Почему зумеры предпочитают Сигму Альфе, разбираемся в социально-сексуальной иерархии
В моих лучших традициях: немного душноты в начале
В 1982 году Франс Де Вааль, один из крупнейших исследователей поведения обезьян, выпустил книгу «Политика шимпанзе: власть и секс у приматов», где описал многолетние наблюдения за социальным взаимодействием шмпанзе. Вопреки общепринятой этике, он сравнил поведение шимпанзе с человеческим обществом. Согласно его исследованиям, «альфы» имели преимущество в спаривании, а низшие по статусу особи получали агрессивный отпор. Популяризация исказила выводы де Вааля, упростив их.
В его работе подчёркивалось, что у примитивных приматов, как бабуины и макаки, «альфы» доминируют силой, тогда как у шимпанзе лидерство сложнее. Они могут быть агрессивны, но чаще применяют силу против врагов, а не внутри группы, в отличие от бонобо, которые решают конфликты сексом. В группе «альфа» держится не только на силе, но и на помощи другим. Вожак делится едой с союзниками, разнимает драки и защищает слабых, обеспечивая себе поддержку. Де Вааль сравнивал это с ранними феодальными обществами, где правители укрепляли власть щедростью и раздачей добычи.
В 90-х идеи де Вааля о доминировании приматов внезапно стали популярными, но были сильно упрощены. Однако термины оказались довольно удачными и прижились в обществе. Так у нас появились Альфы и "не альфы".
В атмосфере «рейганомики» и культуры яппи (yuppie, young urban professional) — стиль молодых городских профессионалов в 1980–1990-х, ориентированных на карьеру, высокий доход и активное потребление) это превратилось в агрессивный культ успеха: будь альфой, подавляй слабых, греби всё себе, а если не можешь — сам виноват.
Многие бросились в гонку за статусом, но быстро поняли, что даже у тех, кто формально «победил», жизнь не стала легче. Кто-то пытался найти смысл у психотерапевтов, кто-то заглушал пустоту алкоголем, наркотиками, бесконечными покупками или спортзалом, но ощущение фальши не исчезало. К концу 90-х стало очевидно, что эта модель не работает, и массовая культура ответила резкой критикой — от Бойцовского клуба до Американского психопата, показав обратную сторону этой навязанной идеологии.
Уже в 2000-х культ достигаторства и бесконечной гонки за успехом начал вызывать всё больше иронии, а советы «просто ещё сильнее постараться» стали скорее мемом, чем реальным руководством к действию. Люди постепенно осознали, что финансовый успех и психологический комфорт — это не одно и то же, а порой и вовсе противоположные вещи. Конечно, были перегибы, вроде ретритов с веществами, но куда интереснее другое: с приходом интернета идея мужской иерархии альф-бет-гамм не исчезла, а наоборот, разрослась, особенно на имиджбордах, где собрались мужчины, одержимые темами секса и доминирования.
Именно там к классической схеме добавили «омега-самцов» — полных неудачников, которых, в отличие от просто низкоранговых гамм, презирали и считали обречёнными. «Альфачи» и «омежки» стали горячей темой обсуждений, где одни мечтали быть первыми, а другие боялись, что они последние. К началу 2010-х из этой среды выросло движение инцелов — мужчин, убеждённых, что женщины выбирают только альф и что им самим не светит ничего, кроме одиночества. Для них иерархия альф-бет-гамм-омег превратилась в догму, а главной мечтой стало либо «перекачаться» в альфу, либо получить секс без усилий, но при этом бесплатно.
Откуда же взялись пресловутые Сигмы? и кто они такие? Одним из создателей концепта стал консервативный американский блогер-альтрайт Теодор Бил, более известный в сети как Vox Day и позиционирующий себя, как Sigma Male. В 2010 году он ввел понятие "Сигмы", того самого аутсайдера, который не играет в социальную игру, но при этом каким-то образом в ней выигрывает. Альфы его люто ненавидят, потому что он — единственный кто, не признает их статус, а иногда и вовсе не замечает их.
На вечеринке это парень, который зашёл, обменялся парой слов с друзьями и ушёл вместе с самой здатой девчонкой. Кстати о девчонках, они сигм любят, а вот сигмы девчонок — не всегда.
