит XVIII века, стал провиденциальный деизм. Это был ключевой переходный этап. Оставаясь формально теистическим, деизм радикально сместил фокус с Бога на человека, совершив то, что Тейлор называет «антропоцентрическим сдвигом». Этот сдвиг состоял из четырех взаимосвязанных компонентов:

1. Смещение целей. Главной целью божественного плана теперь считается не слава Бога, а исключительно человеческое благо и счастье в этом мире.

2. Затмение благодати. Порядок, созданный Богом, познаваем человеческим разумом. Человек способен реализовать этот порядок с помощью дисциплины, без необходимости в божественной благодати.

3. Отдаление трансформации. Идея радикального преображения человека (спасения) выносится в загробную жизнь. Земная жизнь концентрируется на морали и правильном поведении.

4. Редукция религии к морализму. Религия все больше сводится к этике. Ее главная функция — обеспечить соблюдение моральных норм, направленных на достижение взаимной выгоды. Грех понимается не как состояние отчуждения от Бога, а как неправильный поступок.

Эта «усохшая религия» (pre-shrunk religion), как ее называет Тейлор, лишенная мистики и трансформационного пафоса, подготовила почву для следующего логического шага — эксклюзивного гуманизма, который мог предложить ту же мораль, но уже без ссылки на Бога.

5.2 Возникновение эксклюзивного гуманизма

Эксклюзивный гуманизм — мировоззрение, согласно которому высшие моральные устремления могут быть реализованы исключительно в рамках человеческого мира, — стал возможен благодаря двум условиям. Негативное условие — упадок «заколдованного мира» и формирование «буферизированной личности». Позитивное условие — появление концепций, способных объяснить и вдохновить на высшие моральные поступки, находя их источники внутри самого человека. Тейлор называет этот процесс «имманентизацией» моральных источников. Он выделяет три основных пути:

Отстраненный разум. Идея о том, что бесстрастный, инструментальный разум сам по себе достаточен для порождения всеобщего благоволения.
Моральное чувство/симпатия. Утверждение (Руссо, Юм), что в человеческой природе заложена способность к спонтанному сочувствию, которое является подлинным источником морали.
Внутренний моральный закон. Кантовская идея о том, что источником высшего морального вдохновения является благоговение перед универсальным моральным законом внутри нас.

Ключевую роль в этом процессе сыграла «буферизированная личность». Самодостаточный, дисциплинированный индивид, уверенный в силе своего разума, породил собственное чувство достоинства и силы. Это сделало идею полноценной и осмысленной жизни без Бога не только возможной, но и для многих — более привлекательной.

Эти интеллектуальные сдвиги были подкреплены фундаментальными изменениями в восприятии самого космоса.

6.0 От Космоса к Вселенной: Новое космическое воображаемое

6.1 «Темная бездна времени»

Трансформация, произошедшая в Новое время, была не просто спором между теориями. Это был глубинный сдвиг во всем «космическом воображаемом» — в том фоновом, интуитивном ощущении мира, которое формирует наш опыт. Старый Космос был недавним по времени создания и созданным для человека. Новая научная Вселенная предстала безмерной, древней и безразличной.

Огромное влияние на это изменение оказало открытие «глубокого времени». Тейлор использует яркий образ Жоржа-Луи де Бюффона — «мрачная бездна времени» (le sombre abîme du temps). Осознание того, что история Земли насчитывает миллионы лет, радикально изменило самоощущение человека. Мир перестал быть статичной сценой для драмы человеческого спасения. Он предстал как результат долгого, темного процесса эволюции, из которого в самом конце возник и сам человек.

Этот сдвиг имел и огромное морально-эстетическое значение. Новое восприятие природы породило чувство «возвышенного» (sublime). Созерцание дикой, необузданной природы — вулканов, океана, горных вершин — перестало вызывать только страх. Оно начало пробуждать в человеке осознание его собственного внутреннего величия, его способности мыслить и чувствовать перед лицом этих безмерных сил, вырывая его из мелочных повседневных забот.

