Рассказ «Лесоруб Джерс»

Но он не знал покоя. Каждый вечер, когда луна освещала тропинки, он вновь и вновь выходил на охоту, его жажда мести накалялась до предела. С каждой новой жертвой он чувствовал, как его гнев только растет, как манящий зов боли становится все громче. Призрак Джерса — это не просто тень, это олицетворение дикой ярости, которая однажды была заключена в человеке, и теперь выплескивалась в мир, как безумный поток.

С приходом ночи лес наполнялся жуткими звуками, и вновь утихали шепоты ветра, словно природа сама боялась Джерса. Каждый шаг переносил его во времена, когда он был просто лесорубом, чья жизнь была скромной, но полной труда. Теперь каждое воспоминание превращалось в яд, отравляя его душу. Он уже не искал ответов — только удовлетворение своего безудержного голода.

Тем временем жители деревень начали объединяться, разрабатывая план противостояния призраку. Они собирали осветительные приборы и древние символы защиты, надеясь изгнать злого духа из своего окаянного леса. Деревня превратилась в крепость, но страх всё еще витал в воздухе.

Однажды ночью, когда луна ярко сияла над лесом, Джерс наткнулся на группу людей, укрепившихся у костра. Их крики огорчали его еще больше, разжигая ненависть.

Джерс встал перед ними, его злобные глаза горели алым огнём. Сладкий запах страха наполнил воздух, и сердца людей забились быстрее. Но вместо устрашающего крика, он лишь издал низкий, хриплый стон — это было словно предостережение, попытка разбудить их страх до предела. Они смотрели на него, потерянные между ужасом и жалостью, как к жертве, ставшей монстром.

Но стоило ли ему искать их прощения, когда сам он был поглощен яростью? С каждым мгновением тени сгущались, и вскоре среди них раздался громкий треск. Словно парус, рвущийся под бурей, Джерс ринулся в атаку, его руки метались, как дикий ветер, оставляя за собой лишь тень и пустоту.

Паника охватила людей, и они в ужасе разбегались в разные стороны, словно дикие звери. Но спасение не пришло — Джерс стремительно и неумолимо настигал их, одного за другим, разрывая на части. Никто не остался в живых, все пали под его натиском.

Когда последние крики затихли, и на землю легла зловещая тишина, Джерс стоял среди руин и хаоса, его дыхание было тяжелым и горячим. Он посмотрел вокруг, видя только разрушение, которому сам стал причиной. Эта картина, по сути, была его собственной тюрьмой — бессмысленный цикл насилия и разрушения, из которого он не мог выбраться. В глубине своего существа он чувствовал невыносимую боль, но месть, которую он жаждал все эти годы, не принесла ему ни капли утешения.