Тёмная академия: Как умирают университеты — Питер Флеминг

1. Введение: Бесконечная надежда… но не для нас

Пандемия COVID-19, охватившая планету в 2020 году, не была для высшего образования внезапным несчастным случаем. Она стала безжалостным прожектором, высветившим терминальную стадию болезни, которая разъедала институциональную плоть университетов последние сорок лет. Когда кампусы опустели, а вчерашние профессора-технофобы были вынуждены в пожарном порядке осваивать Zoom, Kaltura и Panopto, подлинная трагедия разыгралась не в цифровых аудиториях, а в кабинетах высшего менеджмента. Здесь кризис встретили не со скорбью, а с затаенным восторгом технократа, получившего идеальное алиби.

Бизнес-комментатор Скотт Галлоуэй ввел в оборот зловещий термин «зомби-университеты», предсказывая гибель большинства вузов, за исключением узкой прослойки элитных институций. Для остальных уготована участь финансового истощения и медленного гниения. Мы наблюдаем «академическое кровопускание» беспрецедентного масштаба: массовые сокращения, урезание зарплат и уничтожение целых департаментов подаются как неизбежная реакция на вирус. Однако любой проницательный наблюдатель понимает: менеджеры просто реализуют те регрессивные меры, которые они планировали годами, но не решались внедрить до момента всеобщего паралича.

Современный университет уже давно перестал быть храмом знаний, превратившись в нечто среднее между бизнес-инкубатором и долговой тюрьмой. Если мы взглянем на названия трудов, которые ученые пишут о своей собственной профессии — «Токсичный университет» (The Toxic University), «Великая ошибка» (The Great Mistake), «Университет в руинах» (University in Ruins), «Нижнее образование» (Lower Ed) или мое любимое — «Whackademia» («Бак-адемия»), — перед нами предстанет летопись тотального разочарования. Эти метафоры — не просто крик о помощи, это констатация того, что миссия государственного образования была планомерно уничтожена неолиберальной машиной. Университеты превратились в коммерческие предприятия, одержимые ростом показателей и бесконечной охотой за наличностью. Концепция «Тёмной академии» фиксирует этот момент: когда институциональный распад стал настолько глубоким, что единственным способом выживания для человека внутри системы стало внутреннее бегство в руины.

2. Феноменология «Тёмной академии»: Между вовлеченностью и отчаянием

Феномен «Тёмной академии» — это не эстетика готических шрифтов и не уютное созерцание пыльных фолиантов. Это социологический диагноз скрытым психосоматическим травмам, которые получают студенты и сотрудники в неолиберальной среде. Это пространство, где искренняя интеллектуальная страсть сталкивается с системным, удушающим отчаянием.

Моментом истины для британской высшей школы стали забастовки 2018 года, вызванные попыткой элиты выхолостить пенсионную систему ученых. На фоне ледяного ветра и трескучего мороза в Лондоне тысячи преподавателей внезапно осознали: университет — это не «сообщество равных», а типичный, зачастую жестокий работодатель, стоящий над ними с палкой. Глянцевая риторика о коллегиальности испарилась, уступив место оскалу HR-департаментов. В Университете Ковентри дошли до создания частной дочерней структуры (Coventry University Group) с собственным «карманным» профсоюзом, чтобы лишить лекторов защиты национального союза. Менеджеры угрожали, что преподаватели будут нести личную материальную ответственность за пропущенные из-за забастовок занятия.

Этот конфликт обнажил катастрофический «управленческий разрыв». Опросы показывают, что 90% академиков Великобритании «крайне не удовлетворены» менеджментом. Причины очевидны: тотальное отсутствие доверия, стресс и осознание того, что твой голос не значит ничего.

Пре-неолиберальный идеал: Коллегиальное самоуправление, где лидеры выбирались из числа равных, обладали авторитетом PhD и позже возвращались к преподаванию.
Современная модель: Отстраненный кадр профессиональных управленцев, зачастую без научной степени, пришедших из бизнеса или армии. Для них университет — это техническая задача, а ученый — строчка в таблице Excel, «электронная таблица с волосами».

Институциональное несоответствие ценностей реальности превращает вузы в печальные места. Политический диалог вытеснен в подполье, принимая форму бесконечных организационных сплетен. Люди тратят энергию не на науку, а на попытки угадать, кто из анонимных персонажей в моих эссе станет следующей жертвой сокращения. Это и есть Тёмная академия — место, где интеллектуальный труд стал формой выживания в условиях карательной технократии.

3. Ла-Ла Ленд: Миф об «Ивуарской башне» против реальности

В среде университетских администраторов бытует презрительный термин — «Faculty Land» (Земля факультета). Это их версия Диснейленда, воображаемое место, где ученые якобы пребывают в интеллектуальном коконе, защищенные от «реального мира» за счет налогоплательщиков. Этот миф об «Ивуарской башне» — излюбленное оружие правых популистов, позволяющее им клеймить ученых как «зажравшихся снобов» и оправдывать уничтожение их автономии.