Новое космическое воображаемое оказалось двойственным. С одной стороны, оно укрепило позиции материализма, представив безразличную, бесцельную вселенную. С другой — оно открыло новые, нетрадиционные духовные смыслы: чувство глубинного родства с природой, благоговение перед ее мощью. Это могло вести как к атеизму, так и к новым формам пантеистической духовности или даже к новому, более таинственному образу Бога-Творца.

Эти новые мировоззрения в следующую эпоху начали воплощаться в массовые движения.

7.0 Эпоха мобилизации (XIX век): Новые формы коллективности

7.1 Характеристики «Эпохи мобилизации»

XIX век Тейлор определяет как «Эпоху мобилизации». Это период, когда на смену старым, «палео-дюркгеймовским» формам религиозной жизни, встроенным в локальное сообщество и традиционный порядок, приходят новые, «нео-дюркгеймовские» формы, порожденные современностью.

Ключевые черты этих новых форм коллективности:

Волюнтаризм и мобилизация. Принадлежность к религиозным или политическим группам все чаще становилась результатом сознательного выбора индивидов, а не наследовалась по рождению.
Дисциплина и порядок. В центре стояла этика порядка, самоконтроля, трезвости и трудолюбия, необходимая для выживания в условиях новой рыночной экономики.
Прямой доступ к целому. В отличие от иерархического общества, современное воображаемое предполагает, что каждый индивид напрямую связан с нацией или церковью как равный член.

Примерами этих новых форм являются массовые евангелические движения (методизм, баптизм) и, парадоксальным образом, ультрамонтанский католицизм. Несмотря на свою иерархическую идеологию, католицизм на практике использовал современные методы массовой мобилизации: миссии, всеобщие паломничества, создание светских организаций для мирян.

Однако эти успешные и влиятельные формы XIX века, построенные на строгом морализме и коллективной дисциплине, оказались крайне уязвимы перед лицом культурных сдвигов следующей эпохи.

8.0 Эпоха аутентичности (после 1960-х): «Пост-дюркгеймовский» ландшафт

8.1 Культура аутентичности и экспрессивный индивидуализм

Современную эпоху, начавшуюся примерно в 1960-е годы, Тейлор характеризует как «Эпоху аутентичности». Ее центральный моральный императив: каждый человек должен найти свой собственный, уникальный способ самореализации и быть верным себе, а не следовать внешним моделям.

Истоки и проявления этой культуры многообразны:

Романтический экспрессивизм: Корни этой идеи уходят в романтизм конца XVIII века.
Критика 1950-х: Интеллектуалы (Маркузе, Розак) резко критиковали послевоенное общество за конформизм, подавление чувств и доминирование инструментального разума.
Революция 1960-х: Эта критика вылилась в контркультурную революцию, центральным элементом которой стала сексуальная революция, атаковавшая строгий морализм предыдущей эпохи.

Культура аутентичности является логическим, хотя и крайним, развитием идеала «буферизированной личности», чьи источники смысла находятся полностью «внутри». Она двойственна: с одной стороны, она открывает путь к более глубокому самопониманию; с другой — ее высокие идеалы могут быть легко тривиализированы и сведены к потребительскому «выбору» (choice) и поверхностному нарциссизму.

Эта новая культура коренным образом изменила условия веры и породила «пост-дюркгеймовскую» ситуацию.

8.2 «Пост-дюркгеймовская» духовность

«Пост-дюркгеймовский» мир — это ситуация, в которой прочная связь между религиозной верой и принадлежностью к политическому или национальному коллективу ослабевает или полностью разрывается. В этих условиях возникает и новый тип духовности:

Индивидуальный поиск. Духовный путь все чаще воспринимается как личное путешествие, индивидуальный квест. Люди ищут «непосредственный опыт священного».
«Паломничество» как квест. Тейлор приводит пример общины Тэзе, куда съезжаются тысячи молодых людей. Их привлекает возможность исследовать веру в атмосфере поиска, где, по словам одного из посетителей, «тебе не дают ответ, прежде чем ты задашь вопрос».
Отрыв от морализма. Происходит отказ от жесткого морального кодекса (особенно в сексуальной сфере), который был центральным для религии «Эпохи мобилизации».
«Праздничное» измерение. Коллективные религиозные опыты смещаются от рутинной приходской практики к особым, ярким событиям: Всемирным дням молодежи, паломничествам, христианским рок-фестивалям. Эти события создают моменты «слияния» и выхода за пределы повседневности.