Появление «сигмы» как архетипа — тихая, но уверенная пощёчина всей устоявшейся иерархии. Он одновременно игнорирует социальные правила, бесит «альф» и умудряется быть магнитом для самых красивых женщин. В результате — целая волна желающих быть именно сигмой. Это вроде бы круче, чем альфа, да ещё и ближе по духу любому хикки или битарду: «одинокий волк», «ауф», «непонятый», всё как надо. Правда, до начала 2020-х термин оставался в пределах «нижнего интернета» — маносфера, инцелы, мизогиния и влажные мечты о доминировании. Но с 2021 года, по данным Google Trends, начался рост интереса, а к концу 2022 и началу 2023-го «сигма-мужик» окончательно прорвался в массы — во многом благодаря вирусным видео в TikTok.
Понятие сигмы в массы вывели, как ни странно, не философы и не социологи, а инфоцыгане. С конца 2020 года они заполонили social трафик роликами о том, как круто быть сигмой, с предложением всего за 200k научить, как именно этим сигмой стать, чтобы «наконец давали», ааххаа. На фоне пандемийной тоски и всеобщей фрустрации образ крутого, молчаливого одиночки люто зашёл.
Подлили масла в огонь и идеологические враги — радфемы, которым сигмы показались просто концентратом токсичного патриархата. Как водится, обе стороны нашли в друг друге удобного врага: каждый подтягивал у оппонента самые безумные высказывания, чтобы доказать свою правоту. В результате образ сигмы только укрепился — чем больше его критиковали, тем популярнее он становился. Апофеоз — возмущение евродепутатки Нелы Риль по поводу песни «Сигма-бой», которая якобы продвигает патриархальные ценности.
С ростом популярности образ сигмы быстро мутировал. Коучи и инфоцыгане слепили свою версию — пропитанную до краёв токсичной продуктивностью и hustle-культурой. В их исполнении сигма — это не просто загадочный одиночка, а ультрабрутальный трудоголик, который 24/7 зарабатывает, качается и самосовершенствуется. Главное — развить в себе grindset: психосостояние, при котором эмоции и слабости выжигаются дотла, а каждая секунда жизни — инвестиция в «лучшую версию себя».
Разобраться, насколько образ сигмы ироничен или всерьёз, — задача не из простых. Взять того же Патрика Бэйтмана: это ведь не герой, а пародия на культуру яппи, ставшая почему-то ролевой моделью. Он довёл «успешность» до абсурда, стал машиной по зарабатыванию и потреблению, но удовольствия не нашёл — ни от денег, ни от убийств. Подражать ему — примерно как в XIX веке пытаться всерьёз стать Раскольниковым.
Альтернативный, более позитивный образ — доктор Ливси, хотя куда популярнее в этой когорте вымышленные герои с травмами и тяжёлым прошлым: Джон Уик, Геральт, Макс Пэйн, Дёрден, Агент 47. Часто к ним добавляют и психопатов вроде Лектера или Джокера. Иногда и Илона Маска записывают в сигмы, хотя по факту он скорее классический альфа.
Любопытно, что почти все эти «сигмы» — фигуры мифические или нарочито нереалистичные. И в этом смысле сигма — всего лишь новая версия архетипического героя, прошедшего путь Кэмпбелла. Вечный одинокий странник, ушедший из власти или социума в личное приключение — от Гильгамеша до Вечного Странника. Ничего принципиально нового: играть в такого героя — дело древнее, почти традиционное, особенно для молодых мужчин.
Но тут и подвох: идеальный образ вдохновляет, но и разрушает. Он даёт мотивацию, но легко становится источником тревоги, неврозов и ощущения несоответствия. Потому что идеал всегда лучше живого человека. Даже если ты уже «император судьбы», психика всё равно найдёт, до чего докопаться. А когда чувства и сомнения пытаются утопить в «сигмовом спокойствии», на выходе часто получается не уверенность, а внутренняя пустота — та самая, что добила Бэйтмана.
Но, это уже к психотерапевту или в самокопание, которым так неистово заняты многие мои сверстники :) А я тут все таки про мемы.
Альфы и зумеры умудрились превратить сигму из токсичного архетипа в комплимент. В их понятии сигма — это парень из твоего окружения, который увлечён своим делом, не лезет в иерархии и при этом нравится. В «Сигма-бое» — ровно такой: смотрит в никуда, всем нравится, но сам занят чем-то своим.
Фактически, сигмой стали звать гиков и нёрдов, если они харизматичные. И этим, надо сказать, новые поколения мне очень импонируют.