Однако реальность того, что Ричард Хилл называет «Whackademia», не имеет ничего общего с бренди в твидовом пиджаке у камина. Современная академия — это бюрократический лабиринт, в котором:

Раздувание штата достигло абсурда: На каждого профессора приходится целая армия управленцев — Деканы, Ассоциированные Деканы, Помощники Ассоциированных Деканов и Старшие Помощники Ассоциированных Деканов. Эти люди обладают CEO-подобными зарплатами и перемещаются по миру первым классом, пока лекторы перебиваются временными контрактами.
Автоматизированный хаос: Внедрение систем вроде Office 365 подается как «эффективность», но для ученых это превращается в бесконечный поток бессмысленных задач, отнимающих время от исследований.
Производство «поврежденных людей»: За глянцевыми брошюрами скрываются эпидемии депрессии и суицидальных мыслей.

Блестящие рекламные кампании университетов — это фасадная ложь. Современная академия — это «машина тревоги», которая перемалывает человеческие судьбы ради заполнения аудиторий «головами» (bums on seats), приносящими доход. Это не Ла-Ла Ленд, это зона промышленного производства дипломов, где академическое суждение подменено «синдромом босса».

4. Добро пожаловать на «Эду-фабрику»: Бизнес-модель краха

Университеты окончательно мутировали в «машины по охоте за наличностью». Чтобы понять масштаб этого падения, нужно рассмотреть четыре исторических сдвига:

1. Гумбольдтовский прорыв: Появление критического разума и гражданской ответственности в центре образования. Это была элитарная модель (белые мужчины, привилегии), но она ставила во главу угла поиск истины.

2. Академическая революция середины XX века: Попытка демократизации (отчет Роббинса 1963 года). Лозунг «высшее образование для всех способных» звучал гуманно, но заложил основу для массового производства.

3. Неолиберальная контрреволюция (середина 80-х): Переломный момент. Отчеты Джарратта (Британия), Докинза (Австралия) и Тодда (Новая Зеландия) предписали вузам вести себя как частные фирмы. Консенсус был заменен исполнительной властью, а знание — метриками.

4. Пост-пандемийная агония: Модель «Эду-фабрики» стала безальтернативной. Университеты, как показал кейс Аляски, находятся в состоянии «предсмертного опыта», полностью завися от воли штата и рыночной конъюнктуры.

Финансиализация и долговое рабство: Приватизация государственного финансирования превратила студентов в клиентов, обремененных долгами. В Великобритании долговые обязательства к 2023 году достигнут £20 млрд. В США образовательный долг перевалил за $2 трлн, превысив задолженность по кредитным картам. В погоне за доходами вузы ведут агрессивную охоту на элитных иностранных студентов, зачастую закрывая глаза на их знание английского, лишь бы обеспечить кэш-флоу. Научные департаменты превратились в прокси-центры НИОКР для оборонной и биомедицинской промышленности. «Бизнес-релевантность» стала единственным мерилом, а фундаментальная наука рассматривается как балласт.

5. Авторитарный поворот: Диктатура метрик и «синдром босса»

Переход к командно-административной модели ознаменовал «авторитарный поворот». Главным инструментом подавления стала диктатура метрик — карательная технократия, маскирующаяся под объективность.

Машины тревоги и карательный менеджмент:

Синдром босса: Менеджеры используют страх как единственный рычаг управления. Приказы отдаются по почте как свершившийся факт (fait accompli), диалог исключен.
Бенчмаркинг: Это «машина тревоги», заставляющая вузы среднего звена равняться на Лигу Плюща без учета их ресурсов. Ожидания никогда не снижаются, только растут, превращая работу в зону вечного стресса.
Принуждение к переработке: В Англии ученые работают в среднем по два бесплатных дня в неделю. Профессора тратят на работу по 56 часов, а молодые исследователи под давлением могут работать до 100 часов в неделю.

Примеры давления переходят грань абсурда. В лондонском университете Квин Мэри руководство угрожало дисциплинарными мерами ученым за то, что они… спали в офисах, пытаясь выполнить невыполнимый план. В Австралии доктор Шрёдер-Турк столкнулся с иском на миллионы долларов от собственного университета за то, что осмелился публично заявить о снижении стандартов приема иностранных студентов. Это не менеджмент — это война против академической свободы.

6. Смерть Homo Academicus: Внутренняя колонизация

Трагедия в том, что неолиберализм захватил не только бухгалтерию, но и души самих ученых. Homo Academicus — человек академический — стал активным соучастником собственного угнетения.

Ключевой инструмент этой колонизации — фетиш топ-журналов. Система «публикуйся или погибай» заставляет ученых гнаться за местом в изданиях, скрытых за платными стенами. Даже понимая вред этой практики, они продолжают играть в эту игру.

