Пару слов о сталинской конституции
Вокруг Конституции СССР 1936 года бытует много мифов. Главный из них заключается в том, что Конституция была своего рода «филькиной грамотой», декоративность которой понимало как советское руководство так и население. То же относиться и к всенародному её обсуждению, которое якобы не выражало настоящего мнения граждан. Попробуем разобрать эти утверждения, привлекая источники той поры.
Вопрос создания новой конституции оказался в центре внимания советского руководства в середине 1930-х годов. Дабы не додумывать причины создания новой конституции и задачи, которые она должна была решить, обратимся к мнению И.В. Сталина на этот счет. В письме Политбюро от 25 января 1935 года Сталин писал:
«Рассылая записку Енукидзе, считаю нужным сделать следующие замечания. По-моему, дело с конституцией Союза ССР обстоит куда сложнее, чем это может показаться на первый взгляд. Во-первых, систему выборов надо менять не только в смысле уничтожения её многостепенности. Её надо менять ещё в смысле замены открытого голосования закрытым (тайным) голосованием. Мы можем и должны пойти в этом деле до конца, не останавливаясь на полдороге. Обстановка и соотношение сил в нашей стране в данный момент таковы, что мы можем только выиграть политически на этом деле. Я уже не говорю о том, что необходимость такой реформы диктуется интересами международного революционного движения, ибо подобная реформа обязательно должна сыграть роль сильнейшего орудия, бьющего по международному фашизму. Во-вторых, надо иметь в виду, что конституция Союза ССР выработана в основном в 1918 г. в период гражданской войны и военного коммунизма, когда не было у нас современной развитой индустрии, когда единоличное крестьянское хозяйство представляло основную силу нашего сельского хозяйства, когда колхозы и совхозы находились в зачаточном состоянии, когда малые и большие капиталисты представляли значительный фактор нашего народного хозяйства и нашего товарооборота, когда вопрос о социалистической собственности как основе нашего общества не стоял ещё так актуально как последние 2-3 года. Понятно, что конституция выработанная в таких условиях не может соответствовать нашей нынешней обстановке…
Таким образом, изменения в конституции надо произвести в двух направлениях: а) в направлении улучшения её избирательной системы; б) в направлении уточнения её социально-экономической основы.
Предлагаю:
1. Собрать через день-два после открытия VII съезда Советов пленум ЦК ВКП(б) и принять решение о необходимых изменениях в конституции Союза ССР.
2. Поручить одному из членов Политбюро ЦК ВКП(б), например, т. Молотову, выступить на VII съезде Советов от имени ЦК ВКП(б) с мотивированным предложением: а) одобрить решение ЦК ВКП(б) об изменениях конституции Союза ССР; б) поручить ЦИК Союза ССР создать конституционную комиссию для выработки соответствующих поправок к конституции с тем, чтобы одна из сессий ЦИК Союза ССР утвердила исправленный текст конституции, а будущие выборы органов власти производились на основе новой избирательной системы. Сталин.» [1]
Анализируя это письмо, мы видим, что оно было адресовано узкому политическому руководству. Это свидетельствует об искреннем желании Сталина демократизировать советскую политическую систему. Именно Сталин выступил главным инициатором введения тайного голосования, которое является одной из главных черт демократии.
Вторым важным посылом сталинского письма является тезис о приведении конституции в соответствие со сложившейся социальной реальностью.
В первую очередь, это означало уравнение в правах рабочих и крестьян, которые были лишены равных с рабочими избирательных прав по конституции 1936 года. Также устранялся институт «лишенцев» — т.е. категории лиц, лишённых избирательных прав на основе их принадлежности к бывшим эксплуататорским классам (кулакам, священникам, помещикам, буржуазии). Особенно это было важно для детей «лишенцев», многие из которых прониклись идеями коммунистического строительства и не хотели отвечать за своих родителей. Именно поэтому, уравнения в правах всех граждан СССР было воспринято этой группой населения с энтузиазмом. Так, один молодой человек написал в газету «Правда»:
«Я стал полноправным гражданином. Мой отец был кулаком, деревенским мельником… Сам я тоже занимался некоторое время отцовским делом. В 1929 году я был отправлен в Вишерские лагеря, где я и пробыл почти четыре года. Из лагерей меня досрочно освободили и я уехал к себе на родину, в Орел. Однако устроиться на работу мне не удалось: надо мной довлели социальное происхождение моего отца и мое собственное недавнее пребывание в лагере. Я обратился к органам НКВД и поступил в качестве вольнонаемного на канал Волга-Москва… Теперь я ударник… Прочитав проект Конституции я почувствовал огромный прилив энергии… Ведь Конституция предоставляет каждому гражданину советской страны, вне зависимости от его прошлого, права на труд, на отдых, на образование! …Я решил, как только окончим канал… пойду учиться и сделаюсь настоящим инженером.» [2]
Интересно отметить, что далеко не все советские граждане с энтузиазмом относились к реабилитации бывших представителей эксплуататорских классов. Так, бытовали в том числе и такие настроения:
«Бывшие торговцы, кулаки и прочие эксплуататоры не настолько перевоспитались, чтобы забыть о своём прошлом благополучии. Во время выборов и особенно в предвыборную кампанию они могут сагитировать для своей пользы слабых неустойчивых граждан. Бывших людей надо ограничивать в правах». [3]
Эти опасения вполне объяснимы. Колхозники могли опасаться мести со стороны вернувшихся раскулаченных. В обществе, пережившем Гражданскую войну всего 20 лет назад, все ещё сохранялось высокое социальное напряжение.
В ситуации, когда стране угрожала приближающаяся военная опасность государство сознательно шло на сглаживание противоречий, чтобы обеспечить максимально полную консолидацию общества. Поэтому на целую волну писем, направленных против восстановления «лишенцев» в правах М.И. Калинин ответил следующим образом:
«Предоставляя избирательные права нашим оппонентам… мы позволяем им принимать участие в общественной жизни. …Нет сомнений, что восстановление избирательных прав не приведёт к увеличению числа наших врагов. Естественно, отъявленные враги Советской власти будут стремиться наращивать свою контрреволюционную работу. Но с другой стороны… те, кому, как лишенцам, отказали в возможности ясно продемонстрировать, что они за Советское правительство, войдут [теперь] в ряды трудящихся в качестве полноправных строителей социалистического общества. И не только это, но и всеобщность выборов позволит выявить и разоблачить прямых врагов Советской власти.» [4]
Таким образом, Конституция СССР 1936 года представляла собой осознанный шаг в сторону консолидации общества. Проведённая перед этим социалистическая реконструкция создала предпосылки для этого. Именно совокупность этих факторов позволила принять максимально возможную по степени демократизма конституцию, принципы которой советский народ отстоял в годы Великой Отечественной войны.