Это не означает конца религии. Скорее, это свидетельствует о ее глубокой трансформации в плюралистический ландшафт, состоящий из множества «ищущих» и новых, часто временных, форм коллективности.

9.0 Заключение: Жизнь в «имманентной рамке»

9.1 Современное состояние: Перекрестное давление (Cross-Pressures)

Основная идея Тейлора о современности заключается в том, что наша эпоха характеризуется не триумфом неверия, а состоянием постоянного «перекрестного давления» (cross-pressures). Современный человек, будь он верующим или неверующим, находится в поле напряжения между притягательностью имманентного мира и ощущением, что в этом мире чего-то не хватает.

Мы живем в «имманентной рамке» — это не просто набор убеждений, а социальное воображаемое и живой опыт, позволяющий нам жить так, как будто трансцендентного не существует. Социальный, политический и природный мир можно объяснить из него самого. Однако эта рамка сама по себе не предрешает, будет ли наш взгляд на мир «открытым» или «закрытым» для трансцендентного. Она создает пространство выбора.

Это состояние порождает ряд глубоких и неразрешимых дилемм, которые пронизывают нашу культуру:

Дилемма 1 (Гуманизм и трансценденция): Это непримиримый конфликт между утверждением ценности «обычного человеческого процветания» (идеал, во многом унаследованный от христианства) и постоянной «максимальной потребностью» в самопреодолении, которое придает жизни смысл. Эксклюзивный гуманизм с трудом разрешает это напряжение, рискуя либо тривиализировать жизнь до простого комфорта, либо впасть в саморазрушительные формы аскезы. Любая попытка полностью отказаться от идеалов, требующих жертв, сталкивается с ощущением пустоты, а любая попытка их реализовать без трансцендентной опоры может показаться неоправданной «само-мутиляцией».
Дилемма 2 (Насилие и порядок): Это борьба современного гуманистического проекта с феноменом насилия. Обращаясь с насилием исключительно терапевтически, как с проблемой, которую нужно устранить, гуманизм упускает из виду его глубокую, квази-духовную роль в человеческом опыте (например, в жертвоприношении, поиске «козла отпущения»). Непонимание этой темной стороны приводит к тому, что подавленное насилие часто возвращается в демонических формах, будь то в идеологических чистках или в необъяснимой жестокости, что ставит под вопрос саму возможность построения гармоничного порядка исключительно человеческими силами.

Вывод Тейлора состоит в том, что мы живем в состоянии неустойчивости. Ни одна позиция — ни вера, ни неверие — больше не является самоочевидной и защищенной от сомнений. Каждая опция оспаривается изнутри и извне, что порождает в нашей культуре постоянное движение и поиск.

9.2 Неутихающие границы современности

В заключение, «Секулярный век» — это не век без религии, а век, в котором кардинально изменились условия веры, превратив ее из коллективной данности в индивидуальный выбор в мире, где неверие является живой и сильной альтернативой.

Фундаментальный вклад Тейлора заключается в переосмыслении самой секулярности. Это не простое «вычитание» религии, а сложный, нелинейный и полный непреднамеренных последствий исторический процесс, в центре которого лежит парадокс: само христианство, с его «яростью к порядку» и «высвобождающим» импульсом agape, породило условия для возникновения своего главного мировоззренческого соперника — эксклюзивного гуманизма. Современный человек находится не на «голых отмелях мира», с которых, по словам поэта Мэтью Арнольда, отступило «море веры». Скорее, он оказался в сложном архипелаге, состоящем из множества островов веры, неверия и промежуточных позиций. Навигация в этом постоянно меняющемся пространстве и является главным духовным вызовом нашего времени.

О проекте Summarizator

Summarizator — это Telegram-канал, где мы собираем саммари самых актуальных и захватывающих книг об ИИ, технологиях, саморазвитии и культовой фантастике. Мы экономим ваше время, помогая быстро погружаться в новые идеи и находить инсайты, которые могут изменить ваш взгляд на мир. 📢 Присоединяйтесь: https://t.me/summarizator