Академический нарциссизм: Погоня за индексом Google Scholar превратила коллег в злых конкурентов. В условиях сжимающегося рынка труда карьеризм вытеснил солидарность. Я видел профессоров, которые готовы переехать родную бабушку на джипе ради публикации в журнале уровня «A*».
Ошибка индивидуализма: Ученые путали «автономию» с «изоляцией». Стремление «быть оставленным в покое» создало вакуум власти, который мгновенно заполнили бюрократы.

Многие живут «двойной жизнью»: днем они — покорные исполнители KPI, заполняющие бессмысленные отчеты, а вечером, в приватных беседах, изливают левое недовольство системой. Это «дистантное недовольство» не мешает им быть эффективными палачами своих коллег в надежде на грант от McKinsey или правительства.

7. Студенческие «адские пейзажи»: Долги, депрессия и десакрализация знаний

Студенты — не «нежные снежинки», а топливо, которое Эду-фабрика сжигает с цинизмом викторианского заводчика. Они — главные жертвы системы, превращающей образование в травму.

Статистика шокирует: 35% студентов страдают ментальными расстройствами (согласно DSM). Финансовый ужас и страх неудачи приводят к трагедиям:

Анас К.: 22-летний студент в Лионе совершил самосожжение перед зданием министерства, обвинив Макрона и ЕС в создании атмосферы тотальной неуверенности. Он жил в трущобах с клопами и влажностью, лишившись пособия.
Оливия Конг: Блестящая студентка Пенсильванского университета покончила с собой после того, как прямо сказала психиатру о своих планах. Система ограничилась лишь краткой записью в деле.
Бристоль: 13 суицидов за короткий период. Студенты говорят, что они «десенсибилизированы» к смертям сверстников.

Вместо помощи вузы внедряют политику «Fitness to Study» (Пригодность к обучению), которая используется для исключения «проблемных» студентов с кампуса. Происходит «эффект Breaking Bad»: студент на лекции стоимостью $50 просто смотрит сериал. С точки зрения вуза, он — идеальный клиент, ведь он уже заплатил. Десакрализация знаний завершена: образование стало формальной сделкой, лишенной смысла и человечности.

8. Как умирают университеты: Механика распада и коррупция

Институциональная деградация закономерно ведет к коррупции и распаду. Скандал 2019 года с поступлением в элитные колледжи США (кейс Уильяма Рика Сингера, затронувший Фелисити Хаффман и Лори Локлин) — это не сбой, а логика системы. Если богатство определяет правила, меритократия становится декорацией.

Существует «легитимная» коррупция: дети богатых семей доминируют в Гарварде и Оксфорде благодаря социальному капиталу. Джордж Буш-младший в Йеле хвалился, что ничего не помнит об учебе, кроме вечеринок. Сингер лишь предложил «черный ход» для тех, кто хотел гарантий.

Внутри вузов механика распада проявляется через «грязные протесты» (dirty protests) в туалетах факультетов и безумные планы руководства сжигать библиотечные книги, чтобы освободить место для новых аудиторий. Университеты умирают, когда их фундамент — преемственность знаний — заменяется краткосрочной эффективностью и «зеро-хот» контрактами, превращающими профессора в курьера от мира науки.

9. Заключение: Стоит ли спасать «безнадежное дело»?

Моя позиция — это обоснованный «уни-пессимизм». Вера в то, что университет можно спасти косметическими реформами, — это опасная иллюзия. Мы столкнулись с тремя вызовами: давлением правых, внутренним коллаборационизмом ученых и тотальной зависимостью от авторитарного госаппарата.

Альтернативы (партисипаторное бюджетирование, деколонизация изнутри) существуют, но они выглядят как попытки клеить пластырь на гангрену. Современный университет — это руины. И, возможно, пришло время набраться смелости и начать всё заново за пределами этой непроглядной тьмы.

Финальный аккорд: Символом окончательного отчуждения служат корпоративные «выездные дни» (Away Days). Когда изможденные, затравленные дедлайнами ученые вынуждены участвовать в коллективных упражнениях по африканским барабанам под присмотром коучей, в то время как декан демонстративно отсутствует, становится ясно: это не просто кризис. Это агония. Мы бьем в дешевые джембе, пока наши библиотеки горят, а наши студенты тонут в долгах. Проект «Университет» в его нынешнем виде официально завершен. Остается только тьма.

О проекте Summarizator

Summarizator — это Telegram-канал, где мы собираем саммари самых актуальных и захватывающих книг об ИИ, технологиях, саморазвитии и культовой фантастике. Мы экономим ваше время, помогая быстро погружаться в новые идеи и находить инсайты, которые могут изменить ваш взгляд на мир. 📢 Присоединяйтесь: https://t.me/summarizator